Глава 2

Он встает сбоку, рассматривая мой профиль. А мне нельзя на него смотреть, я и так переборщила с любопытством.

— Тот, кто называет части женского тела столь оскорбительно не достоит вежливости. Православные люди так не выражаются.

— Ого… Как завернула. Забавно знаешь, что святоша, — ставит он руку перед моим лицом, не давая выйти. — Что если я сейчас тормозну лифт и поимею тебя, то все эти православные люди будут обвинять именно тебя. Называть шлюхой, распутной девкой, развратницей, место которой в аду.

Я сглатываю, представляя картинку того, как стою у костра, а все прихожане нашей церкви кидают в меня камнями. А этот здоровяк стоит рядом и смеется в голос, как сам дьявол.

Он усмехается на мое выражение лица, отталкивается от косяка и уходит, оставляя меня одну.

Я пару мгновений стою, не понимая зачем вообще разговаривала с этим ужасным человеком, натуральным мерзавцем. Больше я не буду даже внимания на него обращать. Как делала это всегда с противоположным полом.

Отец учил меня, что мысли их нечестивы, а поступки грешны.

Один лишь оказался достоин меня. И как только он вернется из армии, мы сразу обвенчаемся. Это меня успокаивает. Дает возможность ощутить свет и спокойствие в душе.

Выкинув мусор, я иду в храм напевая фривольную песенку из тех, что слушают девчонки в местном колледже. Я почти ни с кем не общаюсь, но не слышать их разговоров я не могу. И не понимаю еще, как родители не отправили их в монастырь. Но и отцу не сообщаю, потому что тогда он снова запрет меня дома.

Я с трудом выпросила возможность учиться на швею. Да и то, только когда объясняла ему, что это очень полезная профессия для будущей жены и матери. Столько денег сэкономлю, которые потом можно отдать беднякам.

Возле храма несколько знакомых лиц, и я кормлю всех по очереди.

Потом прощаюсь и возвращаюсь домой, но медленнее чем нужно, стараясь продлить прогулку. Я уже почти перешла дорогу к своему дому, как вдруг резкая боль сводит плечо.

Кто — то срывает с меня сумку.

Парень даже не оборачивается, просто бежит вперед. А я застываю, не зная, как поступить.

Отец учил меня как вести себя в любой ситуации, кроме этой. И инстинкт заставляет меня бежать вперед, за ним, чтобы вернуть свое, потому что отцу будет плевать на то, что я не виновата. Ведь там мои вещи. Там телефон, ключи от квартиры, там даже деньги, пусть совсем немного. И там фотография моего дедушки, последняя. И там резинка любимая. И крестик самый первый.

— Стой! Остановите вора! У него моя сумка!

Бегу изо всех сил, но вор быстрее. Торможу, чувствуя, как сердце колотится от нагрузки, поднимаю глаза и вдруг вижу, как вор взлетает в воздух от удара машины. Его бросает на лобовое стекло, а потом на асфальт.

Я побегаю к разбитой машине и вдруг вижу того самого соседа, который выходит из нее и смотрит на стонущего вора. Ставит ногу ему на руку, жмет, причиняя ее большую боль.

— Стойте, перестаньте! Ему же больно!

— А разве ворам не принято отрубать руку?

— Мы просто отдадим его полиции.

— Уже мы…

Что он несет. Почему улыбается?

— Я отдам его полиции. Только позвонит надо. Дайте сумку, пожалуйста.

Я шагаю вперед, собираюсь забрать сумку, но сосед поднимает ее над моей головой.

Вор пытается отползти, но сосед его пинает и тот остается на месте.

— Вы садист. Отдайте мою сумку, пожалуйста.

— Да, да, приличная, правильная девочка. Ну неужели тебе не хочется заорать на меня? Может быть даже выругаться?

— Что? Я никогда не повышаю голос. И не ругаюсь. Отдайте сумку. Мне надо домой.

— Ты не хочешь домой, иначе не стала бы делать такой круг.

Он продолжает держать сумку над моей головой, пялясь в мое лицо и усмехаясь как змей искуситель.

— Ну отдайте. Вы же хотели помочь, теперь отдайте мне сумку.

— Скажи, что — нибудь плохое, — вдруг растягивает он губы в порочной улыбке, от которой странная щекотка по всему телу. Словно кто — то пером провел от шеи до копчика.

— Зачем вам это⁈ Я не могу…

— Но тебе же нужна сумка? Хочу плохое слово от хорошей девочки. Хочу, чтобы ты закричала на меня.

— Вы больны. И я не буду кричать.

— Ну тогда и сумку не получишь. Или отнесу сам ее твоему отцу. Скажу, что забыла у меня дома.