Глава 11

Вот вчера вечером было настоящее душевное празднование открытия клиники. В кругу ставших уже близкими людей, никого лишнего. В понедельник всё будет совсем по-другому — суета и беготня, натянутые улыбки, расшаркивания и поклоны. Ещё этот оркестр треклятый, который Обухов обещал организовать. Нет, я ничего не имею против духового оркестра, даже если он в основном специализируется на похоронах. Просто это опять лишняя суета ради пафоса и публичности.

Следующие друг за другом странные и чаще глупые сны выматывают не меньше, чем ночное дежурство. Вместо того, чтобы отоспаться в воскресенье, я встал первым и напугал ранним появлением в столовой нашу повариху, которая чуть не выронила сковородку. Благо она ещё была пустая, а то её содержимое вполне могло бы прилететь мне в лицо.

— Что-то вы сегодня очень рано, Александр Петрович, — сказала она, приложив правую руку к сердцу и пытаясь восстановить дыхание. — Сейчас я вам приготовлю что-нибудь по-быстренькому. Яблочный штрудель с корицей, ваш любимый, я только собиралась делать, вон тесто замесила.

— Ничего страшного, Насть, мне всё равно, что ты мне приготовишь, у тебя всё вкусно получается, — сказал я, добродушно улыбнувшись, чтобы загладить неловкую ситуацию. — А знаешь, что, пожарь мне яичницу на сале и, если есть в придачу ядрёный бочковой огурчик, будет идеально и быстро.

— Чего это вы к таким простецким блюдам с утра потянулись, ваше сиятельство? — Настюха удивлённо посмотрела на меня. Видимо такого ей здесь ещё не заказывали, а мне прям реально захотелось ностальгией подышать. В студенческие годы это было блюдо высокой кухни.

— Да не знаю, Насть, захотелось просто, — снова улыбнулся я. — Вот представляю всё это на тарелке и уже слюнки текут. А ещё кофе крепкий чёрный и бутерброд из белого хлеба со сливочным маслом сверху сахаром посыпать. Это будет самое запоминающееся утро.

— Ага, — покачала она головой. — Ещё какое запоминающееся. Как скажете, ваше сиятельство, сейчас всё сделаю, пять минут и готово.

Пока Настюха готовила завтрак из моей прошлой жизни, я сел за стол и положил перед собой тетрадку с записями наблюдений онкологических больных. Сегодняшний день по большей части я хотел посвятить составлению методических рекомендаций по диагностике, лечению и наблюдению онкологических заболеваний.

По этой теме в разных книгах я нашёл довольно разрозненную информацию. Хоть что-то дельное я нашёл только в очень старом пособии, напечатанном чуть ли не сотню лет назад. Видимо с развитием магической медицины к этому вопросу начал падать интерес. Пациентам, у которых выявили опухоль, требовалось лишь найти достаточно сильного мага. А если не найдёт? Или попросту денег на такое лечение не хватит?

Свой трактат я решил начать с классификации, как обычно делали в учебниках для мединститутов в моём старом мире без магии. К сожалению студенческие годы уже далеко позади, а в своей повседневной работе я этого касался постольку поскольку, то воспроизвести классификацию в полном соответствии с нашими канонами я вряд ли смогу. А может оно тут и не требуется? В гистологичесие особенности разных опухолей точно углубляться не стоит, под микроскопом их тут никто не рассматривает. Больше имеет значение формы, плотность, соотношение объёма клеток к межуточной ткани, то есть всё, что можно выявить при сканировании. У меня сейчас главная цель — просветить тех, кто самостоятельно справиться с такими вещами не может с помощью считающейся на данный момент традиционной магии, научить их с этим бороться. А ещё отобрать добровольцев для формирования коллектива будущего онкоцентра.

Настюха быстро справилась с моим заданием и передо мной на столе уже меньше, чем через пять минут стояла тарелка с яичницей на сале и нарезанным колечками бочковым огурчиком. Последний я и так бы с удовольствием погрыз, но шокировать повариху экстремально плебейскими запросами я не стал.

Запахом яичницы очень заинтересовался Котангенс, ничего удивительного. В рыжих бесстыжих глазах читались смешанные чувства: удивление от непривычного запаха и страстное желание отведать новинку. Я не удержался и вопреки своим принципам решил с ним поделиться. Кот недоверчиво обнюхал кусочек, потом попробовал и в итоге охотно слопал, требуя добавки. Пришлось дать. Потом он отошёл в сторону и начал тщательно вылизываться. Лучшее умиротворяющее зрелище для воскресного утра.

Быстро покончив с завтраком, я забрал кофе и бутерброд с собой и поднялся к себе в комнату. Всё семейство ещё спало или просто не торопилось выходить из своих комнат, я по пути никого не встретил. Я уселся за стол и принялся за работу. Разложил перед собой самые информативные книги, свои записи, зачистил контакты модуля памяти в голове, раскрутил кулер на центральном процессоре и начал набрасывать на листочке подробный план. Самым сложным оказалось не вспоминать каждые пять минут о том, что в понедельник торжественное открытие клинического госпиталя.

До обеда меня никто не беспокоил, и я успел не только составить план, ни про что не забыв, но и почти идеально воспроизвести классификацию новообразований, а также написать пару глав после подробного описания этой классификации.

Пару раз приходил Котангенс, которого видимо остальные члены семьи решили не баловать своим вниманием, поэтому он отрывался на мне. Должен же кто-то довести кота до полного мурчания и крайним оказался именно я.

Хотя я нисколько не жалею, что в один прекрасный момент он запрыгнул на стол, начхав на науку уселся на разложенные передо мной листы бумаги и издал такое требовательное «мяу», что другого выхода, как взять его на руки и начать наглаживать, у меня не оставалось. Зато дал голове немного отдохнуть. Спустя несколько минут рыжий ушёл по срочным важным делам, и я продолжил марать бумагу своим неидеальным почерком.

Когда мама позвала обедать, зазвонил телефон. Это была Настя, у которой возникли новые вопросы по расположению и спецификации помещений института. Так что после обеда я поехал к ней, с чертежами и набросками мы провозились до вечера, употребив при этом на двоих литр кофе и полкило овсяного печенья. Потом я поехал домой, воздержавшись от поездки на каток. Настя не стала на меня за это обижаться, когда узнала, чем я занимаюсь. Даже начала извиняться, что отвлекла от столь важного дела.

Мне показалось, что ночь с субботы на воскресенье снились дурацкие сны? Не-е-ет, это были ещё нормальные сны, а вот с воскресенья на понедельник снились конкретно дурацкие, даже вспоминать не хочется. Особенно нелепые и неудобные ситуации, в которые я постоянно попадал и не знал, как из них выбраться. Я проснулся за полчаса до будильника, несмотря на то, что поставил его сегодня пораньше. Дурные видения я вымывал из головы горячим душем.

— Волнуешься? — спросил отец за завтраком.

— Уже сил нет волноваться, — честно признался я. — Будь, что будет, лишь бы побыстрее всё закончилось.

— Что за пессимизм, сын? — удивился отец. — Это же день, о котором ты так мечтал. Собственная клиника, самостоятельная работа, полный карт-бланш от Обухова на эксперименты с магией и фармацией. Что ещё надо для счастья увлечённому своим делом человеку?

— Да больше ничего и не надо, — хмыкнул я. — Кроме одного.

— Это чего же? — заинтересовался отец.

— Отменить торжественную часть и просто начать работать, — вздохнув сказал я. — Не люблю я это всё.

— Зато городское начальство ох как любит, — усмехнулся отец. — Так что крепись и постарайся просто пережить это всё. Каждый день эта катавасия повторяться не будет.

— Ага, меня Обухов уже предупредил, чтобы я всегда был готов принимать у себя различные делегации со всех уголков нашей необъятной империи. Под их развлечения и угощения даже отдельная статья расходов выделена.

— А, ну без этого никак, согласен, — кивнул отец. — Идея-то инновационная, теперь все захотят посмотреть, что это из себя представляет. А ты думаешь почему управа не урезала бюджет на ремонт, а удвоила? Всё это не просто так. Не обращай внимания, сын, просто делай своё дело и всё, забей на них на всех. И смирись, что ты постоянно будешь в объективах камер.

— Да понял уже, — снова вздохнул я, отодвинув от себя тарелку с недоеденным завтраком. — Надо суметь абстрагироваться. В крайних случаях буду привлекать Валерия Палыча.

— Угу, вариант, — усмехнулся отец. — Туалетной бумагой запасись.

— Уже, — хмыкнул я, вспомнив, сколько мы её в итоге закупили.

Всей семьёй мы приехали на Фонтанку сорок почти за час до запланированного мероприятия. Оказалось, что не один я такой неспокойный. Прасковья и все остальные в полном составе вместе с недавно нанятым персоналом уже были на месте. Средний и младший медицинский персонал дружно строгал бутерброды и канапе, раскладывал икру по тарталеткам и полировал фужеры для гостей.

Доброе утро, Александр Петрович! — радостно воскликнула, увидев меня, взмыленная секретарша, которая носилась по всем задействованным локациям и раздавала ценные указания. — Сегодня большой день для нас всех.

— И невероятно длинный, — пробубнил я.

— Выше нос, Александр Петрович! — снова улыбнулась она. Несмотря на то, что она сама уже выглядела уставшей, улыбка была искренней.

— Спасибо, Прасковья, — улыбнулся я девушке. — Буду брать пример с тебя.

— Вы лучше подключайтесь к руководству подготовкой к празднику, тогда некогда будет об этом задумываться, а я лучше пойду помогу столы накрывать.

— Хорошо, договорились, — кивнул я.

Родителей и сестру я отправил в свой кабинет, а сам начал бегать от кабинета к кабинету, проверяя, всё ли в порядке. Сошёл с очередного круга, когда услышал, что на улице музыканты прогревают духовые инструменты и разминаются перед выступлением.

Обухов прибыл вместе с ними, то есть в числе первых из гостей. Хотя, можно ли считать его гостем? Клинический госпиталь — моя инициатива, но его детище по большей части, и он не меньше меня переживал за успех. Если я где-то пробакланю, он же с меня три шкуры спустит. Но не бывать этому, я сам себе покоя не найду, если что-то вдруг пойдёт не так.

Вся торжественная часть с разрезанием ленточки, выстрелами пробок игристого, пафосными речами и шикарной игрой духового оркестра пронеслась перед глазами, как в тумане. То и дело хотелось позвать лошадку. Ещё с утра договорился с Валерием Палычем, чтобы нос не показывал, пока все гости мероприятия не разойдутся. Представляю, как его периодически подмывало зашугать заблудившихся любителей игристого из числа городской управы и представителей министерства здравоохранения, которые сегодня тоже присутствовали.

Был и тот важный дядька, которого вызвал в помощь Захарьин, в итоге сам же и… Надеюсь, что бумаги ему хватило. Я имел ввиду для написания заявления на увольнение по собственному желанию. Этот москвич вёл себя сдержанно и степенно, не налегая в отличие от своих коллег на вино и закуски. Настоящего профессионала видно сразу. На прощание он пожелал процветания нашему учреждению и обещал поддержку со своей стороны в плане расширения деятельности и распространения учения по территории империи. Как только я к нему обращусь за этой помощью, если не знаю ни адреса, ни телефона? Скорее всего Обухов в силах найти на него выход в случае необходимости.

— Живой? — сочувственно спросил отец, положив мне руку на плечо, когда я стоял на пороге и провожал последнего гостя.

— Почти, — обессиленно ответил я.

— Поехали в «Медведя» — предложил он. — Я уже позвонил и забронировал самый шикарный кабинет, в понедельник это оказалось не сложно. Бери своих коллег и Прасковью. Девушка молодец, всё держала под контролем. И где ты такую помощницу отыскал?

— А ты не завидуй, — хмыкнула мама, которая, как оказалось, стояла за моей спиной.

— Даже не пытался, — ответил отец, но по его интонации я понял, что мама попала в десяточку. — Ну так что, едем?

— Пожалуй сегодня я отказываться не буду, — улыбнулся я, повернувшись к нему. — И мои сотрудники это заслужили. Отпразднуем открытие ещё раз, в хорошей компании.

Во вторник я приехал на работу почти за час до начала рабочего дня. Даже завтракать сегодня не стал, попросил Настюху собрать что-нибудь с собой. Учеников сегодня пока не намечалось, пока этот вопрос на стадии решения, а вот приём пациентов должен был состояться, запись подавали ещё в субботу. Жаль я не посмотрел вчера, насколько запись полная. Все ли желающие решатся прийти в здание, в котором последние сорок лет обитает призрак. И, как оказалось, подавляющее большинство горожан в курсе.

Я спокойно и молча ходил по коридорам, вдыхал запах свежей краски и отделочных материалов. Какую же красоту тут сотворили! О таком шикарном госпитале я даже не мечтал. Окончательный расчет с бригадой Шапошникова уже произведён и с сегодняшнего дня они должны приступить к ремонту дворца Курляндского.

Интересно было бы посмотреть на реакцию Готхарда Вильгельмовича, когда он увидит, как работают эти профессионалы. Просто чудо, что мне довелось познакомиться с Николаем. Жаль только повод для этого был не очень-то приятный. Распаханное об осколки вазы лицо его дочери периодически встаёт перед моим внутренним взором.

А у меня хорошо тогда получилось вернуть её лицу нормальный вид, несмотря на то, что набор хирургических инструментов был довольно скудным, а мой магический дар был практически на нулевом уровне, только начал восстанавливаться.

Когда я уже наматывал третий круг по коридорам, начали появляться первые сотрудники. Тишина сменилась обычной утренней суетой, все осваивались на новых местах. Начали появляться первые пациенты, которые широко открывали рот при виде шикарных интреьеров, сомневаясь, не в музей ли попали.

Я завершил очередной обход владений и завернул в третий кабинет. Так сложилось, что в этой манипуляционной буду работать именно я. Света уже была на месте, а кабинет полностью готов к приёму.

Первый пациент нарисовался только в половине девятого. Это был худой темноволосый мужчина с испуганными глазами, на вид — больше пятидесяти. Судя по цвету кожи и по другим признакам хронической общей интоксикации, вопрос был явно не в бронхите или пяточной шпоре.

— Доброе утро, — приветствовал я, улыбаясь первому пациенту на новом месте. Наступив на педальку и опуская стол, я указал на него рукой. — Располагайтесь пожалуйста. Что вас беспокоит?

— Тяжесть в правом боку, господин лекарь, — прокряхтел он, укладываясь на стол. Я нажал педаль, чтобы поднять его в рабочее положение. — Давно уже. Постепенно всё хуже и хуже, аппетит потерял, со стулом проблемы, всё что съел — сразу вылетает, как у утки.

Понятно, скорее всего проблемы с печенью, сейчас будем разбираться. На алкоголика мужчина точно не похож. Я приложил ладонь к правому подреберью и начал сканировать. От увиденного пробежал холодок от макушки и до копчика, такого я ещё не встречал ни в этой, ни в прошлой жизни.

Объём печени был увеличен больше, чем вдвое, причём почти весь объём был занят образованиями и кистами, их здесь были десятки. Размер округлых образований варьировал от нескольких миллиметров до восьми сантиметров. Не печень, а мешок с набором шаров для ёлки.

Что самое непонятное, образования носили разный характер и структуру. Образование кист в основном было обусловлено блокированием сегментарных и более мелких протоков, значит в них содержится застоявшаяся желчь.

Итак, надо с чего-то начинать. У меня не было уверенности, что пациент перенесёт процедуру безболезненно, а мастер души в виде моей сестрёнки у нас появится только в следующий понедельник. Попробую пока так, если что — отложим продолжение на неделю. Интересно, сколько лет он копил в своей печени всё это добро?

— А вы с этой проблемой раньше к кому-нибудь обращались? — поинтересовался я. — Проблема ваша скорее всего зрела годами.

— Нет, господин лекарь, — покачал он головой. — Всё думал, что само пройдёт. Бок раньше беспокоил изредка, но не постоянно. На крайний случай обезболивающую микстуру выпью и вроде бы всё нормально, незачем идти людей беспокоить.

— Обо всех побеспокоились, а сами в итоге настолько всё запустили, — теперь пришла и моя очередь покачать головой.

— Я умру? — без особых эмоций спросил пациент.

— Все умрут, — хмыкнул я. — С этой планеты пока никто живым не уходил. А за вашу жизнь и здоровье я буду бороться. При вашем участии, разумеется.

— А что я могу сделать для ускорения выздоровления? — спросил мужчина и, как мне показалось, в глазах затеплился крохотный огонёк надежды. Видать он к этому дню уже совсем себя похоронил. — А это вообще возможно?

— Всё возможно, — улыбнулся я ему. — Просто надо в это верить и всё делать правильно. А самое главное — слушаться своего лекаря.