Глава 25

Вечером с родителями увиделись только мельком и разбежались по своим комнатам, у каждого были свои планы, которые надо было успеть осуществить перед сном.

Зато изменение настроения, что у меня, что у Кати, мама утром за завтраком увидела сразу. Папа, как обычно, завтракал, читая утреннюю газету.

— Чего это вы сидите такие загадочные? — ненавязчиво спросила мама, посматривая на нас искоса. — Есть какие-то новости?

— Пока нет, — пожал я плечами и тоже бросил взгляд на Катю, та продолжала слегка улыбаясь есть овсяную кашу и мамин вопрос будто не слышала.

Теперь сам осознал, что улыбаюсь и постарался сделать серьёзную физиономию.

— Странно, — сказала мама, ещё раз окинула нас оценивающим взглядом, потом уткнулась в свою тарелку.

Отец глянул на нас на всех поверх газеты удивлённым взглядом, потом снова вернулся к чтению. Мы с Катей справились с завтраком первыми и через минуту уже были в прихожей.

— Даже не пытайся заставить меня надеть шарф, — сказал я Маргарите, хотя она и не собиралась.

На улице прекрасное солнечное утро, безветренная погода и градусник уже показывал плюс десять, а днём будет и того больше. Можно было бы выйти из дома просто в сюртуке, но я на всякий случай накинул тонкий плащ, знаем мы эту Питерскую погоду, которая может поменяться в любой момент. Лёгкую шляпу на голову и на выход.

— Как думаешь, Мария уже что-нибудь придумала? — спросила Катя, когда мы выезжали со двора.

— Уверен, что да, — ответил я, не скрывая улыбки. — У неё скорее всего теперь другая проблема.

— Какая же? — поинтересовалась Катя.

— Выбрать один из тысячи вариантов развития событий, — усмехнулся я. — Она та ещё затейница, наверняка в прошлой жизни окружающим с ней было нескучно. Может быть именно поэтому снесли с лица земли её дворец, чтобы даже напоминания о её существовании не было.

— Да уж, помню, — покачала головой Катя. — Ты рассказывал мне эту мрачную историю. Но мне она кажется доброй, отзывчивой. Как-то всё это не вяжется у меня в голове.

— Возможно произошло переосознание ценностей после перерождения, — предположил я. — После таких передряг бывает, что люди меняются.

— Тогда хорошо, что мы познакомились с такой, а не какой она была, — улыбнулась Катя.

— Но про её прошлое я мало что знаю, может быть я и не прав, — сказал я. — Но то, что жизнь при дворе делает людей изворотливыми, это факт. И, скорее всего, изворотливости ей не занимать. Так что сегодня спокойно работаем и ждём, самостоятельно ничего не предпринимаем. Выбрось пока из головы все мрачные мысли, пусть голова отдохнёт.

— Буду очень стараться — рассмеялась сестрёнка. — Может даже и получится.

— Сегодняшнее утро лучше вчерашнего? — спросила Прасковья, ответив на моё приветствие. — Рада видеть вас в хорошем настроении.

— Спасибо, — улыбнувшись кивнул я. — Всё хотел спросить, как развиваются ваши отношения с Савелием? Всё хорошо?

— Пока что всё отлично! — довольно заявила девушка. — В выходные он познакомил меня с родителями. Очень приятные люди. Мама сначала очень осторожничала и смотрела на меня с подозрением, а потом разговорились вроде и холод растаял. Мы даже вместе в воскресенье сходили в театр, потом в ресторан.

— Предложение-то ещё не сделал? — поинтересовался я. Ответ очевиден, она бы сразу об этом сообщила, но надо же спросить.

— Пока что нет, — ответила Прасковья и в её глазах появилась лёгкая грустинка.

— Немного странно, — сказал я, сделав вид, что удивился.

— Мне кажется, что он хочет сделать, но словно стесняется, — сказала она задумчиво и пожала плечами. — Или сомневается.

— Как мне кажется, если бы он сомневался, то не стал бы знакомить с родителями, — сказал я, чтобы немного подбодрить.

— Надеюсь, что вы правы, — сказала Прасковья и тихонько вздохнула.

— А ты бы обрадовалась, если бы он сделал предложение? — не отставал я от неё.

— О чём вы говорите? — снова улыбнулась девушка. — Конечно! Он хороший, милый, воспитанный, спокойный, работящий. И, похоже, я в него влюбилась по уши. А если бы я не работала у вас, даже не узнала бы о его существовании. Так что за это знакомство я вас должна благодарить.

— Брось, — махнул я рукой, — нет в этом моей заслуги, просто поворот судьбы. Ты не горюй, он и правда вполне может быть нерешительным в таком вопросе. Вот соберётся с духом и сделает это как-нибудь по-особенному.

— Интересно, это как же? — спросила Прасковья, загадочно улыбаясь.

— А я почём знаю? — пожал я плечами. — Я просто предположил, он со мной по этому поводу не советуется. Мне кажется, он достаточно романтичный и фантазия у него работает, так что наберись немного терпения и подожди.

А сам про себя подумал: «Весна пришла, скоро всё будет цвести и решится даже самый нерешительный жених». А вот по поводу подкинуть такую мысль Савелию надо подумать. А что? И ему задачу облегчу, и Прасковье будет приятно. Она девушка хорошая, видная, заслуживает счастья, а я парня лишь немного подтолкну.

— Чего это вы так странно улыбаетесь, Александр Петрович? — спросила Прасковья.

— Да так, — махнул я рукой. — Вспомнил, как Илья сделал предложение Лизе. На поэтическом вечере. Это было великолепно.

— К сожалению, мой Савелий не поэт, — развела девушка руками.

— Не всем быть поэтами, главное, чтобы человек был хороший. А то, что он в таком деле немного нерешительный, наоборот характеризует его с лучшей стороны.

Входя в манипуляционную, я нос к носу столкнулся с Юдиным, который видимо ждал меня, стоя прямо перед дверью.

— Илюх, ты чего? — спросил я. — Что-то случилось? Пугаешь меня.

— Сань, у меня проблема, — тихо пробормотал он.

— Что такое? — глядя на то, как он взволнован, уже начал волноваться и я.

— Я со вчерашнего дня начал работать один, мы разошлись по разным кабинетам с Сальниковым. И, как выяснилось, без прикрытия у меня работать с сосудами не получается. Вчера двоим пациентам устроил синдром ишемической стопы, хорошо хоть от гангрены удалось спасти. Вот пока Сальников меня прикрывал, всё шло нормально, он мне уже неоднократно предлагал, работать по одному, а я всё упирался. Сегодня я сказал в регистратуре, чтобы с меня сняли приём, хочу поработать с тобой.

— Так чего же ты молчал, что у тебя не получается, дружище? — улыбнувшись, я по-дружески хлопнул его по плечу. — Уже давно бы разобрались.

— Да мне как-то стыдно было, — сказал он потупившись. — Ты же на меня надежды возлагал, я должен соответствовать. А я как-то с переменным успехом.

— Ладно, давай не грусти, поработаем вместе тогда, я даже рад буду, что ты рядом, — успокоил я его.

— Правда? — он робко улыбнулся.

— Конечно правда! Глупости говоришь, — усмехнулся я. — И вообще, где тот беззаботный вихрь по имени Илья, к которому я привык? Может быть, у тебя случилось что?

— Есть немного, — грустно улыбнулся Юдин. — Ничего от тебя не скроешь.

— Ну давай тогда рассказывай, — сказал я и глянул на медсестру.

— Я выйду пока, позвоните тогда, — сказала Света и уже пошла к двери.

— Нет-нет! — остановил её Юдин. — Рабочий процесс не должен страдать! Давайте мы лучше в темпе поработаем, а потом поговорим.

— Ну, как скажешь, — согласился я. — Тогда ты чистишь, а я сторожу.

— Отлично! — обрадовался Юдин и довольно потёр руки. — Посмотришь тогда, что у меня не так.

Первый же пациент попался такой, что я и сам бы долго провозился. Почти наглухо забито с обеих сторон от подвздошной до подколенной артерии. Решили начать справа.

Катя погрузила пациента в сон и убежала в кабинет к Виктору Сергеевичу, который позвал её на сложный случай. Илья, как мы уже утвердили, начал снизу вверх, то есть с подколенной артерии. Я расположил ладонь над лодыжками и приготовился отслеживать три артерии одновременно. Процесс начался, но поначалу я не увидел ни одного нерастворённого фрагмента бляшек и хотел уже сказать Илье, чтобы он заканчивал придуриваться, но потом посыпалось как из рога изобилия. Точнее из ящика Пандоры. Я едва успевал отлавливать всё, что летело сверху. Пришлось даже попросить Илью немного притормозить, чтобы растворить эмбол и начинающий нарастать тромб в артерии стопы.

— Слушай, Илюх, давай помедленнее, ты наверно слишком торопишься, — сказал я и приготовился ко второй серии.

— Хорошо, — кивнул он и вернул ладонь на нижнюю треть бедра, где он остановился.

Странно, я думал, что он уже добрался до середины. Ладно, посмотрим дальше. Илья возобновил процедуру и в этот раз эмболы полетели практически сразу, но в меньшем количестве.

— Ещё медленнее, — сказал я Илье.

Количество летящих с кровотоком эмболов ещё немного уменьшилось, но они всё равно были. Ладно, подождём, понаблюдаем. Илья полностью завершил очистку артерий справа, вытер пот со лба и уже собирался переходить на левую сторону, но я его остановил.

— Чтобы я смог понять, что ты делаешь не так, нам нужен третий, — сказал я. — Но такой роскоши мы себе сейчас позволить не можем. Давай тогда я продолжу, а ты понаблюдаешь, идёт?

— Идёт, — кивнул насупленный Юдин, и мы поменялись местами.

В своих силах и возможностях я был уверен, дежурный на артериях голени не нужен. Илья положил свою ладонь поверх моей, и я приступил. Тонкий поток магической энергии устремился в резко суженный просвет подколенной артерии, планомерно убирая атеросклеротические бляшки, изменяя мощность и поток в зависимости от плотности последней. Ни единого фрагмента не ринулось вниз по течению, хотя скорость обработки сосуда была даже выше, чем только что у Юдина.

— Ах вот оно что! — удивлённо воскликнул Юдин. — А я-то думал, что надо просто медленнее и аккуратнее, а тут чуть поторопился, чтобы приём не задерживать и в итоге ничего хорошего.

— А я что, про этот момент ничего не говорил? — удивился и я. — Я же помню, как во время обеда рассказывал, что мы с Евдокией так делаем и гораздо чище стало получаться, а ты где тогда был?

— Блин, Сань, — начал Юдин, виновато потупившись и почёсывая затылок. — Я наверно у Лизы обедал. Когда у неё аврала нет и всё успевает, я обедаю у неё в лаборатории. Наверно и в тот день меня не было за общим столом.

— Так, надо Лизу приучить обедать вместе со всеми, чтобы и ты был на месте, — сделал я вывод.

— Не, ты же знаешь Лизу, она не очень любит в большом обществе, — замотал головой Илья. — Она тогда вообще обедать не будет. Давай тогда я перестану обедать у неё, чтобы ничего не пропускать.

— А как же она на свадьбе будет? — развёл я руками. — Там народу будет гораздо больше, чем в комнате отдыха в обеденное время.

— Это одна часть проблемы, — нахмурился Илья. — Давай потом.

— Ладно, тогда продолжаем, — сказал я и вернул ладонь на проекцию поверхностной бедренной артерии в середине бедра.

Илья продолжил наблюдать, пока я продвигался по артерии вверх, а я думал про себя — «не было печали, так нате, получите». Я, естественно, замечал некоторую замкнутость Елизаветы, но она вроде у меня на глазах превращалась в бизнес-леди, так что же пошло не так? Мы уже и её дедушку вывели в люди. Он не раз, кстати, приезжал уже посмотреть на её рабочее место, даже после того визита, когда она расплакалась.

Мы закончили с этим пациентом, Катя привела его в сознание, потом позвали следующего, Илья изъявил желание ещё понаблюдать, я не возражал, всё равно сегодня должен был работать один, не беда. Вот только словить окошко в приёме никак не получалось, пациенты шли сплошной чередой, некоторые пришли пораньше, и мы решили лучше ускориться, а тогда уж перед обедом поговорить.

После третьего пациента Илья сказал, что готов попробовать сам, я не стал возражать, по-любому придётся делать это самостоятельно, так пусть лучше начнёт под моим контролем. Когда он вник в методику, пошло намного лучше, теперь я ловил лишь единичные фрагменты, а не десятками, как раньше. О каждом я говорил Илье, он вздыхал и продолжал, каждый раз улучшая результат. Ближе к обеду стало получаться вполне достойно. Во время очистки последней артерии, я не обнаружил ни одного эмбола.

— Ну вот, совсем другое дело, — кивнул я. — Теперь ты готов работать самостоятельно. Только всё равно по началу советую не торопиться, пока не набьёшь руку и не будешь уверен. Если хочешь, завтра ещё поработаем в паре.

— Думаю, не надо, — покачал он головой. — Я справлюсь.

— Тогда выкладывай, что там у вас произошло, — сказал я и кивнул Свете, чтобы она вышла.

— Я ушла на обед, — сообщила Света и вышла из кабинета, а я выжидательно уставился на Илью.

— Тут сложно всё оказалось, — пробормотал Юдин, глядя в окно. — Началось с того, что Лиза хочет на свадьбе быть в небесно-голубом платье. Мне как-бы не столь важно, главное, чтобы ей нравилось. Но упёрлась моя мама. Она высказала Лизе все свои аргументы, но та ей ничего не ответила, просто замкнулась. Потом так и молчала, пока мы не ушли от моих родителей.

— Ты спросил у неё, почему она хочет именно в голубом? — спросил я.

— Несколько раз пытался, но она всё время уходит от темы и вообще потом разговаривает неохотно, — сказал Илья и совсем поник. — Я боюсь, как бы вообще свадьба не отменилась.

— Ну это уже совсем непорядок, — сказал я, почёсывая макушку, чтобы расшевелить умную шестерёнку. — А с мамой разговаривал на эту тему, может она уступит?

— Та тоже упёрлась, — вздохнул Илья. — Говорит, что белый — цвет невинности и чистоты и невеста обязательно должна быть в белом.

— Тогда чёрный костюм жениха — это символ траура что ли? Скорбит по утраченной холостяцкой жизни? — хохотнул я, понимая, что не совсем уместно.

— Не смешно, — буркнул Илья, глядя на меня исподлобья.

— Согласен, — кивнул я. — Извини. Ну надо же искать какой-то компромисс.

— Я пытался, — чуть не плача сказал Илья. — У меня ничего не получается.

— Могу и я поговорить и с Лизой, и с твоей мамой, но это будет смотреться как минимум странно, не находишь?

— Будет, поэтому не вариант. А сам я уже отчаялся. Мы с Лизой говорим теперь о чём угодно, кроме свадьбы. Она старательно избегает этой темы и меня это откровенно пугает.

— Так, давай рассуждать логически, — сказал я, сел на подоконник и уставился в окно на зеленеющую клумбу, скоро распустятся первые цветы, а у нас свадьба под угрозой. — Белое свадебное платье невесты уже устоявшаяся традиция и твоя мама, с одной стороны, права. Но почему бы не уступить этот выбор невесте? Я не понимаю.

— Ну вот такая она у меня упёртая, тебе ли рассказывать, — сказал Илья и тяжко вздохнул.

— Ладно, давай попробуем подойти с другой стороны, — предложил я. — Лиза принципиально хочет небесно-голубое, наверно у неё на это есть какие-то причины, а не просто так, она девушка продуманная и основательная, пальцем в небо тыкать не будет. Есть какие-нибудь рабочие версии на эту тему?

— Пока ноль, — признался Илья.

— Так, — произнёс я и опять пошевелил шестерни в голове. — Ты же в курсе, что её родители трагически погибли, если я ничего не путаю, когда она была ещё маленькая.

— Ну да, — кивнул Илья. — Поэтому её и воспитывал дед. Большое спасибо, кстати, в последнее время он сильно изменился в лучшую сторону. Тут Катя молодец.

— Да, Катя молодец, — покачал я головой и вбил себе ладонью в лоб пытавшееся смыться озарение. — Катя-то молодец, а я нет!

— Чего это ты? — нахмурил брови Илья.

— Да у меня уже появилась версия, почему она хочет платье именно такого цвета, но не спросишь же у неё это напрямую. Если попросить деда, чтобы он её спросил, то она почует неладное, а вот если привлечь Катю, то всё можно узнать и исправить.

— Ты хочешь сказать, что Катя сможет покопаться у неё в голове так, что она не заметит? — выпучил глаза Юдин.

— Только тс-с! — сказал я, приложив палец к губам.

— Могила! — торжественно заявил Юдин, а у самого улыбка расплылась до ушей. — Неужели всё так просто?

— Надеюсь, — улыбнулся я ему в ответ. — Скажи Лизе, что мы с Катей придём к ней на чай после обеда, чтобы обсудить перспективы развития производства.

— С Катей обсудить? — удивился Илья.

— А почему бы и нет? — усмехнулся я. — Короче, придумай что-нибудь. Иди обедай с ней, а я с Катей подойду чуть позже, пообедаю со всеми.