Глава 3
Я открываю и закрываю рот, не веря в происходящее. Может быть я сплю, а может быть у меня наоборот бессонница? Как в моей спокойной и размеренной жизни мог возникнуть вор и сосед, шантажирующий меня моей же вещью? Как? Самое лучшее будет отвернуться и пойти домой. Тогда я успею к назначенной минуте, и отец меня не накажет. Но я уже погналась за вором, моя сумка почти в моих руках. И мне нужно только что… Сказать плохое слово?
— Вы сошли с ума? Мой отец не поверит вам, — пытаюсь схватить сумку, но он держит руку слишком высоко. Прыгаю вверх, но сосед только смеется. Смешно ему, а мне рыдать хочется.
— Давай проверим? Готова рискнуть? — он собирается отвернуться, а я испуганно вскрикиваю.
— Стойте! Стойте! — как же душно, в горле пересыхает.
— Ох уж эта неуверенность. Ну давай, правильная девочка, скажи плохое слово, порадуй меня.
— Какое… — шепчу. — Плохое.
— Какое знаешь.
— Вы… — набираю в рот воздуха. — Дурак набитый!
— Совсем по-детски, но что еще от тебя ожидать, — кидает он мне сумку, а я ловлю ее на лету и стремительно убегаю в сторону дома, слыша в спину.
— Еще увидимся, святоша!
Я наконец добегаю до квартиры, останавливаюсь, пытаясь успокоить дыхание. Открываю сумку, достаю свой кнопочный телефон, а там три пропущенных. Всегда три, ведь Бог троицу любит.
Вытираю платьем пот со лба и наконец захожу в квартиру.
— Ты опоздала, — папа выходит из тени на свет. Его высокая худощавая фигура смотрится очень устрашающе.
— Да, у меня выхватили сумку, мне пришлось бежать за ним по улице.
Дальше лучше не рассказывать. Врать отцу грех, но и правду говорить себе дороже.
— Догнала?
— Да, вот сумка. Мне повезло, помогли.
— Ты опоздала, а значит должна быть наказана.
— Но папа! Я же не специально.
— Ты смеешь мне перечить? Процитируй мне К Ефесянам послание апостола Павла, Глава 6, стих 2.
Боже…
— Дети, повинуйтесь своим родителям в Господе, ибо сего требует справедливость. Почитай отца твоего и мать, это первая заповедь с обетованием: да будет тебе благо, и будешь долголетен на земле.
— Теперь иди в свою комнату, встань на колени и начинай молиться.
— Папа, пожалуйста, я ни в чем не виновата.
— Процитируй мне К Ефесянам послание апостола Павла, Глава 6, стих 2! — повышает он голос, а я почти реву.
— Дети, повинуйтесь своим родителям в Господе, ибо сего требует справедливость. Почитай отца твоего и мать, это первая заповедь с обетованием: да будет тебе благо, и будешь долголетен на земле.
— В свою комнату и на колени.
Я подчиняюсь слову родителя, как того требует заповедь божия. И терплю наказание, как того требует отец, который породил меня. Сжимаю зубы и терплю боль, смело принимая все тяготы и лишения.
Как только он уходит, я хватаю подушку и ору в нее, чувствуя, как вера моя иссякает, иначе как можно верить в Бога, которому угодны подобные издевательства.
— Луш…
Брат зовет меня в темноте, шепотом.
— Что?Опять надо погулять?
— Я предлагал тебе.
— Меня не зовет никто гулять, сам знаешь.
— Я приду к пяти утра. Побудешь одна, может согрешишь наконец.
— Иди ты уже, безбожник. И как тебе удается отцу врать. Почему тебя еще молния не убила.
— Так осень на дворе, какие молнии. Короче, если что ты ничего не знаешь.
— Ладно, ладно, иди.
Он ловко спускается по водосточной трубе, а я смотрю из окна, чувствуя, как ночной воздух рассекает капли слез и развевает их по ветру.
Замечаю, как брат жмет руку нашему соседу, а потом убегает.
Хочу уже закрыть окно, но сосед поднимает голову, словно замечает мой взгляд. Подмигивает, а потом помогает выйти из машины распутного вида девушке, которая осматривает дом.
Тут же закрываю окно, чувствуя, как горят щеки.
И мне, не знающей толком ничего о совокуплении, понятно, чем они будут заниматься.
Блудом.
Развратом.
Он будет целовать ее, как иногда целуются прохожие, а она позволять ему трогать себя.
Везде трогать.