Глава 11

Подрезавший меня автомобиль замер, встав на полосе по диагонали. Сердце колотилось, рискуя вырваться наружу. Я уже готов был поджарить первого же вышедшего из него пассажира, но вовремя успел сдержать свой порыв. Водительская дверь открылась и оттуда вылез довольный своим лихим манёвром Валерий Палыч. Я невольно выдал непечатную тираду, проконтролировав потом степень скручивания ушей сестрёнки. Я убрал клинок обратно в трость и вышел из машины.

— Ну и шутки у тебя! — выпалил я, шагая к нему навстречу и улыбаясь. — Уже собирался в тебя шаровой молнией шарахнуть, кто ж так делает?

Я пожал руку Валере, разглядывая его машину. Сзади уже вовсю гудели клаксонами недовольные, для утренней суеты наши развлечения были не совсем уместны, надо было включить аварийку, сразу не догадался.

— Как тебе моя пташка? — спросил Валера, кивнув на свой транспорт.

— Солидно, — кивнул я. — И когда ты уже успел купить? У Кораблёва надеюсь?

— Я её не купил, выдали на работе, — гордо произнёс Валера, хлопнув машину по крыше. — К ней правда в комплекте шёл личный водитель, но я пока отказался. Сам накатаюсь, потом возьму водителя.

— Неплохо, — усмехнулся я. — Мне такого никто не предлагал, пришлось самому покупать. Может тебя и жильём обеспечили?

— Предлагали квартиру, но я отказался, — пожал он плечами. — А зачем? У меня же есть. Так ещё и зарплата в договоре прописана очень неплохая, но я теперь даже не знаю, на что её нужно откладывать. Разве что тратить на пижонскую одежду, да на походы в ресторан.

— Евдокия машину оценила? — спросил я с целью убить двух зайцев, узнаю заодно, развиваются ли их отношения.

— Ещё как, — рассмеялся Валера. — Особенно манеру вождения. То и дело пищит и закрывает глаза. Я уж стараюсь с ней ездить поаккуратнее, чтобы не пугать. Ладно, поехали на работу, может вечером пересечёмся, ты звони, когда закончишь.

Валера сел за руль и, взвизгнув колёсами, быстро влился в поток машин. Я поехал следом, но на следующем перекрёстке мы разъехались в разные стороны. Удивил меня сегодня, сорок лет был призраком и не сидел за рулём, а теперь так лихачит. Ему надо было не в литейщики, а в гонщики идти.

— Напугал меня Валерий Палыч! — выпалила Катя, переводя дыхание. — А ты где так ругаться научился?

— Извини, котёнок, вырвалось, — улыбнулся я, паркуясь возле госпиталя. — Тебя такому учить не буду, я не из этой серии старший брат.

— А жаль, — сказала Катя и по театральному шумно вздохнула. — Могло бы в жизни пригодиться.

— Поверь мне, привести в чувство оппонента или при желании унизить можно и без таких слов, а тихо, спокойно, интеллигентно.

— Но иногда именно такие обороты могут разрешить ситуацию, — возразила Катя.

— Всё равно не буду учить, — усмехнулся я. — Пошли работать.

Когда я поднялся наверх, увидел возле своего кабинета Андрея. Он уже переоделся и ждал меня.

— Привет! — сказал я, пожимая протянутую мне руку. — Хотел поговорить?

— Да, — кивнул Андрей. — Я же сегодня у тебя последний день работаю. Что могу сказать, убирать атеросклеротические бляшки любой локализации в одни руки у меня уже получается легко. Будь это конечности, шея, сердце, всё проходит без осложнений. С понедельника я начну работать в клинике отца на набережной Екатерининского канала. Тут недалеко, два квартала по диагонали. Я что у тебя хотел спросить, ты не будешь против, если Аня и для нас тоже пациентов будет подбирать по запросу?

— Нам-то работы хватает, и будет хватать, — сказал я. — А вот она справится ли работать на три учреждения? Кроме нас на ней ведь ещё онкоцентр.

— Она сказала, что легко, — улыбнулся Андрей. — Просто я тебя не хочу обкрадывать, вот и спрашиваю.

— Андрей, я тебя умоляю, какое обкрадывание? — сказал я, хлопнув его по плечу. — Мы и так еле справляемся, а на этом поприще ещё непаханое поле, так что я рад, что ты часть нагрузки заберёшь на себя. Пройдёт какое-то время, заработаете репутацию, и пациенты сами к вам пойдут, искать не придётся. А работающих там лекарей мы скоро обучим.

— Здесь я тоже сниму с тебя часть нагрузки, — улыбнулся Андрей. — По моей просьбе отец не включал их в списки обучения, этим я тоже займусь сам. Ты меня неплохо обучил, книгу я эту проштудировал от корки до корки, должен справиться. Только хотел у тебя несколько методичек позаимствовать, где у тебя всё лаконично изложено, раздам им для обучения.

— Да не вопрос, идём, — сказал я, входя в кабинет.

У Прасковьи на столе в вазе снова стоял красивый букет, распространяющий аромат цветов на всю приёмную.

— Доброе утро, — сказал я ей. — Цветы от поклонника?

— От Савелия, — ответила девушка улыбаясь. — У меня только один поклонник, в большем количестве не нуждаюсь.

— А он молодец, — улыбнулся я. — Привет ему передавай.

Мы с Андреем вошли в мой кабинет, и я открыл дверцу книжного шкафа. Методичек мне напечатали в достаточном количестве, есть чем поделиться, а если даже закончатся, договорился с типографией, чтобы печатали дополнительный тираж по звонку.

— Сколько у тебя там лекарей работает? — спросил я, доставая с полки целую пачку.

— Вместе со мной будет семь. Я же говорил тебе, клиника небольшая. Дай шесть штук, мне больше не надо. Вот спасибо тебе, дружище!

— Как-то немного грустно, — сказал я, отсчитав ему нужное количество брошюр.

— От чего это? — удивился Андрей. — Что-то не так?

— Уже привык каждый день тебя видеть по утрам и в обед, — улыбнулся я одними уголками рта. — А теперь ты больше не придёшь.

— Да ладно тебе, не драматизируй! — рассмеялся Андрей и хлопнул меня по плечу. — Тут идти-то минут десять, не больше.

— Это огромное расстояние, поверь мне, — сказал я. — С нашей занятостью и суетой, с личной жизнью, это расстояние практически непреодолимо, если не прижмёт. Разве что только вечером как-нибудь пересечёмся. Может сходим куда-нибудь вчетвером. Но, к сожалению, это будет не часто. Жизнь идёт.

— Да, Саня, жизнь идёт, — ответил Андрей на этот раз совершенно серьёзно. — И моя жизнь идёт дальше исключительно благодаря тебе. Если бы не было тебя, я бы погряз в том болоте гораздо глубже и не исключено, что мог утонуть полностью. Благодаря тебе я остался жив, мне дали небольшой срок, а потом и вовсе амнистировали. Благодаря тебе я вернулся в строй в качестве лекаря и у меня снова стало отлично получаться. Благодаря тебе я реабилитировался в глазах отца, и я снова стал для него родным человеком. Ты всё это время верил в меня и не сдавался до последнего, хотя многие от меня отвернулись. Даже на какое-то время собственный отец. Ты настоящий друг, Саш, и я этого никогда не забуду. Если у тебя вдруг возникнут какие-нибудь проблемы, я костьми лягу, чтобы у тебя всё было хорошо!

— Ну ты это, — растерянно пробормотал я, отводя взгляд и стараясь скрыть невольно подкатившую слезу. — Чего такого наговорил-то?

— Того, что давно хотел сказать, Сань! — сказал Андрей и обнял меня, хлопнув методичками по спине, я ответил тем же, у меня в руке методичек было больше. — Спасибо тебе за всё, Сань!

— Ты так говоришь, словно прощаешься, — сказал я.

— Ага! Щас! Не дождётесь, Александр Петрович Склифосовский! — выпалил он. — От меня теперь так просто не отделаешься. Я твой должник.

— Ладно, пойдём работать, должник, — усмехнулся я.

— Ага, пойду, — сказал Андрей, отпуская меня. — Долги отрабатывать.

Мы с ним переглянулись и рассмеялись. Потом он вышел из кабинета, я наконец-то переоделся и направился в свою манипуляционную.

Методику удаления атеросклеротических бляшек мы продолжали развивать дальше. Теперь уже понятно, что не обязательно заниматься сосудами с напарником, как мы с Виктором Сергеевичем изначально делали, не имея опыта. Теперь опыта хватало, и мы его щедро передавали нашим ученикам. Некоторые схватывали на лету, некоторым надо было немного потренироваться при поддержке ассистента.

Пациентов у нас и правда было хоть отбавляй. Мало того, что исчез основной конкурент в лице Гааза и его команды, так ещё и все клиники и лечебницы города продолжали слать к нам пациентов, которые непрерывным потоком проходили через кабинет нашей замечательной Анны Семёновны, а она уже распределяла их по кабинетам. Она же занималась уточняющей диагностикой у онкологических больных. Моих первых пациентов с новообразованиями, которые приходили на контрольный осмотр я тоже сначала направлял к Образцовой, а затем уже в соответствии с пометками на диагностической карте убирал метастазы, а иногда и мелкие рецидивные очаги.

— Александр Петрович, а мы к вам! — услышал я со стороны двери до боли знакомый голос.

Обернувшись, я увидел, как в кабинет заглядывает улыбающийся Корсаков собственной персоной.

— Ого! Какие люди! — воскликнул я, пошёл ему навстречу и, проигнорировав протянутую мне руку обнял его. — Какими судьбами? Надеюсь, ничего страшного не случилось?

— Нет, что вы, — ещё шире заулыбался Борис Владимирович. — Клавдию Сергеевну привёз, сестру жены, вы велели показаться после излечения опухоли. Ну и, если не сложно, Виолетту мою заодно глянете? Межпозвонковые грыжи ей тогда удаляли.

— О чем разговор, конечно! — воскликнул я. — Хорошо, что вы не забыли. Если не возражаете, я с Клавдии Сергеевны начну, хорошо?

— Мне-то вообще без разницы, — усмехнулся Корсаков, разглядывая попутно оснащение манипуляционной. — Я всё равно буду обеих ждать. А у вас тут неплохо, всё новенькое.

— Управа не пожалела средств из городской казны, — усмехнулся я. — Зовите тогда Клавдию, буду смотреть.

Что меня удивило и обрадовало, они уже прошли через кабинет Образцовой и предоставили диагностическую карту, где было отмечено несколько мелких метастазов.

— Пётр Емельянович мне сказал, чтобы я сначала её к вашей видящей отвёл, — ответил на мой удивлённый взгляд Корсаков. — Чтобы не терять время. Правильно ведь?

— Идеально, — кивнул я ему, потом обратился уже к Клавдии Сергеевне. — Там кое-что появилось, но я сейчас это быстро уберу. Не забудьте показаться ещё раз через три месяца.

— Конечно не забуду! — заверила она меня. — Мы теперь без вас никуда, Александр Петрович!

Пять метастазов размером с горошину я удалил за несколько минут. В нисходящем отделе ободочной кишки, где изначально появилась опухоль, Образцова ничего не обнаружила, но я на всякий случай проверил состояние рубцовых тканей, не истончилась ли замещённая часть стенки кишки. Всё оказалось в пределах нормы.

У Виолетты Сергеевны новых протрузий и грыж я не нашёл, укреплённые мной диски выглядели хорошо, никаких дополнительных вмешательств не требовалось. На том мы с ними и попрощались.

— Александр Петрович, может соберётесь как-нибудь к нам на пикничок с банькой, как в тот раз? — с надеждой в голосе спросил Корсаков, стоя на пороге.

— Не поверите, сколько раз я об этом думал, Борис Владимирович, — улыбнулся я. — Думаю соберёмся как-нибудь.

— Тогда так же берите с собой Илью и Виктора Сергеевича, — обрадовался он. — И свои прекрасные половинки, естественно, с собой берите, мне ваш отец всё рассказал.

— А куда же мы без них, — рассмеялся я. — Они нас одних не отпустят за город в баню к незнакомому дядьке.

— Вот заодно и познакомимся, — добавил Корсаков, помахал ручкой и закрыл за собой дверь.

Ближе к обеду мне позвонил Обухов и сообщил, что строительство дома для сотрудников утвердили, а министерство здравоохранения кинуло клич по городам и весям, что в новый университет нужны преподаватели.

— Так что скоро жди пополнение, Саш, — бодро сообщил мне мэтр. — Потянутся теперь со всех сторон.

— И где же они будут жить пока доходный дом не построят? — поинтересовался я.

— Градоначальник распорядился все силы бросить на строительство дома, а потом снова переключиться на университет, — сообщил Степан Митрофанович. — Может по началу где-нибудь перекантуются, а потом получат жильё.

— А что там с сотрудниками мединститута, перейдут ко мне?

— Верхушка изволила после закрытия института уехать в Москву, но мы их особо и не держим, от них будет больше проблем, чем пользы. Преподавательский состав больше, чем наполовину перейдёт в университет, все уже наслышаны о тебе и нисколько не против у тебя работать, лишь старшее поколение решило уйти на заслуженный отдых. Но это наверно тоже к лучшему, их будет сложно убедить, что всё должно быть не так, как они преподавали сорок лет и больше.

— Понятно, — ответил я. — Значит нам надо набрать ещё столько же, сколько перейдёт из института, если не больше.

— Наберёшь без проблем, — заверил меня Обухов. — Откуда только люди не откликнулись. А ещё подали объявление по набору студентов в медицинский университет, в том числе на фармакологический факультет. Мне тут доложили, что ты Курляндского к кузнецу сводил?

— К какому кузнецу? — удивился я.

— Ну чтобы подковать его вредный характер, — сказал Обухов и рассмеялся. — Он и правда теперь не боится из дома выходить?

— Мы с ним ездили в торговый центр, чтобы гардероб обновить, потом в ресторан.

— С ума сойти, — пробормотал Обухов. — Я наверно ещё студентом был, когда он в последний раз выходил в свет. Чертила был тот ещё я тебе скажу. А сейчас как себя ведёт?

— Не поверите, нормальный адекватный человек, — ответил я. — Все прибамбасы остались в прошлом. По крайней мере за вечер не было ничего такого в поведении, чем он славился раньше, словно подменили. Но он всё прекрасно помнит, разум никуда не делся.

— Чудеса, да и только. А потом ты его домой отвёз? — с интересом спросил Обухов.

— К Панкратову в гости, — усмехнулся я. — Жаль не видел, как тот дверь открывал. Но Виктор Сергеевич говорит, что где-то в глубине души ждал этого. Сильно удивился, но шока не было.

— Если бы ты его тогда ко мне привёз, я бы наверно дар речи потерял! — снова рассмеялся Обухов.

Мелочь, а приятно, смех продлевает жизнь, значит я продлеваю жизнь хорошему человеку. На этом наш разговор закончился, а я продолжил вести приём и обучать нового практиканта.

Закончив чуть раньше, я решил зайти на третий этаж. Надо поговорить с Лизой по поводу перехода на работу в университет. Там лаборатория будет побольше и в основном предстоит исследовательская деятельность, что для неё будет более интересно, чем штамповать несколько видов таблеток и готовить растворы для капельниц. Если я правильно понял, её работники с этим сами прекрасно справятся.

Когда подходил к лестнице, видел, как кто-то тоже направился туда. Шаги по ступенькам раздавались на один этаж выше меня, когда я начал подниматься, и мне не было видно, кто идёт, но этот кто-то прошёл мимо второго этажа и тоже поднимался на третий. А вот это уже интересно.

Пройдя один пролёт до третьего этажа и развернувшись на лестничной площадке, я был приятно удивлён. На площадке перед железной дверью стоял никто другой, как князь Курляндский. Уже ведь знаю, что он перестал быть домоседом, но не ожидал его здесь увидеть. Как раз в этот момент дверь открылась и на пороге застыла Лиза, открыв рот и выпучив глаза.

— На чай хоть пригласишь, внученька? — ехидным голосом произнёс Готхард Вильгельмович.

Сначала мне почудились едкие нотки прежнего вредного старика, но потом понял, что показалось, нормальный старик.

— Дедушка? — выдавила наконец из себя Елизавета. — Но как?

— Мы его к кузнецу сводили, — хихикнув сказал я, поднимаясь по второму пролёту и неотрывно наблюдая за ситуацией.

— Куда? — не меняя тона и выражения лица спросила Лиза.

— Катенька мне мозги немного подковала, — усмехнулся Курляндский и обернулся ко мне. — Решил вот внучку навестить, а то она ко мне уже несколько дней не приходила.

— Дедушка! — вскрикнула Лиза и бросилась ему на шею, заливая дорогой сюртук слезами счастья.