Эпилог

– Ну, в принципе, ничего удивительного… – Я старалась изобразить привычную легкость и беспечность. Ничего другого не оставалось: надо было как-то возвращать уже мужа в реальность. Артем сидел напротив за столиком в кафе и бездумно водил пальцами по фотографии. Я бы не против заняться тем же самым, но кто-то из нас двоих должен был оставаться в сознании… – Хорошо, что мы попросили сделать две распечатки, да? – Он поднял глаза, в которых сосредоточились все потрясения мира за последние пару сотен лет. – Конечно. Иначе кто-нибудь один обязательно будет орать, что ему не досталась первая фотография. А так уже можно для каждого завести отдельный файлик. Вторую фотографию он практически вымолил у врача. Та сначала резко отказала, сообщив, что положено делать только одну, и они разорятся, если будут на каждого папашку бумагу переводить. Но потом глянула на Тёмыча, хмыкнула, никак не комментируя, и вручила ему вторую бумажку. Еще раз хмыкнула, когда он взял документ вверх ногами и что-то пытался там высмотреть. – Артем, честное слово, я верила, что двойняшки и близняшки бывают только через поколение! – Почему-то забывала при этом, что тетушка, живущая в деревне – мамина двойняшка. Ну, вот надеялась, что меня пронесет – у меня-то не было пары, как у Юльки с Ульяной. – Слушай, ну зато быстрее выполним твой план по пятерым. Если так пойдет, рожать придется всего три раза… – Соколовский начинал возвращаться в себя. Пытался найти хорошее, утешить меня и себя заодно. – Вообще-то, я так шутила и всех вас пугала. Проверка на вшивость и моральную устойчивость, так сказать. – Ну, я устоял, как видишь. И сейчас в обморок не падаю… Я сама чуть не грохнулась в обморок, когда в один прекрасный момент осознала: мы живем вместе уже несколько месяцев, и все у нас замечательно… Только вот в моем женском здоровье что-то идет не так. Прикинула, когда в последний раз бегала в аптеку за необходимыми средствами гигиены… И почти физически ощутила, как на голове пробивается новая шевелюра. Вся стопроцентно седая. Это я маму убеждала, что мы с Тёмой взрослые, сознательные, ответственные люди, очень хорошо осведомленные в контрацепции. Теоретически мы знали о ней, многое и в подробностях. Фактически: наша жизнь, не только пододеяльная, но и настольная, и пристенная, и околотумбочная, была настолько бурной, что мы забывали обо всем, стоило только оказаться вместе. Ну, и судя по срокам, можно было и не морочиться особо: эту чудесную двойню, что сейчас виднелась только размытыми пятнами на фото, мы успели сварганить в тот самый первый раз на мамином диване, будь он неладен! Или наоборот, это самая счастливая мебель в нашей семье? – Вик, ты как-то странно выглядишь… Все нормально? – Артем забеспокоился, схватил со столика бутылку с водой, но не мог определиться: лить ее в стакан или сразу уже мне на голову, чтобы пришла в себя. – Похоже, начинаю ощущать себя глубоко беременной. Не переживай. Это скоро закончится, всего-то полгода осталось. Воду сам пей, мне пока не надо. Гинеколог посмотрела на нас, как на придурочных, когда услышала примерный срок. Что-то там говорила про безалаберность, про то, что женщина должна готовиться к такому событию заранее, что нужно пить витамины, правильно питаться, вести здоровый образ жизни, и все в том же духе. А я, между прочим, забывала, какой сегодня день недели и какой месяц на дворе, в таком угаре пребывала. Новая работа, которую мне подкинул Данила, захватила с головой. Между встречами и спорами с клиентами как-то втиснулся диплом, экзамены у двойнях, возвращение мамы из больницы, еще месяц ее восстановления, наши редкие, слишком редкие встречи с Артемом, организация свадьбы на два города…. Я вообще не хотела никаких праздников – было не до того. Хотелось куда-нибудь спрятаться на пару недель и никого не видеть. Но сестренки устроили бойкот, потому что хотели увидеть меня в белом платье, мама поддержала… А Соколовский, гад такой, встал на их сторону. Просчитал, что иметь сразу трех соратников против меня одной – крайне выгодно и удобно, и периодически вступал с ними в сговор. Как выяснилось, чумные родичи есть не только у меня. Если наши дети заберут все «лучшие» гены по обеим линиям наследственности, нам с Артемом придется сидеть на успокоительных всю оставшуюся часть жизни. Одна его мама чего стоила… Ураган в юбке, способный поставить с ног на голову все, к чему прикоснется. Зато мне стало понятно, откуда Артем взялся – такой стойкий и не поддающийся ни на какие провокации. Он в них с рождения жил, а пример спокойного юмора ему подавал папенька, с тем я даже боялась связываться, не доросла еще до уровня. – Слушай, Вик, мы можем позвать твою маму к нам… – Как только нам огласили «диагноз», муж начал воспринимать меня как хрупкую вазу, в которую заложена бомба: одно неосторожное движение, и она не только сама рассыплется, но и разнесет всю округу, нафиг. Вот и сейчас он говорил, тщательно обдумывая каждое слово. – А девочек куда денем? Они еще не успели повзрослеть, если ты не заметил. – Пускай все вместе переезжают. Сейчас поместимся. А за это время подумаем о расширении жилья. В новую школу еще успеем их перевести, до сентября еще долго… – Боюсь, не выйдет. – Мне вообще не нравилась эта идея. Мой муж, мое жилье. И я не хочу их ни с кем делить! Но дело было даже не в этом. – Почему? Мне казалось, что девчонкам будет проще устроить здесь будущее… – Я думаю, мама скоро замуж пойдет. И не делай такие страшные глаза! Она еще у меня молодая! Моя энергичная мамуля отлично справлялась с новой должностью: как только врачи разрешили ей выйти на работу, я уехала, а она меня заменила. Теперь нагловатые дяденьки в черных костюмах, с которыми мне приходилось спорить и воевать, ходили строем и шеренгой, никто не решался даже пикнуть лишний раз, а Данька вообще был в восторге. Владимир Федорович пал жертвой ее обаяния. Атаковал цветами и копченостями, пел серенады под окнами, таскал Юльку с Ульянкой на пикники и рыбалку, те от восторга ахали и пищали. Ну, и заодно, на халяву посещали любые занятия в его спортзалах. Колечко, которое мне показалось обручальным, на деле устарело: мой потенциальный отчим не снимал его, чтобы пугать слишком активных претенденток на его сердце и кошелек. А вот ради мамы снял его, демонстративно выкинул и даже показал паспорт с чистыми страницами. Потом еще донес пару справок, чтобы доказать: не женат, не привлекался, не замечен, не злоупотреблял, и прочее, и прочее… Он был вдовцом уже долгое время, и эта небольшая, но важная деталь окончательно растопила лед на душе Людмилы Ивановны. – Будет забавно, если вы вместе соберетесь рожать… – Окстись, ирод! Этого нам только не хватало! – Слушай, Вик, не переживай! Я, например, всю жизнь мечтал о брате или сестренке. А у наших сразу будет кто-то. И даже если мы больше не соберемся, то, считай, детей ничего не лишим. И они не будут одинокими. – Знаешь, дорогой, смотрю я на тебя, и начинаю подозревать нехорошее… – Руки зачесались, чтобы схватить ту самую бутылочку, и щедро из нее плеснуть в эту на редкость спокойную физиономию. – Например, что? – Ты ведь знал, да? Догадывался? – О чем? – Ты ведь был готов к моей беременности?! – Ну, я так-то умом понимал, к чему это все ведет… И ты меня ни разу не останавливала. Я был уверен, что все правильно происходит… Правда, двойной подарок слегка меня выбил из колеи… – Артем! Ты… Ты… – запнулась, не находя подходящего слова. Тут же вспомнила, что мне теперь нельзя волноваться. – Я – твой самый лучший и любимый мужчина на свете? Ты это хотела сказать? – Да. Именно это. И ничего больше. – Господи, вот же мне чудесная жена досталась. Самая лучшая и самая правильная! И он повторял эту фразу, даже когда я начинала сомневаться. Даже когда обнаружилось, что я снова беременна. Он искренне верил, что будет мальчик, и все опять правильно. С полом не ошибся, зато не угадал с количеством, но снова обрадовался: говорил, что братьев тоже должно быть двое. В общем, по его мнению, у нас все здорово и отлично. А я что? Я счастлива. И когда хочется кого-то убивать, вспоминаю: у меня самый правильный мужчина, лучшего искать не стоит, и это очень успокаивает!