Глава 25

— Саш, нельзя в воскресенье утром за завтраком так хмуриться, — сказала Катя, когда я неохотно ковырял вилкой салат. — Я кажется поняла, это похоже из-за тебя погода в Питере испортилась. У тебя что-то случилось? Фонтанка вышла из берегов и унесла госпиталь в Исландию?

Я внимательно посмотрел ей в глаза, она обеспокоенно смотрела на меня. Хорошо, что родителей сейчас за столом нет.

— Кать ты должна меня спасти, — сказал я.

— Тебя преследуют? — ещё больше встревожилась Катя. Давно бы уже могла прочитать причины беспокойства у меня в голове, но не делает этого принципиально. — Ты с кем-то поссорился на свадьбе у Волконского?

— Я не умею танцевать вальс, — сказал я, словно вывалил на стол шлакоблок. Катя чуть не подавилась салатом, выплюнув половину на стол.

— Чего? — удивлённо протянула она, вытирая рот салфеткой. Её округлившиеся глаза смотрели на меня, как на двухголового слонёнка.

— Ну да, я понимаю твоё удивление, — ухмыльнулся я. — Мы же дома по вечерам танцуем вальс в каминном зале, а теперь я внезапно разучился.

— Нет, конечно, ты прав, извини, — пробормотала Катя, собирая салфеткой салат со скатерти. — У меня не было возможности о тебе такое узнать. Просто раньше ты танцевал отлично. Но должна же тогда остаться память тела?

— Вчерашний день показал, что тело в этом плане обладает плохой памятью, — покачал я головой. — Или решило надо мной поглумиться и понаблюдать за моим позором. А мне этот навык в ближайшее время очень понадобится.

— Я поняла, — кивнула Катя, допивая кофе почти залпом. — Через десять минут жду тебя в моей комнате.

— Хорошо, — сказал я и проводил её взглядом.

В следующее мгновение мой взгляд упал на мохнатое рыжее существо, вопросительно смотревшее мне в глаза. Я повыбирал из салата кусочки курятины и поделился ими с Котангенсом, слушая его благодарное мурчание. После дозаправки рыжий запрыгнул мне на коленки и даже позволил понаматывать его на руку (не в буквальном смысле, фразочка из прошлой жизни).

— Как идёт строительство университета? — спросил, входя в столовую, отец. — Ты же наверно каждый день на него смотришь?

— Отлично идёт, — сказал я, улыбаясь. Рыжий комок быстро нормализовал моё настроение. — Уже издалека видно. Шапошников творит чудеса.

— Повезло тебе найти такого мастера, — улыбнулся отец. — Столько раз уже нас выручал.

— Я бы при возможности его к лику святых причислил, — усмехнулся я. — Для такого даже последнего нимба не жалко.

Я взглянул на часы и понял, что прошло уже не десять, а одиннадцать минут. Пожелал отцу приятного аппетита, поставил не желавшего с меня слезать Котангенса на пол и быстрым шагом направился в Катину комнату.

— Я специально надела ботинки с твёрдыми носами, чтобы ты мне ноги не оттоптал, — хихикнула Катя и включила музыку. — Почувствуй моё движение и считай, раз-два-три, раз-два-три.

Через полтора часа мучений, вздохов и сотен не произнесённых плохих слов, я двигался уже довольно сносно.

— Ну вот, уже лучше, — довольно сказала Катя. — Пожалуй на сегодня хватит, отдыхай.

— Спасибо тебе, Катёнок! — выдохнул я, чсокнул её в щёчку и отправился к себе в комнату с ощущением, что я разгрузил вагон с цементом.

Чтобы танцевать, не привлекая насмешливых взглядов, понадобится ещё как минимум пара занятий, а сейчас медитация. Надо восстановить силы и нервы, а потом добить-таки рукопись, чтобы отнести монографию по сосудистой патологии в типографию.

Когда рукопись была полностью пересмотрена и отредактирована, чувство облегчения и удовлетворения подтолкнуло меня к решению повторить занятие по танцам сегодня ещё раз.

В понедельник в обеденный перерыв я решил заглянуть в помещение будущего бюро архитектуры. Шапошникова там не было, но не покладая рук трудились двое ребят. За несколько дней помещение преобразилось до неузнаваемости. Уже полностью произведена перепланировка, большой зал разбит на «кабинки» под каждое рабочее место по образцу офисов из моего мира. Перегородки до двух метров высотой не достигали потолка ещё метра полтора, формируя сверху общее хорошо вентилируемое пространство.

Настин кабинет был ещё без отделки, комната отдыха и санузел тоже, но тут они справятся за пару дней. Я принёс рабочим горячих булочек и кофе, поблагодарил за труд и удалился, чтобы не мешать. Вывески пока не было, она по моему замыслу появится здесь в последний момент, перед тем как я приведу сюда Настю.

На сердце было радостно и в то же время немного неспокойно. Сегодня Мария должна приехать на аудиенцию к Волконскому и, по идее, должна бы уже от него уходить и позвонить мне, но телефон упорно молчал. Поехать обратно в госпиталь не позволяли нервы, и я решил опередить события, направив свой микроавтобус к особняку теперь уже четы Волконских.

Припарковался немного в стороне от ворот, чтобы не привлекать внимания и принялся ждать, поглядывая на часы. Чтобы не опоздать на лекцию, у меня есть ещё четверть часа на ожидание, но я останусь без обеда, хорошо хоть прикупил кофе и булочку себе за компанию, когда хотел порадовать рабочих.

Мария вышла на крыльцо как раз тогда, когда мои зубы впились в булочку с корицей. Она достала из рюкзачка телефон, но заметила меня и убрала его обратно.

— Давно здесь стоишь? — поинтересовалась магичка.

— Третий день, — буркнул я, жуя булочку.

— Болтун!

— Угу, — произнёс я, прожевал и спросил: — Как разговор? На чём остановились?

— До сентября я свободна, как бывшие британские колонии, — довольно улыбаясь сообщила она. — А потом не увидите меня до нового года. Меня отправят в засекреченную гимназию для одарённых детей в Новосибирске. Посмотрим, какие они там одарённые. Постараюсь за один семестр одолеть сразу несколько первых классов, а там, как получится.

— Уже неплохо, — улыбнулся я и убрал остатки булочки в пакет. — Значит будешь и на нашей свадьбе, и на открытии университета. Надо бы ещё летом устроить поездку куда-нибудь на природу. Порыбачить, пожарить сосиски на мангале.

— В загородное имение Насти мы попадём меньше, чем через две недели, — хихикнула Мария. — Не дожидаясь лета.

— Тоже вариант, но я имел ввиду поездку куда-нибудь далеко, в живописное место, горы, озеро, — мечтательно произнёс я, уже представляя себе эту красоту.

— А смысл? — спросила Мария, уставившись на меня удивлёнными глазами. — Хрен знает куда пиликать, чтобы получить практически то же самое, что есть у тебя под боком. Ты Настино имение видел? Там полно интересных и живописных мест. И озеро с уточками и карасиками там тоже есть, рыбачь себе в удовольствие. А можно вообще с удочкой к Насте в оранжерею прийти.

— Ловить аквариумных рыбок? — усмехнулся я. — Отличное предложение. Хотя, может ты и права. Место для первого летнего отпуска у нас уже есть.

— Вот и славненько, — улыбнулась Мария. — Научишь карасиков ловить?

— Запросто, — кивнул я. — Тебя сейчас к Насте отвезти?

— К деду Вите, — помотала головой Мария. — Мы с ним вместе пойдём вам свадебный подарок выбирать. Я буду в роли главного советчика и маленького кошелька с большими купюрами.

— Ты там особо не траться, тебе ещё свой княжеский дворец строить, а лучше замок.

— Учитывая мою будущую работу, мне лучше особо не выпячиваться, — улыбнулась Мария. — Но против замка, перед которым будет пруд с лебедями я ничего против не имею. Жаль, что такая возможность появится нескоро. А пока что мне хватит и Настиных уточек.

— Давай тогда там лебедей заведём? — предложил я.

— Хорошая мысль, — хмыкнула Мария, выскочила из машины и направилась к парадной Панкратова, перед которой я остановился.

После работы я уже собирался ещё раз навестить будущее бюро. Понимаю, что так часто проверять работу выдающихся мастеров неприлично, но ничего не могу с собой поделать. Однако поездка сорвалась и помог мне в этом Валерий Палыч, который застал меня телефонным звонком на выходе из госпиталя.

— Саш, разговор есть серьёзный, — тревожным тихим голосом начал Чугунов. — Ты ведь уже освободился, верно?

— Что-то случилось? — насторожился я, уже рисуя в голове проблемы, связанные с какими-нибудь очередными ведьмами.

— Это не телефонный разговор, — ещё тише сказал Валера, добавив мне адреналина в кровь. — Приезжай в кофейню за Казанским собором.

— Хорошо, буду через десять минут, — ответил я и сел за руль.

Первой мыслью было взять с собой сразу Катю, но не буду торопить события, всё может быть не настолько страшно.

Чугунов сидел за столиком в кофейне один и задумчиво потягивал напиток через трубочку.

— Привет! — сказал я, протягивая ему руку и усаживаясь напротив. — Слушаю тебя внимательно.

— Раф с халвой будешь? — спросил Валера, как ни в чём не бывало. — Он у них замечательный

— Буду, — кивнул я. — Так что случилось? Не томи уже.

— Как это, что случилось, Сань? — покачал головой Валера. — Через десять дней мы с тобой уже не будем холостяками и это уже на всю жизнь.

— Господи, и это всё? — я махнул рукой и с облегчением вздохнул. — Зачем так пугать?

— А я не пугаю, просто напоминаю, — сказал Валера, расплываясь в улыбке. Надо же было создать интригу, чтобы ты быстрее приехал. Для тебя это, как прикормка для рыбы.

— Не смешно, — буркнул я, отхлёбывая принесённый мне напиток.

— Может быть, — усмехнулся Валера. — Зато практично. Ладно, больше так не буду, а то получится, как в притче с волками. Я, собственно, чего тебя дёрнул, хотел отметить наше прощание с холостяцкой жизнью.

— Что-то типа мальчишника? — уточнил я.

— Ну да, — кивнул он.

— Ты хочешь сказать… — начал я, но Валера меня перебил.

— Ничего похожего на то, о чём рассказывают между собой юнцы, я не хочу, — помотал он головой. — Напиваться вусмерть и просыпаться с неизвестной красоткой под боком, я не собираюсь. Просто дружеский вечер, поболтаем о том о сём, поделимся воспоминаниями. Илью, кстати, тоже надо позвать. Сообразим, как говорится, на троих.

— Заказать отдельный кабинет в «Медведе»? — спросил я.

— От тебя и Ильи мне нужно только согласие, остальное я организую сам.

— Ну отлично. И когда ты хочешь, в пятницу? Просто в субботу я не могу, иду на свадьбу к Боткину.

— В пятницу я не могу, — покачал головой Валера. — Давай лучше завтра.

— Посреди недели? — удивился я.

— Ну а что? — развёл руками Валера. — Повторюсь, я не предлагаю напиваться. Поедим вкусняшек, поболтаем, поржём как следует.

— Ладно, тогда скажу об этом Илье, пусть вертится, как хочет, — сказал я.

— Как уж на сковороде! — хохотнул Валера и встал. — Ну, я побегу, мы с Евдокией сегодня в театр собрались, а завтра уже пообщаемся по-человечески.

Валера ушёл, а я остался неторопливо допивать свой раф и думать о вечном. Значит на завтрашний вечер у меня есть планы. А на сегодняшний нет. А ещё совсем недалеко находится место, которое я хотел посетить, пока не позвонил Валера. Двадцать девятый дом совсем близко.

Вспомнил поговорку про барана и новые ворота, когда поднялся на второй этаж. Массивная дубовая дверь выглядела очень солидно и казалась музейной ценностью, но, приглядевшись, я понял, что она сделана совсем недавно, об этом же говорил запах морилки. Для непосвящённого эта дверь и правда казалась привезённой из какого-то замка.

Я дёрнул за ручку, и отделанная дубом бронированная дверь легко открылась, видимо поворачиваясь на подшипниках. Шапошников был на месте и руководил финальной отделкой.

— Ну как вам? — спросил он у меня, внимательно разглядывая панели и резной декор, пытаясь отыскать хоть малейший дефект.

— Отлично, — улыбнулся я. — Наверно никогда не перестану удивляться, как быстро и качественно вы всё делаете.

— Это же хорошо? — улыбаясь до ушей спросил Николай.

— Нет, это отлично! — заявил я и для убедительности продемонстрировал сразу два больших пальца.

— Завтра и послезавтра последние штрихи, а к выходным уже будем завозить и устанавливать мебель, кульманы и всё остальное. Вы мне накладные отдайте, мы всё сами привезём.

— Право, как-то даже неудобно, — пожал я плечами, но документы отдал. — Там у них доставка по запросу.

— Ну и отлично, значит запросим.

К Илье я пришёл без предупреждения и без приглашения, но с его любимыми пирожными, которые должны послужить мне универсальным пропуском. Дверь он открыл не сразу, и я уже собирался уходить, когда услышал голос сзади.

— Сань, ты чего, в курьеры подался что ли? — с насмешкой спросил Юдин, заметив у меня пакет в руке.

— А ты заказывал домой пирожные? — спросил я, снова делая шаг к двери.

— Не поверишь, — усмехнулся Юдин. — Пару минут назад положил трубку. Ну заходи, коль пришёл. Какие новости?

Пока Илья накрывал на стол для чаепития, я рассказал ему о предложении Валеры. Юдин уселся передо мной и смотрел мне в глаза, но казалось, что он видит параллельную вселенную.

— Валера, конечно, экстравагантный парень, но и подлянки от него ожидать вроде не стоит, — выдал Юдин после двухминутной медитации. — Наверно придумал какой-то сюрприз, надеюсь интересный.

— Не иначе, — усмехнулся я. — Так ты идёшь? Только попробуй сказать, что у тебя важные дела!

— У меня есть дела на завтрашний вечер, но это не особо долго.

— Это какие же? — поинтересовался я.

— Завтра у нас отборочные чтения для литературного конкурса, который состоится в пятницу.

— И ты участвуешь в отборочном туре? — удивился я. — Твои сборники стихов разлетаются, как горячие чебуреки, ты по умолчанию должен выйти в финал.

— Ну, видишь ли, есть регламент и наш редактор старается его придерживаться, — развёл руками Илья. — Так что мне нужно прийти и прочитать своё. Если хотите, можно начать вечеринку в нашем клубе, а буквально через полчаса пойдём на поводу у Чугунова, как думаешь?

— Я ничего против не имею, а его уговорю, — сказал я, отхлёбывая ароматный чай и потянулся за пирожным. — тогда во сколько нужно быть в клубе?

— Начало в шесть, я читаю седьмым, — ответил Илья.

— Да как так-то? — снова возмутился я. — Ты же один из лучших, если не лучший в вашем клубе.

— Жеребьёвка, — пожал он плечами, — всё по правилам. Без правил будет полный бардак. Слушай, Сань, я вот хотел тебя что спросить. Платье невесты ведь нельзя видеть до свадьбы, правильно?

— Я считаю этот обычай странным, но все считают, что это какая-то плохая примета. А ты что, видел?

— Не-а, — помотал он головой. — Она мне просто озвучила, что оно голубое, но глазами я не видел. Но я сейчас не об этом. Про то, что невеста не должна видеть костюм жениха ведь ничего не говорится?

— Вроде нет.

— Я показал свой костюм Лизе, — сказал он с таким выражением лица, словно выдал мне страшную тайну.

— И что? — насторожился я.

— Она как только увидела, обняла меня и зарыдала, — пробормотал Илья, всё так же глядя на меня выпученными глазами. — Говорит, что у её отца был такой же, когда они с мамой в тот день выходили из дома. Нет, ну ты представляешь?

— С ума сойти, — пробормотал я. — Я не специально, я этого не знал. Просто показалось, что такой лучше подойдёт.

— Обалденно подошёл, Саш, — покачал головой Илья. — Мне-то нравится, а Лиза теперь что, всю свадьбу будет в слезах ходить? Я не знаю, что мне делать, хоть другой покупай.

— Так, ну свадьба без слёз — это не свадьба, — ответил я. — Плакать по любому кто-нибудь будет, преимущественно от счастья. А ты попробуй как-нибудь на досуге подробнее обсудить с ней тот день, может она отплачется и немного свыкнется с этой темой? Надень ещё раз этот костюм и посмотри реакцию, может она во второй раз его более спокойно воспримет.

— Ну да, попробую так, — вздохнул Илья. — Но на всякий случай возьму другой.

— Ага, зелёный возьми, — усмехнулся я. — И когда тебя спросят: «Согласны ли вы, жених?» скажи «ква».

— Хорош уже издеваться! — рыкнул Илья. — Не буду я брать зелёный!

— И голубой не надо, — добавил я. — И лучше вообще никакой не надо, мне кажется, наоборот, именно в этом надо идти, просто попробуй Лизу к этому подготовить.

— Наверно ты прав, — кивнул Илья. — Так и сделаю. Но запасной на всякий случай возьму.