Глава 24

Как и предполагала Настя, вечер пятницы в ресторане «Медведь» оказался очень людным, свободных столиков, а тем более кабинетов не оказалось. Но я был настойчив, сунув администратору хорошую купюру. Он любезно провёл нас к свободному месту у барной стойки и пошёл искать, где мы могли бы расположиться.

В этот раз ждать пришлось дольше, но мы наконец оказались за небольшим столиком в ближнем к двери углу. Пусть он не самый престижный, зато хорошо скрыт пальмами и фикусами от посторонних взглядов, и музыка здесь не так мешает спокойной беседе.

Когда я кроме заказа основного блюда, салата и закусок, попросил несколько порций сыра с плесенью завернуть с собой, Настя удивлённо вскинула брови.

— А это зачем? Похожий сыр можно купить во многих магазинах, и он там будет стоить в три раза дешевле.

— Дело не в цене, — улыбнулся я. — Андрей Боткин просил ему привезти именно этот сыр, из «Медведя». Сказал, что он для него какой-то особенный. Я завтра хотел его навестить.

— Ты завтра поедешь к Андрею? — немного удивилась она. — А где же он сейчас?

— Да, я же тебе не рассказал об этом. В Ораниенбаумской колонии-поселении, куда мы ездили бороться с брюшным тифом.

— Про тиф и колонию ты говорил, — кивнула она. — Да этой новостью уже все уши прожужжали, расписывают, какие вы герои, прямо гордость берёт, что один из них — это мой парень. А про Андрея впервые слышу.

— Сам не знаю, почему я про него не рассказал, — покачал я головой.

— Зато я знаю, — улыбнулась Настя. — Андрей раньше безуспешно пытался за мной ухаживать, я много раз отодвигала его в сторону. А когда мы с тобой начали встречаться, он сначала ревновал дико, у вас даже отношения на какое-то время охладели, потом вы помирились. Только это всё было до того, как ты потерял память, поэтому я и удивляюсь, как это всё у тебя всплыло.

— Не знаю, — сказал я, пожал плечами и нахмурился. Это получается, что мой друг был конкурентом?

— Ты чего это так окислился? — спросила Настя и рассмеялась. — Я же тебе говорю, между нами ничего не было, мы даже в кино или театр вместе не ходили. Он хотел отношений, а я — нет. Так что расслабься, Андрей в этом плане не представляет для тебя никакой угрозы.

— Да я понял уже, — сказал я и улыбнулся тому, как она оправдывается. — Поедешь завтра со мной?

— А я там зачем нужна? — вскинула брови Настя, остановив вилку над тарелкой салата.

— Ну со мной за компанию, — пожал я плечами. — Потом может по Петергофу погуляем.

— Ну если с заездом в Петергоф, — сказала Настя и ненадолго задумалась. — Тогда поеду. Только в колонию с тобой не пойду, лучше подожду в машине.

— Как скажешь, — ответил я и начал усердно изучать содержимое своей тарелки.

— А у меня одна интересная новость, — сказала вдруг Настя и сделала паузу, ожидая, когда я обращу внимание. — Мне вчера звонил какой-то юрист. Сказал, что занимается делом по моему наследству по поручению господина Склифосовского. Это ты нанял?

— Отца попросил, у него есть хорошие знакомые, — ответил я. Значит дело потихоньку движется. Это хорошо. — И что он сказал?

— Он сказал, что у меня есть неплохой шанс. Денег, конечно, не вернуть, от них и след простыл, а вот дворец в Питере и загородное имение вполне возможно. Баженов передал их третьим лицам, особо не задумываясь о возможных последствиях, там куча нарушений в составлении документов. Такое впечатление, что писалось наспех на коленке чисто для видимости. Странно, что всю эту писанину утвердили в имущественной палате. Говорит, что это можно аннулировать через суд и доказать, что я прямая и единственная наследница. Когда всё это писалось, я ведь была ещё мелкая дурочка и верила каждому слову своего любящего дяди, он и не предполагал, что рано или поздно захочу это всё вернуть.

— Ну это же замечательно, — улыбнулся я. — Понимаю, что поздравлять пока рано, но ты держи меня в курсе событий, они мне не безразличны.

— Естественно не безразличны, — улыбнулась Настя. — Раз ты даже отца привлёк к этому делу. Я крайне удивлена, что он согласился. Ведь твои родители всегда не одобряли наших отношений, но я так и не поняла, почему.

— Я точно теперь сказать не могу, — покачал я головой. — Но, по-моему, вполне очевидная причина в том, что ты племянница Баженова. Скорее всего у отца были с ним какие-то отдельные счёты, раз твой дядя так хотел ему навредить, уничтожив меня.

— Наверно да, ты прав, — сказала Настя и погрустнела. — Наверно поэтому ты в последнее время стал так холоден ко мне. Ещё до того, как потерял память. А я себе места не находила, не могла понять, что не так.

— Сложно это всё, — покачал я головой. — А ещё сложнее что-то понять, когда ты почти ничего не помнишь. Было бы очень интересно узнать, что за кошка между ними пробежала. Я сначала был уверен, что всё дело в тех серебряных амулетах, с помощью которых Баженов набирал себе армию лекарей-убийц.

— Последнее звучит дико, — хмыкнула Настя.

— Согласен, — кивнул я, приветствуя взглядом опускающийся передо мной на стол стейк. — Но ведь именно так и было. Лекари, начавшие носить амулеты, приобретали навыки боевых магов, которые Баженов использовал в своих корыстных и мстительных целях. Я ведь тебе ещё не рассказывал, как на меня и на мою семью несколько раз производилось покушение?

— О, Господи! — Настя всплеснула руками и прижала их к груди. — Но всё ведь обошлось, правда?

— Как видишь, — улыбнулся я. — И, что самое интересное, мы чудом избегали смерти от пламени и молний благодаря артефакту, который мне подарили не особо дружественные товарищи. Один из них так вообще верный идейный слуга Баженова.

Я на всякий случай осмотрелся, убедился, что нас никто не видит, и достал из-за пазухи медальон.

— Когда мне его дали и сказали носить не снимая, меня трясло, как осиновый лист. Думал, вот сейчас я его надену, как они хотят, мне и конец. Но рядом сидел Андрей и по его взгляду я понял, что он знает, что это за вещица даже лучше, чем они сами, и что медальон на самом деле не представляет для меня опасности. Это было трудное решение, но я начал его носить. А когда он спас мою семью от нападения мага огневика, то утвердился в своей уверенности. Надо бы, кстати, заказать и для тебя его копию.

— Было бы здорово, — улыбнулась Настя, разглядывая витиеватый узор на небольшом серебряном диске и камень в центре. — Красивый. Спрячь его подальше, убери.

Я убрал медальон за пазуху и ещё раз огляделся. Вроде на нас никто не пялится, да и зелёные насаждения в кадках этому не благоволят. Теперь у меня появился ещё один пункт в графе «задания». Надо попасть к Поджарскому Альберту Венедиктовичу и заказать изготовление медальона для Насти. Тем более, если сейчас начнутся имущественные тяжбы, нет гарантий, что об этом не узнают соратники Баженова и не попытаются устроить на неё охоту. От этой мысли я передёрнул плечами, хорошо, что Настя этого не видела. А может вообще я зря затеял всё это возвращение утраченного имущества? Жила бы сейчас спокойно забытая всеми. Всеми кроме меня, естественно.

— Ты чего это так нахмурился? — спросила Настя, заметив изменения в моём настроении.

— Да, ерунда всякая в голову лезет, — сказал я, но потом решил всё же поделиться в целях её безопасности. — Если тебя кто-то будет преследовать из-за этого ковыряния в прошлом и возвращения семейных ценностей, держи меня в курсе пожалуйста.

— А ты думаешь, что будут? — спросила она и её взгляд тоже стал гораздо серьёзнее.

— Всё может быть, — пожал я плечами. — Но это я так, на всякий случай, для паники поводов нет.

— Ага, легко тебе сказать, — произнесла она, глядя в тарелку перед собой. — Я уже начинаю.

— Знай, что я всегда с тобой и за тебя, — сказал я, твёрдо глядя ей в глаза. — На расстоянии одного звонка.

— Это гораздо дальше, чем на расстоянии вытянутой руки, — грустно улыбнулась она.

— В данном случае не на много, — парировал я, хотя сам прекрасно понимал, о чём она говорит. — Только свистни и я рядом. А для большей безопасности закажу тебе такой же медальон. Съезжу к артефактору на этих выходных.

— Если найдёшь время, — хмыкнула Настя. — У тебя его постоянно нет. На этой неделе мы первый раз куда-то выбрались вместе.

— Я найду время, — сказал я. Даже не знаю, кого я больше хотел в этом убедить, её или себя. — Заедем к нему вместе завтра после Петергофа.

— Ого, как интересно, — заулыбалась девушка. — В гостях у артефактора мне побывать ещё не приходилось.

— Значит решено, — кивнул я, разрезая остаток стейка на две части. — Я его предупрежу на всякий случай, что буду не один. Так может ты всё-таки пойдёшь со мной к Андрею? Хоть я и ревную, но ему наверно приятно будет тебя увидеть.

— Нет, Саш, — покачала она головой. — Это ни к чему. Сходи один.

Я на самом деле и сам не особо хотел, чтобы она пошла со мной, но надо было предложить. Её настойчивый отказ с одной стороны приятно радовал, а с другой — настораживал. Может между ними всё же были какие-то отношения? Скорее всего я зря себя накручиваю, надо научиться верить. Сказала нет, значит нет.

Мы ещё немного посидели в «Медведе», поболтали о разном. О моей работе, о её учёбе, о продвижении в проектировании медицинского института. Об Андрее и возврате её имущества больше не упоминали. Потом я отвёз её домой. На прощание она подарила мне поцелуй в губы. Нет, не французский, а скорее пионерский, но очень тёплый и чувственный.

— Ну всё, пока, звони, — сказала она, с нежностью посмотрев мне в глаза, вылезла из машины и быстрым шагом направилась к своей парадной, не оборачиваясь. Открыв дверь, всё же бросила на меня прощальный взгляд и помахала ручкой. Я ответил ей тем же, правда не уверен, что она увидела.

Желание сразу поехать домой пришлось отодвинуть. Надо выручать Юдина, который вызвался заменить меня у постели больного. Отвезу его домой, а сам останусь в клинике. Главное совсем туда не переехать, а то уже начинает входить в привычку.

Видели бы вы счастливое лицо Ильи, когда он пулей вылетал из микроавтобуса в сторону крыльца своего дома. Словно его выпустили из клетки на год раньше, чем обещали.

Вернувшись в госпиталь, я первым делом направился к пациенту с пневмонией. Время достаточно позднее, одиннадцатый час, но он ещё не спал, читал какую-то книжку.

— А я смотрю вы не скучаете? — спросил я, входя в палату.

— Да вот ваш коллега принёс мне сборник стихов, — улыбнулся мужчина. — Немного простовато, но в общем вполне достойно. Он у вас молодец.

— Кто молодец? — спросил я, тряхнув головой, не понимая, что он имеет в виду.

— Ну ваш коллега, — сказал пациент и удивлённо посмотрел на меня. — Если верить надписям на сборнике, то его зовут Юдин Илья Фёдорович.

Я подошёл к пациенту и взял в руки книгу, которую он только что читал. Надписи на обложке повергли меня в шок и оцепенение. Это реально был Илюхин сборник стихов! Получается, что я о нём почти ничего не знаю? Или он просто настолько тщательно скрывал? Судя по состоянию книги, напечатана она не вчера и наверняка уже побывала в разных руках. Вот тебе и на! Вот тебе и ботаник! Хотя, одно другому не мешает, даже наоборот. Вот только почему он это ото всех скрывает? Получается, что мне просто повезло об этом узнать таким образом. Хорошо, что он, радостно убегая, забыл забрать свой сборник.

— А вы не знали, что ваш коллега пишет стихи? — удивился мужчина.

— Представляете? — улыбнулся я, возвращая сборник пациенту. Пусть себе читает, а я буду следующим в очереди. — Какой он у нас оказывается тихушник. Как сейчас ваше самочувствие?

— Температуру недавно померял, — сказал он и взял с тумбочки градусник. — Тридцать семь и один. Взмок после процедуры, как мышь, температура начала снижаться, как только меня перевезли в палату. Капельницу сделали и два укола. Сейчас слабость намного меньше и дышится легче. Боли справа прошли.

— Ну и отлично, — кивнул я. — Тогда сейчас капельниц больше делать не будем. Отдыхайте, набирайтесь сил, а завтра утром поработаем с левым лёгким.

— Спасибо вам, Александр Петрович, — от души сказал пациент. — Скажите, это вы сейчас из-за меня снова на работу вернулись? Вы же уезжали.

— Ну не могу же я вас тут бросить одного, — улыбнулся я. — Отдыхайте, а утром я снова приду. Если вдруг что не так, я вот положил на тумбочку свою визитку, звоните. Я на втором этаже.

— Спасибо ещё раз, Александр Петрович, — улыбнулся наконец мужчина. — Спокойной Вам ночи.

— И вам спокойной, — кивнул я и вышел из палаты.

В прошлой жизни на всех друзей, знакомых и родственников ругался, чтобы не желали мне спокойной ночи на дежурстве, примета плохая. Я по жизни в приметы не верю. Ни в разбитое зеркало, ни в чёрного кота, ни в пустое ведро или упавший нож, а эта уже неоднократно себя оправдала. В душе понимаю, что это чисто совпадение, а сделать с собой ничего не могу. Вот и сейчас стало неспокойно. Буду надеяться, что напрасно, это же не экстренное дежурство по хирургическому отделению.

Утром проснулся полшестого отлично выспавшимся. Даже появилась мысль поехать домой, чтобы попасть на семейный завтрак, но потом решил не доводить до абсурда, вечером домой приеду и пообщаемся. Интересно, как там Катя, готова к трудовым будням? С одной стороны, жалко её, совсем молодая и в этот круговорот её теперь. Так ещё и учёбу никто не отменял, надо ведь институт закончить.

Принял водные процедуры, побрился, попил кофе с бутербродами, прилично оделся и направился в палату к пациенту. Странно, что Валера с утра не даёт о себе знать. Вчера перед сном мы с ним так душевно побеседовали. Хоть и без высшего образования человек был, а далеко не глупый и всесторонне развитый. Я вот подумал, а может вообще сделать его официальным лицом и талисманом госпиталя? Чтобы люди сразу знали, что он существует и что он не опасен, а очень интересен? Будет как голограмма виртуального помощника приветствовать всех на входе. Лучше сначала его об этом спрошу, без его согласия такие решения принимать мягко говоря нехорошо.

И тут я вспомнил разговор с Настей, когда мы гуляли здесь по набережной Фонтанки. А может вообще есть способ вернуть Валерия Палыча в надлежащий человеческий вид? Правда грустно будет, мы к нему уже привыкли, но здесь в приоритете его мысли и желания, а не всех остальных. А если получится, то снова палка о двух концах. Так он станет обычным человеком из плоти и крови, но он перестанет быть бессмертным, застывшим в одном возрасте. Говорят бессмертие хуже проклятия? Так говорят те, кто не почувствовал вкус к бесконечной жизни. И почему все эти мысли не возникли в моей голове вчера, когда мы говорили о всяких пустяках? Ничего страшного, ещё обсудим.

Когда я вошёл в палату, мой пациент лежал с закрытыми глазами и дышал так тихо, что я на секунду решил, что он не дышит, отчего задышал чаще сам. Потом присмотрелся и увидел медленные дыхательные движения грудной клетки и брюшной стенки. Везёт же человеку, он не храпит. А может он и не спит? Стоило мне сделать ещё один осторожный шаг вперёд, как он открыл глаза.

— А вы чего это крадётесь, Александр Петрович? — прозвучал его голос неожиданно громко на фоне полной тишины, заставив меня вздрогнуть.

— Если честно, я думал, что вы спите, — улыбнувшись сказал я, подошёл ближе и присел на край кровати, взяв его за руку, чтобы измерить пульс. — Как вы себя чувствуете?

— Однозначно лучше, чем вчера утром, — ответил мужчина. — Но слабость ещё остаётся, а дышать немного легче.

— Значит сегодня доработаем с правым лёгким и начнём с левым. Если вы будете чувствовать себя удовлетворительно, отпущу домой. Нот только в сопровождении родственников. За вами есть кому приехать?

— Найдётся, — довольно улыбнулся пациент. — Главное домой.

— Ну, будем надеяться, — сказал я и встал. — Повторная процедура после восьми, а сейчас поставлю вам капельницу.

Так, у меня сегодня по плану тогда получается повторная процедура с пневмонией и пациент с болезнью Бехтерева с локализацией воспалительного процесса в нижних отделах позвоночника и костях таза. Ему ещё вчера позвонила по моей просьбе Света и сообщила, чтобы он пришёл с утра пораньше. Если тоже придёт к восьми, то немного подождёт, пневмония в приоритете. Часам к девяти я уже освобожусь от дел и позвоню Насте.