Глава 12

Я вернул ладонь на область правого подреберья пациента, повторил сканирование и тупо пялился на всё это безобразие, что выросло в его печени, не зная, с чего начать. Ладно, как говорится, начну с начала. И для начала я решил раздренировать самую крупную кисту, которая грозила вот-вот разорвать капсулу печени и излиться в брюшную полость. Думаю, так будет правильно.

Сначала я долго искал проток, перекрытый новообразованием. Он был-то меньше миллиметра в диаметре. Тогда получается, что этой кисте скорее всего больше трёх лет, а то и пяти. Всё это гадание на кофейной гуще, не это важно, а то, как от неё избавиться. Я проследил за ходом перекрытого протока и нашёл виновника торжества. Это новообразование также, как и киста, было одним из самых крупных. Стенка протока не проросла образованием, а просто была зажата. Тогда вопрос решается относительно просто — надо начать именно с этого образования, а потом уже ревизировать проток.

Я начал потихоньку выжигать опухоль с края, непосредственно пережимающего проток, одновременно наблюдая за реакцией пациента. Его лицо оставалось спокойным, значит не больно. Ну что ж, работаем, ребята, работаем!

Ценой немалых усилий я убрал около четверти образования, которое по структуре мне показалось скорее доброкачественным. Энергия в ядре упала до средней отметки. Пожалуй, сегодня на этом остановлюсь. Но я же так до лета буду его лечить! Значит буду. Провёл напоследок ревизию того самого протока и увидел, как содержимое кисты потихоньку начало просачиваться в сегментарный проток, а потом и в долевой. Когда пациент придёт на следующий приём, она уже должна стать намного меньше и не будет выпирать над поверхностью печени. И уж точно не порвёт теперь капсулу.

— Могу одно пока сказать, — начал я, отстранившись от пациента. — Болезнь сложная, но не безнадёжная. Лечение будет очень долгим, лечебных процедур понадобится много. Сколько и как долго — этого я сказать не могу, не пророк и не провидец. Так что надежда есть, и она вполне осязаемая, хоронить себя раньше времени точно не стоит. Жду вас на следующую манипуляцию в пятницу. Приходите пожалуйста к самому началу приёма, к восьми.

— Хорошо, господин лекарь, — сказал мужчина. На его лице появилось некое подобие измождённой улыбки. Спасибо вам за помощь и подаренную надежду. Я уже был в одной из лучших клиник города, но сейчас она видимо не в лучшей фазе развития.

— На Рубинштейна? — предположил я.

Они ведь сначала блеснули на весь город, насколько их лекари лучше, а потом провал, когда изъяли амулеты, которыми они не научились правильно пользоваться. Откат был очень чувствительным.

— Да, у них, — кивнул мужчина. — Они меня посмотрели и сказали, что им жизни не хватит, чтобы убрать всё, что у меня там выросло.

— Так чего ж вы сразу не сказали, что уже всё знаете? — хмыкнул я. Хотя, не в первый раз с таким сталкиваюсь и ответ одинаков. посмотрим, что скажет он.

— Да я не хотел об этом говорить, если честно, — произнёс он и виновато посмотрел на меня. — Извините, что дезинформировал. Мне просто хорошие люди посоветовали к вам обратиться. Сказали, что вы берётесь за то, от чего другие лекари открещиваются.

— Всё понятно, — улыбнулся я. — Я примерно так и подумал. Хотел ещё дать вам рекомендации по поводу питания — постарайтесь есть понемногу и почаще. Желательно раз в три часа. Ни в коем случае ничего жирного и жареного. Только варёное и пареное. Уделите внимание овощам и фруктам, но в небольшом количестве на один приём и надо разнообразить. Цитрусовые лучше тоже пока в сторону.

— Понял, спасибо за советы, — кивнул мужчина и с моей помощью поднялся со стола, который я к этому времени опустил вниз. — Тогда до пятницы, до свидания.

— Александр Петрович, а мы вас нашли! — радостно сообщил мне Гартман, заглядывая в приоткрытую дверь, когда первый пациент вышел.

— Ох, Иосиф Матвеевич! — всплеснул я руками. — Вы уж простите великодушно, с этой суетой совсем забыл вам сказать куда, когда и во сколько.

— Ага, — сказал Гартман, заводя супругу в кабинет. — А мы вчера хотели попасть, но на подходе увидели, что здесь происходит, и решили, что можно и ещё один день подождать.

— Послушайте, — сказал я, начиная вспоминать прошлый приём. — Так мы вроде с вами на среду договаривались? Тогда по идее вы должны были не вчера, а завтра меня искать.

— М-да, — почесал затылок Гартман. — Ваша правда. Что-то у меня в голове, видимо, всё перепуталось. Тогда может мы завтра и придём с утра пораньше?

— Не будем теперь уже откладывать, — сказал я и сделал успокаивающий жест рукой. — Проходите, Мая Абрамовна, располагайтесь. Теперь у нас столы с лифтом, не надо карабкаться, как на Эльбрус.

— Так намного удобнее, — слабо улыбнулась она и легла, как я просил.

— Как ваши дела? Как самочувствие?

— Немного легче стало дышать, — ответила она. — Вроде слабость немного меньше, но я пока не уверена.

— Ясно, — кивнул я. — Ну, будем продолжать начатое. Света, заряжай капельницу и начинаем.

Я просканировал левое лёгкое. Освобождённые от сдавления опухолью бронхи начали функционировать. Лёгочная ткань, которая была спавшейся в прошлый раз, начинала расправляться, действующий объём лёгкого немного увеличился. Значит я в прошлый раз уже вмешался не зря. Буду пока продолжать с основным очагом, потом займусь метастазами.

К концу процедуры объём образования стал уже вдвое меньше первоначального. Участок, непосредственно контактирующий с плеврой, я обходил стороной, там точно будет больно, так что туда полезу только когда Катя выйдет на работу.

— Как ваше самочувствие сейчас, Мая Абрамовна? — спросил я, опуская стол.

— Сегодня немного полегче, — ответила она после паузы, оценив своё состояние.

— Давайте лучше всё-таки вы сегодня полежите в палате, прокапаетесь, а муж заберёт вас после работы.

— Я думаю, сегодня это будет лишним, — с сомнением в голосе сказала она.

— Не будет, — заверил я. — Доверьтесь мне, я вам плохого не желаю.

— Оставайся, Мая, Александр Петрович знает, что говорит, плохого не посоветует.

Женщина посмотрела на меня, потом на мужа и, наконец, кивнула.

— Ну хорошо. Раз вы так считаете нужным.

— Вот и молодец, — улыбнулся я. — Свет, позови санитаров с каталкой.

— А зачем каталка? — возмущённо спросила женщина. — Не надо, я сама дойду!

С этими словами она встала со стола и её тут же повело в сторону. Мы с Иосифом Матвеевичем вовремя поймали её и усадили обратно. Больше против транспортировки на каталке она не возражала.

В манипуляционную вкатили каталку, мы санитары уложили на неё пациентку и увезли в палату, которую я указал. В предписании значилась капельница на три флакона, медленное введение.

— Вы не будете возражать, Александр Петрович, если я некоторое время побуду рядом с ней? — спросил Гартман.

— Ни в коем случае не возражаю, Иосиф Матвеевич, — улыбнулся я. — Сколько вам будет угодно. А я немного позже её навещу, посмотрю, как её самочувствие. Если она будет готова отбыть домой раньше, чем вы за ней приедете, вам сообщат.

— Спасибо, Александр Петрович, — от души сказал он, крепко пожимая мне руку. — За всё, что вы для нас делаете. Я же вижу, что вам нелегко это даётся.

— Всё в порядке, — снова улыбнулся я. — Главное — на здоровье.

— Это точно.

Следующий пациент принёс очередной сюрприз. Когда было упомянуто образование на спине, я подумал, что прибыло пополнение в рядах онкобольных, но это оказалось не так. Образование на спине у него появилось лет десять назад и практически не беспокоило, постепенно увеличиваясь. А с пятницы начала нарастать боль, появилось покраснение, спать на спине стало невозможно и образование резко увеличилось.

— Раздевайтесь по пояс и ложитесь на живот, — сказал я, указывая на стол.

— А вы что, резать будете? — спросил мужчина, неохотно расстёгивая сюртук.

— Не могу ответить на ваш вопрос, пока не увидел, — сказал я и выдал дежурную улыбку. Она подействовала на пациента успокаивающе, он наконец оголился, как я просил, и лёг.

В области левой лопатки подкожное образование до семи сантиметров в диаметре, значительно выпирающее, покраснение кожи, горячее на ощупь. Положительный симптом флюктуации — содержимое образования представляет собой жидкость. С высокой долей вероятности это гной.

— Должен вам сообщить, что резать всё-таки придётся, — сказал я. — Без этого никак, там гной.

— Нет, господин лекарь, — сказал он и начал подниматься. — Резать не надо, я боль не переношу. Если вы не можете вылечить это магией, я лучше пойду поищу того, кто сможет.

— Дело ваше, конечно, но в другом месте вам скажут то же самое, — хмыкнул я. — Только у нас есть чем обезболить, чтобы вы ничего не почувствовали, а в большинстве других клиник города анестетиков пока нет. Так что выбирать вам.

— Хотите сказать, что сделаете какой-то укол, и я не буду чувствовать боль? — с сомнением в голосе спросил мужчина, наполовину спустившись со стола, который я даже не успел опустить.

— Ну да, — пожал я плечами. — У нас есть такая возможность, а у большинства — нет.

— А я ещё и уколов боюсь, — не унимался пациент, застыв в нелепой позе.

— И на этот случай у нас тоже есть выход, — улыбнулся я. — мы заморозим небольшой участок кожи, и вы не почувствуете укол.

— А что, и так тоже возможно? — выпучил он глаза, продолжая наполовину свисать со стола, что невольно вызывало улыбку, а Света в дальнем углу давилась от смеха.

— Возможно, — кивнул я. — Новая технология, которая только проходит обкатку, но уже неплохо себя зарекомендовала. Вы лучше лягте, пока не рухнули на пол со стола.

— Ну тогда ладно, — пробормотал мужчина и улёгся обратно. — Делайте.

— Света, давай ампулу с хлорэтаном, — сказал я медсестре. — Потом готовь анестетик и малый операционный набор, будем вскрывать абсцесс.

— Абсцесс? — снова взвился пациент. — Но откуда там у меня абсцесс? Вы наверно что-то путаете! У меня там опухоль, скорее всего это рак.

— Если вы пришли ко мне, значит должны доверять и понимать, что я вам зла не желаю, — спокойно и терпеливо начал я объяснять. — Всё сделаю так, как надо. Поверьте, вы у меня такой далеко не первый, всё в итоге будет хорошо. Ваше дело — лечь, успокоиться и немного потерпеть. Будет неприятно, но боли не будет, это я точно могу пообещать.

— Хорошо, — неохотно пробормотал пациент. — Делайте.

Я хорошенько охладил участок кожи в центре образования, потом произвёл качественную местную анестезию. Чужую боль также не могу терпеть, как и свою. Разрез показал, что я оказался прав, образование оказалось нагноившейся атеромой, то есть жировой кистой. В прошлой жизни я таких навскрывался — мама не горюй.

Полностью очистил полость от крайне неприятно пахнущего содержимого, промыл антисептиком, заложил волшебную мазь с антибиотиком производства Курляндского, поставил резиновый дренаж и сразу наложил швы. Оставшегося отверстия пока будет достаточно, чтобы промывать рану и не допускать скопления отделяемого.

С помощью магии рана зажила, швы сразу снял. Не забыл обработать магической энергией и саму полость, совсем недавно наполненную гноем. Во-первых — добить последних оставшихся в живых микробов, во-вторых — стимулировать регенерацию тканей так, чтобы полость в первую очередь начала срастаться с краёв, вытесняя наружу воспалительное отделяемое. Финальный момент — повязка с новой мазью.

— Ну пока на сегодня всё, — сказал я пациенту. — Можете одеваться. Повязку до завтра не снимать и не мочить. Завтра придёте на перевязку, вполне возможно, что на последнюю.

— А ведь и вправду было не больно, — произнёс мужчина, осторожно вставая со стола, который я с удовольствием довольного новой игрушкой ребёнка опустил на удобную для него высоту.

— Сразу предупреждаю, что может начать побаливать, когда отойдёт анестезия, — сказал я пациенту и увидел изменение его лица в сторону кислого. — Но на этот случай есть ещё один новый препарат. Одну таблетку лучше выпить сразу, вторую часов через пять, а третью перед сном. Но это не обязательно, на ваше усмотрение. Может и не болеть вовсе, у всех по-разному.

— А вы мне сможете дать такую волшебную таблетку? — вскинул брови мужчина, застёгивая рубашку.

— Конечно, — гордо улыбнулся я. — Кроме как у нас вы этот препарат больше нигде не найдёте. Света, выдай ему пожалуйста одну облатку. Ещё и про запас останется.

— Ого! — восхитился пациент, получив в руки инновационный для этого мира препарат, аж глазки засияли. — А вот за это отдельное спасибо, господин лекарь. Ну я пошёл, до завтра!

Далее приём шёл неспешно, пациентов в первый день работы пришло мало, оно и ожиданно, люди ещё далеко не все прознали, что у них под боком есть такое учреждение. Надо бы ещё пообщаться с ближайшими станциями скорой помощи, что с ближайших адресов в дневное время можно к нам пациентов везти. Можно словить негатив по этому поводу от других клиник, но с этими неприятностями буду разбираться уже по ходу пьесы. Если будет назревать конфликт, буду привлекать Обухова. Хотя, думаю нам со временем хватит и тех пациентов, что будут стекаться сами со всего Питера, так что обкрадывания какой-то конкретной клиники не произойдёт.

Освободившись намного раньше окончания рабочего дня, я поднялся к себе в кабинет, достал из портфеля все наработки по онкологии и, разложив всё это добро на столе, углубился в работу. Прасковья молча, чтобы не отвлекать, поставила мне на стол горячий кофе и кусок штруделя, который передал мне наш водитель Николай. Очень приятно, Настюха решила, что и сегодня я не должен пройти мимо её кулинарного шедевра.

Мои немногочисленные пока лекари и знахари уже заглянули ко мне в кабинет, чтобы попрощаться перед уходом, а я всё продолжал штудировать материалы и излагать тщательно проанализированную информацию в рукопись. Сам кабинет располагал к работе и не хотел отпускать домой.

— Сань, ты там ещё не опух? — раздался голос Валерия Палыча не из дальнего угла, как обычно, а со стороны стоявшего напротив моего стола кресла. — Или ты забыл по какому адресу твой дом находится?

Я оторвался от рукописи и автоматически посмотрел в ту сторону, откуда услышал голос. От того, что я увидел, ручка с золотым пером упала прямо на рукопись, оставив досадно некрасивую кляксу. В кресле сидел Валерий Палыч. Естественно, он не выглядел, как обычный человек, оставался полупрозрачным, но все контуры одежды, лица и рук чётко прослеживались, даже смутно можно было различить цвет.

— Вале-е-е-ер, — протянул я, продолжая его разглядывать. — А я тебя вижу.

— Да ну нафиг! — выпалил призрак, упёрся руками в подлокотники кресла и подался вперёд. — А я думал, что зря стараюсь!

Сказав последнее, он расхохотался и откинулся на спинку кресла. Вёл себя, как живой. Возникла ассоциация с фильмом про человека невидимку, который застрял где-то в середине трансформации.

— Сань, видел бы ты своё лицо сейчас! — выдавил Валера сквозь смех. — Ой, не могу!

— Ну так вообще-то есть чему удивиться, Валер, — буркнул я нахмурившись. — Тебя видно гораздо лучше, чем даже в прошлый раз. Ты вон даже на кресле сидеть умудряешься.

— Я? — удивлённо воскликнул призрак и завертел головой. — На кресле? Да ну, бред какой-то!

Полупрозрачная фигура рухнула вниз сквозь кресло и исчезла. Потом вдруг появилась в дальнем углу и снова уселась на прежнее место.

— Вот такие пироги, Сань! — сказал Валера, довольный моей реакцией на его финты. — Это энергия положительных эмоций от людей, приходивших сегодня на приём к тебе и твоим коллегам. Чувствую правда, что эффект скоро закончится, но мне очень понравилось.

— Так это ещё сегодня пациентов было мало, Валер, — сказал я и улыбнулся, радуясь за Валерия Палыча, который похоже был абсолютно счастлив от своих открытий. — Вот когда у всех будет полный приём, мы с тобой ещё и кофе попьём со штруделем.

— Грешно смеяться над чужим несчастьем, — уже серьёзно высказал Валерий Палыч.

— Я нисколько не смеюсь над тобой Валер, — возразил я, качая головой. — Я наоборот очень рад за тебя. Если я могу тебе ещё чем-то помочь, ты только скажи, я для тебя всё сделаю.

— Вижу, что от души говоришь, — произнёс призрак после небольшой паузы. — Спасибо, Саш, но пока я сам не знаю, чем ты можешь мне помочь. Посмотрим, время покажет. И твои благодарные и довольные пациенты.