Глава 10

— Привет! — сказала мне Настя, не отрываясь от кульмана. Она была настолько увлечена своей работой, что даже не взглянула в мою сторону, видимо узнала по шагам. — Я уже скоро заканчиваю, подожди немного. Можешь посидеть и посмотреть в окошко, там скворцы осваивают новый скворечник, я уже весь вечер их слушаю.

— Ты вроде говорила, что в восемь закончишь, а уже почти половина девятого, — сказал я, чисто констатируя факт, а не с целью обвинить.

— Я вообще-то работаю над доходным домом, который ты хочешь построить возле университета, — немного обиженно произнесла девушка. — Иди вот лучше посмотри, что получается.

— Ух ты! — не удержался я от восклицания, увидев на втором кульмане чертёж общего вида четырёхэтажного здания, состоящего из основного корпуса и двух крыльев.

— Повезло, что есть достаточно места для его строительства, — сказала Настя. — Отчасти спасибо твоему Шапошникову, который убедил меня чуть сместить здание университета немного на запад. Он будто знал, что здесь будет строиться что-то ещё.

— Наверно чуйка, — усмехнулся я. — Я ему ничего подобного не говорил, по идее это для него должно быть сюрпризом. Я даже думал, как бы ему это сказать поаккуратнее, чтобы он мне на голову какую-нибудь каменную горгулью не опустил.

— Не думаю, что он расстроится, узнав про дополнение к плану строительства, — покачала головой Настя. — Он всё равно без движения не может. Как тот велосипед, что остановившись упадёт, так и Шапошников без работы, просто загнётся от тоски.

— Уж он-то без работы никогда не останется, — сказал я, улыбаясь. — Пока он в силах, его без работы не оставят, слишком хороший работник.

— Наверно ты прав, — тихо произнесла Настя, прильнув к чертежу и добавляя мелкие элементы. — Ну вот вроде и всё. Сейчас я соберу все чертежи в тубус и можешь везти их в управу.

— Наверно сначала Обухову? — решил я уточнить.

— Нет, — сказала Настя, покачав головой и рассматривая своё творение с целью выявления мелких косяков, сделав пару шагов назад. — Он сам мне звонил и сказал, в какой кабинет в управе это отнести. Так что сразу в управу.

— Я наверно на всякий случай сначала сделаю несколько копий, — возразил я. — А потом уже отвезу.

— Сами сделают, вези завтра утром, — абсолютно серьёзно ответила Настя. — Мне уже сегодня несколько раз звонили, твердили, что сроки поджимают. Я планировала закончить спокойно послезавтра, а в итоге пришлось сегодня даже работу над дипломом в сторону отложить и целый день безвылазно торчать у кульмана.

— Ох, досталось тебе, — посочувствовал я. — Пойдём хоть по парку прогуляемся, тебе надо развеяться.

— Признаться честно, есть хочу настолько сильно, что готова съесть тройную порцию, — улыбнулась Настя, а по её глазам я понял, что не врёт. — Но ты прав, пойдём сначала прогуляемся, пока накроют ужин. Ты же не против поужинать в оранжерее? У меня там магнолии зацвели, запах сногсшибательный! А цветы какие огромные, с тарелку для супа размером!

— Тогда однозначно в оранжерее, — кивнул я. — Без вариантов.

На улице уже стемнело, суетливые скворцы замолчали, ветер стих почти совсем, земля за день немного прогрелась и было не холодно. Прогуливаться неспешным шагом по парку вокруг дворца — одно удовольствие. Болтали о строительстве и последующем обустройстве университета и жилья для преподавателей и студентов. Последние, правда, в подавляющем большинстве должны были проживать в дополнительных крыльях самого университета, но вполне возможно, что все не поместятся.

Я решил с Настей поделиться холодящими кровь рассказами из студенческой жизни в общаге в моём родном мире. От описанных мной условий проживания Настя была в шоке. А вот когда начал рассказывать про похождения и приключения, хохотала до слёз.

— Да уж, вот что значит, почувствуй себя студентом, — продолжая смеяться произнесла она. — Это даже частично компенсирует те лишения, которые ты только что описывал. У меня в уме не укладывается, как можно жить втроём в комнате площадью двадцать квадратных метров.

— Двенадцать, — поправил я её. — А бывало и меньше.

— Размер нормального санузла, — покачала головой Настя.

— Нормальным у нас считался санузел в четыре квадрата, а в большинстве случаев и того меньше.

— Кошмар, — тихо произнесла она, видимо пытаясь себе это представить. — И как так можно жить?

А вот так и жили, вам богатым не понять. Хотя, теперь и я уже слабо представляю, как я сейчас жил бы в таких стеснённых условиях, к хорошему быстро привыкаешь. Скромный санузел в моём кабинете был минимум в два раза больше того, который я в прошлой жизни считал шикарным.

Настины слуги организовали нам в оранжерее ужин при свечах. Красиво, уютно, загадочно. В такой приятной атмосфере надо рассказывать сказки, что я и продолжил делать во время ужина. Правда мои сказки по большей части казались Насте страшными, но это не помешало ей уснуть прямо в кресле.

Я укрыл девушку пледом, задул свечи от греха подальше и включил ночник в дальнем углу оранжереи, чтобы она не заблудилась, когда проснётся. Всё это делал тихо и осторожно, чтобы не потревожить сон. Уже и самому хотелось заснуть в кресле рядом с ней, но мне обязательно надо попасть домой.

— Опять что ли с этим непутёвым Андреем по ресторанам ходить изволите? — недовольно проворчала Маргарита, забирая у меня пальто и шляпу. — Нормальные люди все уже спят давно!

— У вас устаревшая информация, Маргарита, — официально холодным тоном сказал я. — Андрей перестал быть непутёвым и по ночам по ресторанам не шатается. А я приехал от Насти Вишневской, вот тубус с чертежами, поставьте в шкаф пожалуйста.

То ли мои интонации на неё так подействовали, то ли разъяснения, которых раньше никогда не давал, но Маргарита округлила глаза и замолчала. Поставила тубус в шкаф на видное место, развернулась и так же молча ушла. Вот и чудненько. Всегда знал, что интеллигентность может победить грубость и хамство. Хотя ни в том, ни в другом я обвинить её не могу, знаю, что просто у неё такой характер и она именно так проявляет свою привязанность.

В доме было тихо, похоже уже все спят, на часах почти одиннадцать. Я всё же решил рискнуть и тихонько поскрёбся в Катину дверь. Внутри тихо, я уже собрался уходить, как вдруг услышал приближающееся тихое шлёпанье босых ног по полу.

— Саш, это ты? — тихо прошептала она.

— Он самый, — так же тихо ответил я, прижав губы к щели между дверью и косяком.

Дверь медленно беззвучно приоткрылась, и Катя жестом поманила меня внутрь. Я осторожно, на цыпочках, вошёл в её спальню, и она тихо прикрыла дверь.

— Мне надо с тобой поговорить, — всё так же шёпотом сообщил я.

— Мне тоже, — прошептала Катя, — иди сюда.

Она села на кровать и указала на место возле себя. Когда я сел, она накрыла нас обоих одеялом с головой в качестве звукоизоляции. Получился своеобразный шалаш.

— Вот так поговорим, как в детстве, помнишь? — она уже шептала чуть громче или так казалось из-за того, что мы оказались отрезаны от окружающего мира.

— Помню, — ответил я не задумываясь.

— И ничего ты не помнишь, — ответила вдруг она. — Потому что ты не Саша.

У меня всё внутри похолодело. Впрочем, чего я ожидал от талантливого мастера души, который к тому же оказался потенциальным хозяином души? Чтобы попасть в твой мозг и узнать о тебе даже то, что ты сам о себе не знаешь, ей достаточно лишь прикоснуться. Традиционно — руками к вискам, а по идее достаточно и в щёчку поцеловать.

— И давно ты в курсе? — спросил я, чувствуя себя сейчас более, чем неуютно.

Так впервые рядом с ней с момента знакомства. Даже когда она впервые пришла в кабинет в клинике вместе с мамой, мне не было настолько неуютно.

— Практически с самого начала, — после небольшой паузы ответила Катя. — Но я сразу поняла, что ты хороший человек, поэтому не подала вида, но очень переживала.

— Да, это я помню, — сказал я. — Тогда я даже начал за тебя переживать.

— Знаю, — прошептала Катя. — Именно поэтому я и продолжала относиться к тебе, как к родному брату. Хотя, ты знаешь, с тобой я себя чувствую более нужной и защищённой, чем с Сашей прежним. Мне очень жаль, что с ним такое случилось, я очень испугалась тогда, когда поняла, что внутри теперь кто-то другой, но я с каждым разом убеждалась, что ты лучше. Да простит меня мой родной брат, царствие ему небесное, но ты как брат стал для меня намного ближе, чем он. Если я буду искать себе мужа, то он должен быть такой, как ты, а раньше я равнялась на папу. Не зря ведь говорят, что девочки невольно ищут себе женихов, похожих на отца. Я буду первым исключением из правила.

— Спасибо, — прошептал я, борясь с подступившим к горлу комом. Сейчас я ощущал его физически, словно спазм мускулатуры или грецкий орех в гортани. — Ты знаешь, я ведь и правда люблю тебя, как родную сестру.

— Знаю, — снова сказала Катя. — И я тебя, как родного брата. Ты не переживай, я папе с мамой этого всего о тебе не говорила и не скажу. Если захочешь — расскажешь сам, на твоё усмотрение. Я не думаю, что это сильно повлияет на их отношение к тебе, оно и так сильно изменилось в лучшую сторону, когда в этом теле появился ты, а не Саша.

— Приятно слышать, — продолжая безуспешно бороться с комом в горле ответил я. Хорошо хоть под одеялом полная темень и она не видит моих глаз на мокром месте. Сам от себя не ожидал, что так расчувствуюсь.

— Я вроде всё сказала, — задумчиво произнесла Катя. — Просто считаю, что ты должен это знать. А о чём ты хотел со мной поговорить?

— О твоём даре, думаю, ты и сама догадалась, — сказал я, переключаясь и потихоньку приходя в себя.

— И что теперь с этим делать? — спросила она.

— Сначала надо понять, он это или нет, а потом уже решать, — ответил я. — Ты главное ничего не бойся и не поддавайся ни на какие провокации. Работай и живи как раньше, словно ничего не произошло. Сама, наверное, интересовалась уже, какие проявления дара проявляются первыми?

— Естественно, — совсем тихо прошептала Катя и на какое-то время замолчала. — То, что я за один сеанс исправляю серьёзные психические проблемы — это как раз один из основных признаков. Мастера души этому долго учатся и могут в итоге далеко не все и не всё у них получается. Я у Курляндского в голове за несколько минут нашла такое, аж оторопь берёт. Бедный он человек, что пришлось пережить.

— Глядя на его шикарный дворец такого не скажешь, — усмехнулся я.

— Да причём тут дворец? — возмутилась сестрёнка. — Я другое имела ввиду.

— Я понял, просто неместная шутка, — извиняющимся тоном сказал я. — Хорошо, что тебе удалось помочь ему от этого груза избавиться. С одной стороны жаль, что теперь не будет такого интересного персонажа с оригинальными странностями, но теперь он стал нормальным адекватным человеком, с которым стало приятно иметь дело. И с тобой приятно иметь дело. Уверен, что так дальше и будет. Мы найдём способ справиться с этой твоей проблемой, которая в итоге вообще может оказаться вовсе не проблемой. Ты, главное, старайся особо не выделяться, неизвестно что будет, если о твоём особом даре узнают лишние люди. Я тебя прошу, пожалуйста, при любых обстоятельствах, если происходит что-то подозрительное с тобой или на тебя стали обращать внимание подозрительные незнакомые люди, обращайся первым делом ко мне. А то родители немножко паникёры и, мне кажется, на нервах способны принять поспешное и не совсем верное решение, договорились?

— Да, Саш, договорились, — ответила Катя и положила мне голову на плечо.

— Но я ведь не Саша, — подколол я её.

— Фигня это всё, — усмехнулась Катя. — Ты Саша, мой любимый брат.

— А ты моя любимая сестрёнка, — сказал я, обнял её одной рукой и прижал к себе. — И я никому тебя в обиду не дам, так и знай. Но и не забывай, родители тебя тоже очень любят.

— Знаю, — сказала Катя и обречённо вздохнула. — Правда они иногда очень своеобразно помогают, иногда не знаешь, что лучше.

— Бывает, — согласился я, — но это точно не со зла, возможно из-за принятия поспешных решений. Но это не всегда же? Ошибаться может каждый. И не факт, что родители ошибаются, просто они по-другому видят ситуацию с высоты своего жизненного опыта. И часто бывает так, что мы считаем, что они не правы и злимся на них, а на самом деле потом выясняется, что если бы сделали так, как они говорят, всё было бы хорошо. Сколько раз уже в этом убеждался.

— Может быть ты и прав, — прошептала Катя. — Но я всё равно лучше буду сначала с тобой советоваться. Мне кажется, что ты меня лучше понимаешь.

— Всегда рад помочь по любому вопросу, даже по самому неожиданному, — сказал я и чмокнул её в макушку, так как её голова всё ещё лежала на моём плече. — А теперь давай спать.

Я выбрался из-под одеяла и крадучись отправился к двери.

— Саш, спасибо тебе, — всё так же шёпотом сказала мне вслед Катя. — Мы поговорили и мне стало немного легче.

— И мне стало легче, — честно признался я. — Спокойной ночи!

— Спокойной ночи! — ответила Катя, улеглась на кровать и забралась под одеяло с головой.

Я аккуратно закрыл дверь её спальни и направился к своей комнате, по пути едва не наступив на вьющегося под ногами Котангенса, который неожиданно слишком громко сказал жалобное «мяу». Видимо кот заметил активность и решил, что его должны покормить и погладить. Я взял его на руки и прислушался. Из комнат матери и отца ни звука кроме мерного посапывания.

— Вот кормить тебя я сейчас точно не собираюсь, — прошептал я едва слышно коту в ухо. — А погладить можно.

С рыжим на руках я вошёл в спальню, беззвучно прикрыл дверь так, чтобы он при желании смог подцепить коготком и открыть. А то знаем мы эти ночные песни перед закрытой дверью. Я посадил кота на кровать, разделся и залез под одеяло. Котангенс какое-то время потоптался вокруг меня, потом улёгся в ногах и свернулся калачиком.

Я думал, что сегодня снова будет трудно заснуть, но беседа с сестрой оказала умиротворяющее действие. Стоило голове коснуться подушки и меня сразу потянуло в сон. Может это Катя так постаралась?

Утром за столом сегодня все выглядели как обычно, измученных бессонницей лиц не наблюдалось. Возможно, мама провела с отцом сеанс, и он быстро заснул, но ей-то кто проводил? Может дар у Кати уже развернулся в полную силу, а она мне не стала говорить? Думаю, вряд ли. Мы вчера достаточно откровенно поговорили, чтобы продолжать хранить друг от друга какие-то тайны.

Сама Катя выглядела довольно бодренько, о чем свидетельствовал в том числе хороший аппетит, не часто она просит добавки. Родители во время завтрака особо не разговаривали. Папа как обычно пытался читать утреннюю газету, мама витала где-то далеко, загружая в себя омлет чисто на автомате. Разговор о Катином даре никто не поднимал. Котангенс, как обычно, сидел возле меня и жалобно просил с ним поделиться. Кусочек омлета съел, но добавки просить не стал, а отошёл в сторону и принялся умываться. Обычное буднее утро.

Сначала я поехал в городскую управу и оставил тубус с чертежами у секретаря в нужном кабинете. Когда мы с Катей уже ехали в сторону Фонтанки, нас обогнал красивый автомобиль и начал прижимать меня к тротуару, заставляя остановиться. Сердце сразу заколотилось. Первой мыслью было «это пришли за Катей». Я активировал медальон на удар молнией на полную силу, но решил на этом не останавливаться. Машина ещё не остановилась, когда я достал клинок из трости и влил магическую энергию в кристаллы, приготовившись пулять шаровыми молниями.