Глава 26

Мы с Катей перекусили по-быстрому, первыми встали из-за стола и пошли на третий этаж.

— Хорошее дело ты затеял, — усмехнулась Катя, когда мы поднимались по лестнице. — А я там ещё ни разу и не была, заодно и посмотрю.

— И лишнее занятие помогает отвлечься, да? — спросил я.

— Это точно, — отозвалась сестра. — И интенсивный рабочий день тоже хорошо. Кстати, я хотела тебе сказать, надо бы подыскать ещё мастера души, а то у нас штат вырос и мне одной бывает тяжеловато. Да и вообще.

— Да и вообще ты скоро вместе со мной перейдёшь работать в университет, ты это хотела сказать? — спросил я.

— Именно это, — рассмеялась Катя. — И больше ничего другого.

Когда я нажал на кнопку звонка, дверь в лабораторию открыл Юдин и изобразил шутовской поклон, почти коснувшись рукой пола.

— Добро пожаловать, гости дорогие! — произнёс он нараспев.

— Ну хватит уже, Илья! — смеясь воскликнула подошедшая Елизавета. — Дай им уже пройти.

— А кто ж мешает-то? — спросил Юдин, ловко отпрыгнув в сторону и обеими руками указывая нам направление движения.

— Шут, — тихонько сказал я, когда проходил мимо него, чтобы услышал только он.

— Ага, — кивнул он и жизнерадостно улыбнулся. Видимо так радовался, что скоро возможно его проблема разрешится, а может и тому, что я игру оценил.

Лиза поставила на стол наверно все кренделя и пряники, какие только были у неё в запасе. Из большого расписного чайника наполнила четыре чашки и пригласила садиться. Мы вели непринуждённую беседу, а Илья всё ёрзал на стуле, ожидая, когда же Катя приступит к процедуре. Только я и она знали, что процедура-то уже идёт, ей не требовалось теперь физического контакта, чтобы проникнуть в память Лизы. С одной стороны жутковато, с другой — я рад, что это моя сестра, а не кто-то другой. Есть правда одно омрачающее обстоятельство, но с ним, я надеюсь, мы скоро решим вопрос.

Когда мы с Катей встали, чтобы уходить, у Юдина в глазах читался немой вопрос и возмущение.

— Кстати, Илья, — обратился я к нему, чтобы у него не успело вырваться изо рта ничего лишнего. — У меня к тебе есть вопрос по работе, заскочу к тебе между лекциями. А теперь мне пора, студенты ждут.

— А меня пациенты, — сказала Катя и мы дружно слиняли из лаборатории.

— Получилось? — спросил я у сестры, когда мы достигли второго этажа, а ей надо было идти дальше, на первый.

— Да, потом скажу, — ответила Катя, бросив взгляд вверх, откуда, судя по шагам, уже приближался Юдин.

В перерыве между лекциями Илья уже ждал меня в коридоре возле аудитории.

— Так я не понял, Саш, — взволнованно начал Юдин, — почему Катя так ничего и не сделала?

— Кто это тебе сказал? — усмехнулся я. — Мы перешли на новый уровень, всё прошло, как по маслу.

— В смысле? — удивился он. — Ты хочешь сказать, что всё получилось?

— Получилось, — ответила за меня, подошедшая вовремя Катя. — Я, пожалуй, сама скажу. У Лизы остался в голове образ матери, когда она видела её в последний раз. Та была в платье небесно-голубого цвета. Она обняла дочь, поцеловала и сказала, что скоро вернётся, а сама не пришла. И на следующий день тоже. А потом Лиза узнала, что мамы больше нет и этот образ остался с ней на всю жизнь, как последнее воспоминание. Так что вот вам и ответ, для неё такой цвет свадебного платья очень важен, словно мама с ней в этот важный для любой девушки день.

— Понял, Илюха? — обратился я к нему. — Поговори с мамой, она должна проникнуться и понять. Насколько я помню, она очень сентиментальная, войдёт в положение.

— Спасибо вам, ребята! — сказал Юдин и совершенно неожиданно всхлипнул. — Простите, я тоже очень сентиментальный. Это так трогательно.

— Так, только не реветь! — строго сказал я. — Возьми себя в руки и иди работай. В ближайшее время поговори с мамой и найди способ свести их с Лизой вместе. Она при разговоре с будущей снохой расчувствуется ещё больше, как к родной дочери будет к ней относиться.

— Точно! — воскликнул Илья, задрав к небу указательный палец. Потом развернулся и убежал вприпрыжку.

— Спасибо тебе, Кать, — сказал я.

— Не за что, — махнула рукой сестра. — Было бы здорово, если бы мне приходилось использовать свой дар только для таких дел.

— Это точно, — пробормотал я себе под нос и вошёл в лекционный зал, куда уже стекались студенты.

После работы я заехал за Настей. У нас была намечена целая культурная программа, которая начиналась, только не смейтесь, с любования процессом строительства университета. И как обычно водится, пока мы, раскрыв рот, смотрели на резко выросшие стены, рядом материализовался Шапошников.

— Давненько вы не появлялись в наших краях, Александр Петрович, — в шутливом тоне произнёс строитель. — Видимо характер вырабатываете?

— Шутить изволите, Николай? — усмехнулся я. — Да я бы каждый день после работы сюда приезжал, а по выходным торчал бы здесь с утра и до вечера. Просто дел слишком много в последнее время. Расскажите лучше, как идут дела? Никаких больше сбоев не было? Как тогда со сваями.

— Обижаете, Александр Петрович, — покачал головой Шапошников. — Всё идёт тихо и гладко. Насчёт тихо я наверно погорячился, грохота тут хватает. Как видите, пока строительство самого университета приостановили, чтобы быстрее достроить доходный дом, чтобы было где жить преподавателям, едущим издалека. Тут сегодня, кстати, сам Обухов был, давал всякие ценные рекомендации. Изображал из себя опытного строителя, а сам в этом мало что понимает. Но я не стал его разубеждать.

— Надеюсь ты ему не нагрубил? — спросил я улыбаясь.

— Что вы, Александр Петрович, я не враг своему здоровью, — хохотнул Николай. — Я его охотно выслушал, не забывая вовремя кивать, а выводы сделал свои. Вся рабочая сила перемещена на доходный дом, а пока его будут отделывать, продолжим строить основное здание, финал уже не за горами. Вместе с внутренними работами к началу июня можем успеть.

— Так тут же немного осталось? — удивился я. — Думал, что до середины мая управитесь.

— Не-е-е, господин хороший, так не выйдет, — покачал головой Шапошников. — Самое трудоёмкое здесь будет наружная отделка и внутренние работы. Мне из управы принесли сметы на это на всё, когда увидите результат — закачаетесь.

— Сметы по отделке из управы? — спросил я, вскинув брови.

— Ну да, Обухов их как раз и передал, — кивнул Николай, смутившись моей реакцией.

— Ну раз Обухов сам лично передал, то я спокоен, — ответил я, довольно улыбаясь. Мэтр подсуетился, даже ничего мне не сказав. Золотой человек. — Значит всё будет как надо. Да ещё и такой мастер, как ты будет выполнять задание. Можно спать спокойно.

— Что, больше до открытия не придёте? — с ехидцей спросил Николай.

— Не получится, — я улыбнулся и покачал головой, — ноги сами приведут.

После любования рождающимся из котлована университетом, мы с Настей решили пройтись пешком, оставив машину на парковке неподалёку от стройки.

— Смотри, у сирени уже почки распускаются, скоро зазеленеет здесь всё, — сказал я, вдыхая носом тёплый весенний воздух с запахом просыпающейся природы. — И расцветёт.

— Смотри-ка, — обратила моё внимание Настя, — садовники уже начали клумбами заниматься, уже красиво становится.

— Совсем скоро здесь будут прогуливаться наши студенты, — добавил я. — Уверен, что Таврический сад будет их любимым местом для отдыха.

— Тогда его в ближайшее время народ переименует в медицинский, — усмехнулась Настя. — Больше, чем уверена, что днём они тут будут гулять в белых халатах в перерывах между лекциями.

— А как же, обязательно! — рассмеялся я. — Без этого никуда. Сколько нам в институте ни говорили, что нельзя в халате по улице ходить, да кто бы слушал. Лишь станет потеплее и в окрестностях медгородка белых халатов было больше, чем одуванчиков.

— Ты хоть со мной поделись, что там у вас происходит? — спросила Настя после некоторой паузы, за время которой мы пересекли Таврический сад. — Как к прапрабабушке съездили?

— Ох, — покачал я головой, — это интересная история и в то же время странная.

Я рассказал с умеренным количеством подробностей о нашей поездке и общении с родственницей, о разговоре Кати с ней и с Волконским, поведал и о своей затее с небольшой махинацией.

— Ох, — произнесла Настя, дослушав про игру с контрразведкой, — я теперь спать не буду, пока всё не закончится.

— Думаешь, зря мы это затеяли? — спросил я.

— Причина ясна и оправдана, — сказала Настя и вздохнула. — Просто не тот соперник, с которым стоит тягаться.

— Я это прекрасно понимаю, — кивнул я. — Но не вижу других вариантов. Мы не планируем чего-то противозаконного, просто хотим доказать, что правила можно изменить в индивидуальном порядке.

— Я прекрасно понимаю и Катю, и тебя, — грустно улыбнулась Настя. — И понимаю, что ты не хочешь сделать ничего плохого, но всё равно всё это очень волнительно. Но уже интересно.

— Вот и хорошо, что интересно, — сказал я и улыбнулся. — Это правильный настрой.

— Если я смогу чем-то помочь, только скажи, я всегда рядом.

— Спасибо тебе, — сказал я, приобнял её и поцеловал.

— А ради этого я готова повторять сто раз в день, что я всегда рядом, — улыбнулась Настя, глядя мне в глаза. — Даже не верится, что ты скоро станешь моим мужем и мы будем жить вместе.

— Кстати о свадьбе, — сказал я и даже остановился. — А как ты будешь выбирать свадебное платье? Да, я знаю, что жених не должен видеть платье до свадьбы, но, может тогда Катя тебе поможет?

— А этот вопрос как раз-таки уже решён! — сказала Настя и рассмеялась. — В моём дворце достаточно мест, где его спрятать, даже не пытайся искать.

— Да я и не собирался, — улыбнулся я. — А с кем ты выбирала?

— Мы с Лизой вдвоём, как две сироты бегали по магазинам и ателье, — сказала Настя. — В итоге сшили под заказ.

— А какого цвета платье заказала Лиза? — спросил я.

— А ты что-то об этом уже знаешь? — насторожилась Настя.

— Знаю, что она хотела быть в небесно-голубом, — ответил я. — Но на этой почве возникли разногласия с мамой Ильи. Причём довольно серьёзные.

— О, Боже! — произнесла Настя и нахмурилась.

— Так какое заказала Лиза? — снова спросил я.

— Такое и заказала, — пробормотала Настя. — И что теперь делать? Она мне об этом ничего не сказала. Я скажу ей, чтобы заказала белое.

— Не закажет, — покачал я головой.

— Откуда ты знаешь? — удивилась Настя.

— Я просто знаю, почему она хочет именно такое платье на свадьбу, в таком и пойдёт, вопрос с мамой Юдина почти улажен, уверен, что она проникнется и поймёт.

— Я что-то об этом не знаю? — поинтересовалась Настя.

— Лиза в последний раз видела маму в платье такого цвета, — сказал я. — Поэтому для неё это настолько принципиально.

— Как я её понимаю, — тихо произнесла Настя, уставившись себе под ноги.

Видимо тоже вспомнила о своей матери. Я хотел было спросить, какой она её запомнила и во что та была одета при последней встрече, но не стал бередить душу.

Мы ещё немного прогулялись по Таврическому саду, подойдя к каждой клумбе, над которой трудились садовники, нагуляли аппетит и решили перекусить в ресторанчике неподалёку. В том самом, в цокольном этаже, куда мы ходили с Виктором Сергеевичем после ударных трудовых будней в лечебнице «Святой Софии». А вот назад до машины на сытый желудок показалось идти очень далеко. Даже появилась мысль вызвать такси, но я её прогнал, прогулка полезна для здоровья.

Весь вечер я посвятил написанию труда по сосудистой патологии. Теперь я уже точно представлял себе формат монографии, по ней будут преподавать предмет в университете. Параллельно с книгой я формировал и методичку, где информация излагалась более сжато и лаконично. Именно в таком формате я планировал раздавать материалы студентам, а самые увлечённые приобретут книгу. Почему-то практически уверен, что через некоторое время её придётся переписывать, так всегда происходит с научными трудами, откроется что-нибудь новое, появятся важные существенные дополнения.

Около десяти вечера постучалась Катя и сразу просунула нос в комнату.

— Пойдём погуляем? — тихо спросила она с хитрой улыбкой. — Погода хорошая, а спать что-то не хочется. Может прогулка поможет?

Глядя на неё, я почему-то сразу понял, что она не просто так хочет погулять. В моё сознание она сейчас не проникала, но я и так уже хорошо её знаю.

— А неплохая мысль, — сказал я, отодвигая от себя бумажный завал из отчётов по законченным случаям. — Идём.

Мы тихо спустились по лестнице, чтобы никого не разбудить, если уже спят. На улице к ночи похолодало и я надел пальто. Если она хочет о чём-то поговорить, то прогулка может затянуться и можно успеть замёрзнуть. Странно, что Маргарита в этот момент не выросла рядом из-под земли и не заставила надеть шарф. Осторожно закрыв за собой дверь, мы вышли на улицу и направились в сторону парка за домом.

Ещё горели фонари, Пантелеймон выключал их после полуночи. Странно, почему не раньше, не припомню, чтобы была стойкая традиция с поздними вечерними прогулками. Лёгкий ветерок принёс прохладный воздух с Финского залива, заставил поёжиться и застегнуть пальто.

Я покосился на Катю, ожидая, когда она заговорит, но она словно и не собиралась. Значит просто вышли погулять? Тоже хорошо. У меня эти тонкие потоки, направленные на атеросклеротические бляшки уже перед глазами стоят. Хоть немного развеюсь и буду хорошо спать. Не забыть ещё помедитировать с золотым амулетом.

Странно только, почему Катя ведёт меня в самый дальний угол парка, когда можно было бы пройтись по набережной протока. Когда впереди от дерева отделилась странная тень, я вздрогнул и автоматически сунул руку за пазуху, активируя на медальоне голубые кристаллы.

— Ну что, Саш, устроим шоу с молниями? — раздался приглушенный детский голосок. — Ты же для этого медальон активируешь?

Узнав голос Марии, я выдохнул с облегчением.

— Если хочешь, то можно и устроить, — хихикнул я. — Только боюсь, что привлечём к себе внимание и вся конспирация накроется медным тазом.

— Почему именно медным? — удивилась Катя.

— Потому что в нём варенье варят, — отмахнулся я. — Так ты какими судьбами оказалась в нашем парке? Я, конечно, претензий не имею, просто удивила.

— Чему удивляться? — усмехнулась Мария, подойдя ближе. — Дело-то надо делать. Я в воскресенье утром уже должна по идее идти к Волконскому с вещами.

— Ты уже сегодня хочешь где-нибудь спрятаться? — спросил я, глянув на часы.

— Тебя время что ли не устраивает? — спросила она, подняв одну бровь. — А по-моему, как раз самое то. Идите за мной, я там нашла лаз в заборе, вы тоже должны пролезть.

— И что дальше? — спросил я. Видимо моя интонация магичке не понравилась.

— Что ты хочешь больше, в тёплой постельке оказаться или о сестре позаботиться? — немного раздражённо спросила Мария.

— А вот этого не надо, — в тон ей ответил я. — Я предпочитаю понимать, что я делаю до того, как начать делать.

— Не поняла, ты мне не доверяешь что ли? — удивилась магичка ещё больше.

— Доверяю, но не мешало бы озвучить свой план, — буркнул я, когда мы уже шли быстрым шагом в указанном направлении.

— По пути озвучу, — сказала Мария, пролезая в дыру в заборе. — Кстати, не помешало бы заделать потом, а то кроме меня может много умников найтись. Хотя, у вас ворота открыты постоянно.

Мы вышли на тротуар и к нам медленно подкатила машина с выключенными фарами.