Глава 25

— Доброе утро! — жизнерадостная Настя буквально впорхнула в машину и, дотянувшись до меня, поцеловала в щёку. — Как настроение?

— Бодрое, — улыбнулся я ей в ответ. — Хорошо выспался, уже успел поработать. Ты тоже смотрю в тонусе с утра.

— Ага, — энергично кивнула она. — Голова с первыми лучами солнца начала соображать, как никогда. Сделала самые каверзные расчёты для проекта, до этого они мне никак не поддавались, а сегодня раз и всё.

— Значит у нас с тобой случилось плодотворное утро, — улыбнулся я. — Надеюсь и день будет таким же.

— А ещё мне сегодня в восемь позвонил тот юрист, что занимается имуществом моих родителей. Сказал, что во вторник будет заседание суда по поводу дворца в Питере и что большие шансы заполучить его обратно. Загородное имение будет следующим этапом.

— И что будешь делать с этой квартирой, когда переедешь во дворец? — спросил я, выруливая по полупустым улицам в сторону Петергофа. — Сдавать студентам?

— Ума не приложу, но точно не сдавать, — пожала она плечами. — У меня это всё в голове не укладывается, как я там буду блуждать одна по десяткам комнат и залов. Как попытаюсь представить, жутко становится. Хоть там и прошло моё детство, но сейчас туда пойти жить никакого желания.

— Тогда продай, — предложил я.

— Продать? — удивлённо посмотрела она на меня.

— Ну да, продай, — кивнул я. — Купи себе небольшой двухэтажный дом, как у моих родителей. Для жизни вполне достаточно.

— За те деньги, за которые я его продам, можно купить целую улицу с такими домами! — рассмеялась Настя.

— Ну тебе же не нужна улица? — хмыкнул я. — Оставшиеся деньги можно просто положить на счёт в банке и жить на проценты.

— Ты ещё наше загородное имение не видел, — сказала Настя и покачала головой, видимо вспоминая его красоту и величие. — Если и его продать, то ещё на две улицы хватит.

— Кошмар какой-то! — изобразил я испуг и прижал ладони к лицу, бросив на пару секунд руль. — С кем я связался! Не девушка, а сундук с бриллиантами! Бежать надо, Саня, бежать!

— Вот этого я, кстати, больше всего и боюсь, — совершенно серьёзно сказала она на мою театрализованную шутку. Улыбки на её лице как не бывало.

— Боишься, что я сбегу? — улыбнулся я.

— Да, — кивнула она. — Я боюсь, что ты испугаешься быть рядом с такой богатой особой, ты же всегда старался показать свою самостоятельность и независимость и считал, что мужчина должен обеспечивать женщину, а не наоборот.

— Не переживай, Насть, тебе не придётся меня обеспечивать, — снова улыбнулся я. Хотя понимал, что в каком-то моменте она права. За богатыми невестами бегают халявщики, но это не моё. — Я сам вполне в состоянии себя обеспечить. И, если всё это дело с возвратом наследства не выгорит, то вполне смог бы обеспечить и тебя.

— Вот ты как раз говоришь слова, которых я больше всего боялась, — тяжко вздохнула она. — Я теперь ещё больше боюсь, что, если на меня сейчас свалится это богатство, ты отдалишься от меня.

— Ха! Не дождётесь! — торжественно заявил я. — Я помогу тебе отправить все эти сокровища в трубу, а потом начну тебя обеспечивать, как настоящий мужчина!

Настя на мою не совсем уместную шутку промолчала и отвернулась к окну. Попытка вывезти ситуацию на юморе с треском провалилась.

— А если серьёзно, Насть, ты мне очень нравишься, — сказал я, пытаясь как-то исправить ситуацию. А чтобы это сделать надо быть максимально искренним и открытым, женщины это чувствуют и ценят. — И дело вовсе не в богатстве или его отсутствии. Все эти дворцы и имения для меня значения не имеют. Я затеял всю эту борьбу за справедливость не для того, чтобы попытаться самому дотянуться до твоих семейных реликвий, а потому, что хотел добиться справедливости по отношению к тебе. Если честно, то да, мне немного дискомфортно от того, что у моей девушки будет дворец и огромная загородная усадьба, но для меня это не главный решающий фактор. Когда человек тебе дорог и близок к сердцу, то можно и в крохотной квартирке во дворе-колодце быть счастливыми. А можно иметь по сорок комнат на каждом этаже и душой быть друг от друга на самом деле гораздо дальше, чем позволяют размеры этого дома.

— Я хотела бы оказаться с тобой в той крохотной квартирке во дворе-колодце, — тихо произнесла Настя. — И не надо мне ни дворцов с сотней комнат, ни усадеб с гектарами парков.

— Я тоже, — ответил я. Посмотреть ей сейчас в глаза не было возможности, на загородной трассе движение уже было достаточно интенсивным.

Остаток пути до Ораниенбаумской колонии-поселения мы ехали молча. Нет, мы не поругались, повода для этого не было никакого. Просто каждый в своих мыслях. Я, например ехал и думал, готов ли я к более серьёзным отношениям? Конечно готов, но пока не совсем уверен, что их пора начинать. Парадоксально звучит? А может в свои неполные пятьдесят, находясь в теле молодого лекаря, я стал более осторожным? А если всё-таки всплывёт что-то, что сделает совместную жизнь невыносимой? Просто уже не хочется делать ошибок и прирастать к человеку намертво, чтобы потом оказалось, что надо выдирать с мясом и истекать кровью горечи потерь. Вот именно поэтому и не надо торопиться.

Просто пожить вместе какое-то время, как принято в нашем мире среди людей, побывавших в браке? В этом мире такой финт не прокатывает, я уже говорил об этом. Я даже предлагать такое не буду, Настя — девушка порядочная и из приличной семьи, правильных устоев.

— Ну что, не решилась идти со мной к Андрею? — спросил я, припарковав микроавтобус недалеко от центральных ворот колонии.

— Нет, — твёрдо ответила Настя и покачала головой. — Иди без меня, подожду здесь.

— Может лучше отвезти тебя тогда в Петергоф? Там меня в кафе можешь подождать, чем просто сидеть в машине.

— Не надо, — улыбнулась Настя и покачала головой, потом расстегнула сумку и достала толстую наполовину исписанную тетрадь. — Я подготовилась к ожиданию и взяла с собой тетрадь с расчётами, так что скучать не буду. Ты ведь, надеюсь, не на полдня к нему?

— На полдня меня туда не пустят, даже учитывая помощь, которую я оказал начальнику колонии и нескольким офицерам, так что сильно долго не задержусь. Привет передать?

— Не надо, — нахмурилась Настя.

— Ладно, не передам, себе оставлю, — хмыкнул я. — Двигатель глушить не буду, чтобы ты не замёрзла.

Я вышел из машины и направился к КПП. В рамках счастливого случая охранник меня узнал, но просто так пропустить отказался, чтобы не схлопотать по одному месту чем-то твёрдым. Правда он сам вызвался позвонить начальнику колонии, о чём я хотел попросить, но не успел. Парень долго набирал номер начальника, но тот так и не ответил. Тогда он позвонил его заму. Я так понял это тот, который пугал унитаз перед тем, как впустить меня в свой кабинет. Зам начальника сказал немедленно пропустить меня внутрь, а он уже встретит и проводит меня лично. Надо же, какие почести моей персоне.

— Будете смотреть? — спросил я молодого охранника, распахивая пакет, в котором нёс гостинцы для Андрея. — Скрывать особо нечего. Немного деликатесов и пара книг, даже напильника нет.

— Не, не надо! — замахал парень руками. — Мне это без надобности, а вам я доверяю. Можете проходить. Прямо до второго перекрёстка, потом справа будет административное здание.

— Да я уже в курсе, — улыбнулся я, забрал пакет и вышел из домика охранны.

Заместитель начальника колонии встретил меня на полпути, как и обещал. Сначала он настойчиво приглашал пройти к нему в кабинет, так как у него там имеется отличный гуляш из свиной шейки и армянский коньяк двадцатипятилетней выдержки, но я категорически отказался. Такой аргумент, что я за рулём и очень тороплюсь, не сразу, но помог. Офицер немного расстроился, что я отказался поддержать компанию, но больше не настаивал и проводил почти до домика, где находилась крохотная квартирка Боткина.

Сердце немного ускорило ход от предчувствия скорой встречи со старым другом. Надеюсь, у него есть холодильник, иначе большая часть того, что я несу, просто пропадёт. За один раз он столько не съест, разве что с кем-то поделится.

— Я вас впущу к осужденному и закрою снаружи, так положено, — сказал офицер, когда мы поднимались по лестнице на второй этаж. — Охранник придёт через час, чтобы вас выпустить. Это максимальное время для посещений. По протоколу положено постоянное присутствие охранника во время общения с осужденным, но мы пойдём вам навстречу и оставим одних, но только это строго между нами, никому об этом не говорите. Кроме меня и начальника колонии никто не должен знать.

— Я вас понял, спасибо большое, — сказал я и кивнул с благодарностью. Мы как раз стояли перед дверью.

— Возьмите мою визитку на всякий случай, — сказал он и протянул мне довольно скромный картонный прямоугольник, напечатанный явно за счёт конторы. — Если будут какие вопросы и пожелания — звоните.

— Спасибо, — я улыбнулся и спрятал визитку в нагрудный карман.

Офицер открыл дверь, пропустил меня внутрь и за моей спиной лязгнул замок. Из прихожей два на полтора метра шло три двери: миникухня, санузел и единственная комната, размерами чуть больше, чем купе в поезде, пусть и для богатых. Я открыл дверь в комнату. Андрей стоял спиной к окну, сложив руки на груди.

— Принёс? — спросил он первым делом, даже до того, как поздороваться.

— Обижаешь! — сказал я и достал из пакета контейнер с сыром.

Андрей отодвинул мою руку с контейнером в сторону и крепко обнял меня.

— Ты думаешь, что, если бы ты сыр не принёс, я бы не был рад тебя видеть, дурень? — спросил он, смеясь и хлопая меня по спине.

— Ну, мало ли? — ответил я, обнимая его в ответ и прижимая к его спине пакет с продуктами и контейнер, которые так и сжимал в руках. — А вдруг? И тогда получилось бы, что я зря прокатался.

— Садись вон на стул, — сказал Андрей, выпуская меня из объятий. — Он тут один, поэтому я посижу на кровати. Всё равно всё рядом. Вроде всего несколько месяцев прошло, а я уже так соскучился.

— Я тоже, — искренне ответил я. Хоть с Андреем была и мутная ситуация, но он успел доказать, что настоящий друг, а не просто знакомый или однокурсник. — Жаль, что всё так вышло.

— Если бы можно было всё отмотать назад, — Андрей вздохнул и грустно улыбнулся. — Каким же я был дураком! Ну чего в жизни не хватало? Денег полно, лимузины, катера, загородный дом свой, ну чего мне ещё не хватало? Только приключений на свою задницу. Проникся этой дурацкой идеей государственного переворота. Можно подумать, что от этого кому-то стало бы лучше. Только добавило бы власти тем, кто хотел к ней прийти, а остальным вряд ли.

— Ого, государственный переворот? — я удивлённо вскинул брови. — И почему я об этом не в курсе?

— Потому что у тебя проблемы с головой, Сань, — хмыкнул Андрей. — И на мой взгляд очень своевременно. Но, как мне кажется, ты решил пойти на попятную ещё до того, как на тебя покушались. Возможно, именно с этим покушение и было связано, они никого не отпускают из своих цепких лап.

— Почему эта информация ни разу не промелькнула во время посиделок с Царевским, Арсеньевым и Проскуриным? — развёл я руками. — Раз так получается, что это идейная антиправительственная ячейка?

— Да какая там на хрен ячейка? — захохотал Боткин. — Там в теме-то был только Арсеньев. Бугай был в качестве вышибалы, в дела не лез, а Проскурин — вообще отдельная тема. Это просто наёмный убийца на службе у Баженова. Был им точнее.

— Почему был? — решил я уточнить.

— Насколько я слышал, уже будучи в каменоломне погиб. Вроде как несчастный случай, но я в это слабо верю.

— Понятно, — кивнул я. — На одного головореза меньше.

— Ну да, — хмыкнул Андрей. — Империя по нему скучать не будет. Вот только вопрос, кто его убрал? Что-то с кем-то не поделил или оставшиеся на свободе идейные подчищают хвосты?

— Я тебе не смогу ответить на этот вопрос, — хмыкнул я. — Но вполне возможно, что убрали. Что-то я не слышал о регулярных несчастных случаях на рудниках.

— Скорее всего убрали, — задумчиво сказал Андрей. Он открыл контейнер, взял ломтик сыра, закинул в рот и закрыл глаза от удовольствия. — Только тогда получается, что идейных вдохновителей на свободе ещё достаточное количество и Баженов далеко не главный среди них. Иначе всё бы уже загнулось.

— Есть версия у нашей полиции, что колонию отравили только для того, чтобы убрать тебя, — решил я поделиться с Андреем такой информацией.

— Столько народу хотели уморить, чтобы меня достать? — Андрей выпучил глаза и перестал жевать. — Это что же за люди такие?

— Борцы за справедливость, мать их, — хмыкнул я. — Всё для людей, всё для народа.

— Ага, для людей! — Андрей всплеснул руками, чуть не опрокинув контейнер с сыром. — Нужны были им эти люди. Главная задача — развалить империю, а люди просто расходный материал.

— Ожиданно, — кивнул я.

— Давай лучше об этом не будем, — скривился Андрей, словно разжевал кусок лайма. — Так осточертели эти темы на всех этих допросах, собеседованиях. Хочется просто пожить, как обычный человек, порадоваться жизни и всем её прелестям, которые я не ценил.

— Это ты-то не ценил? — усмехнулся я. — Да ты ценил их круглосуточно на полную катушку!

— А мог бы ценить и дальше, если бы не влез во всё это дерьмо, будь оно неладно. Хрен с ними со всеми, что там у тебя ещё в сумке? Амулет не принёс?

— Издеваешься? — возмутился я.

— Шучу! — хохотнул Андрей. — Расслабься!

— Книги тебе полезные принёс, — сказал я, доставая два томика из пакета. — В том числе по медитации. У тебя теперь на это времени предостаточно, сможешь развить ядро до прежнего уровня или круче, пока здесь находишься.

— О, это дело, это давай! — он взял книги у меня из рук и уже не обращал внимания на другие привезённые деликатесы. — Такую я раньше не читал.

— А ты и не мог. Это я заказал небольшой тираж, а оригинал мне дал Виктор Сергеевич, любитель редкой секретной литературы. Ты ещё вторую почитай, она твои представления о лекарском искусстве перевернёт с ног на голову. Я сейчас этой методике учу других лекарей и знахарей. Даже слабаки теперь могут выйти на нормальный достойный уровень.

— Ничего себе! — Боткин с большим интересом начал листать переизданную мной книгу по воздействию тонкими потоками. — О таком я вообще не слышал.

— Я сделал копии с единственного оставшегося экземпляра, — с гордостью сказал я. — Остальные были сожжены больше двадцати лет назад, а автора предали анафеме. Теперь мне удалось эту методику легализовать. Так что пользуйся, изучай. Выйдешь на свободу, вернёшься к ремеслу. Сеть клиник твоего отца ждёт тебя.

— Это уж точно, — хмыкнул Андрей. — Ждёт не дождётся. Только отец уже сказал мне, что наследство мне не достанется.

— Он это от злости сейчас тебе сказал, — попытался я его успокоить. — Время пройдёт, он успокоится и простит.

— Сильно в этом сомневаюсь, — сказал Андрей и тяжко вздохнул. — Будь другом, засунь всё это в холодильник, что-то кусок в горло не лезет.

Я собрал всё съестное и пошёл на кухню, которая была чуть больше прихожей. Настолько минимального набора кухонной мебели и утвари я пока не встречал, но для небольшого холодильника место нашлось. Продукты я разложил без проблем, полки были почти пустые. Когда возвращался обратно в комнату, услышал, как во входной двери щёлкнул замок. Неужели уже час прошёл? Так быстро? Я глянул на часы, прошла только половина от положенного на посещение времени. Дверь тихо открылась и послышались осторожные крадущиеся шаги.

— Не понял, — тихо произнёс Андрей.

Я в этот момент находился спиной ко входу в комнату. Если это охранник, то его поведение очень странное. Он должен был открыть дверь и окликнуть меня, чтобы я выходил, но тот сделал шаг в прихожую и замер. Я сунул руку за пазуху и на всякий случай активировал не только защитную, но и ударную функцию медальона. Сделал я это не глядя, на ощупь, поэтому не уверен, какой режим активирован. Сделав шаг назад, я закрыл своим телом Андрея, который к этому времени тоже понял, что здесь что-то не так.

Послышался звук пары резких шагов и в дверном проёме возник человек в форме охранника, но на голове чёрная балаклава с небольшими прорезями для глаз. Неизвестный резко вскинул руку, из которой в нас полетел пучок ослепительных разрядов.