Глава 7

После посещения почти готовой к запуску клиники, мы решили найти какое-нибудь тихое кафе и посидеть поболтать. Настя предложила с её слов очень подходящее армянское кафе неподалёку от адмиралтейства. Чтобы нагулять аппетит можно сначала прйтись по набережной Невы или по Дворцовому мосту туда и обратно, полюбоваться видами на Зимний дворец и адмиралтейство.

Пока ехали по Невскому в ту сторону, оба молчали. Настя мечтательно улыбалась, глядя на яркие витрины магазинов. Я сначала не обращал особого внимания, потом решил поинтересоваться.

— Ты так интересно улыбаешься, — хмыкнул я. — Так впечатлило знакомство с Валерием Палычем?

— О-о, ну ваш Валерий Палыч тот ещё персонаж, — рассмеялась Настя. — Вы с ним точно не соскучитесь. Думаю, от него всё-таки будет гораздо больше пользы, чем какого-нибудь вреда. Я первый раз в жизни видела призрака сегодня. А такого, чтобы стал помощником для живых, так это вообще из мира фантастики, так просто не бывает. Но нет, ты не угадал, дело не в призраке.

Выдав всё это, она снова замолчала и загадочно посмотрела на меня в ожидании следующего предположения.

— Ремонт так впечатлил? — спросил я, надеясь, что теперь попал в десяточку.

— Ремонт реально чудесный, — кивнула девушка, а я внутренне торжествовал, что угадал. — Николай — человек от Бога. Такой строитель сможет в лучшем виде реализовать любой даже самый смелый проект. Вот бы его как раз привлечь к строительству медицинского института, второй Зимний дворец получится, даже лучше. Один твой кабинет чего стоит, ну шедевр же? Но ты опять не угадал!

Радостно выдав последнюю фразу, Настя снова замолчала и продолжила сверлить меня взглядом. Наверно слово «сверлить» здесь не употребимо, потому что от её взгляда веяло таким теплом, что хотелось расстегнуть пальто и сюртук. А я сидел в недоумении, что же тогда является причиной её мечтательной улыбки. Приходили в голову другие варианты, но я отмёл их в сторону и не стал озвучивать.

— Ну всё, — вздохнул я, признавая своё бессилие. — Я сдаюсь.

— Ты так и не понял, почему я так улыбаюсь? — спросила она, подняв одну бровь и не сводя с меня глаз.

— Нет, просвети.

— Потому что, когда ты меня знакомил с Валерием Палычем, ты назвал меня своей девушкой.

Господи, ну почему я такой деревянный, а? Ведь помню, как сказал это, сказал это осознанно, продуманно и даже специально рассчитывая на реакцию с её стороны, а сейчас эта мысль даже в голову не пришла! Ну вот как?

— Ну вот, — нарушила неловкую паузу Настя. — Теперь ты улыбаешься. Только твоя улыбка выглядит какой-то виноватой.

— Потому что я виноват, — хмыкнул я. И правда сам не заметил, что улыбаюсь. — Не угадал, вот и улыбка виноватая. Это она за меня извиняется.

— За то, что ты назвал меня своей девушкой? — вскинула брови Настя, изображая крайнее изумление.

— Нет, конечно, — хмыкнул я. — За то, что я в здравом уме и твёрдой памяти это сказал, а сейчас про это не вспомнил.

— Ну ты же не жалеешь, что это сказал? — решила на всякий случай спросить Настя.

— Нет, конечно, — ещё раз подтвердил я. — Я слова на ветер не бросаю.

— Я знаю, — улыбнулась девушка и нежно положила свою руку на мою.

Это было приятно. Вспомнил свои юношеские годы в прошлой жизни, когда такое прикосновение было в миллионы раз ценнее любых слов.

Я нашёл место для парковки неподалёку от адмиралтейства и заглушил двигатель. Прогуляться мы всё же решили по Дворцовому мосту, безветренная погода подсказала верный маршрут. По пути купили по стакану горячего чая с апельсином и облепихой, что обеспечит нас дополнительным теплом во время прогулки. Я запомнил, где находился этот киоск, зайдём обязательно за ещё одной порцией горячего чая по пути обратно, на улице не май всё-таки, а минус десять.

После неспешной прогулки по мосту с любованием пейзажами и незабываемыми фотографиями, мы потихоньку пошли в сторону намеченного кафе. Если бы по мосту просто шли, то вряд ли замёрзли, чай повторно не понадобился бы. Но, мы фотографировались на фоне Зимнего и адмиралтейства, поэтому чай понадобился. Очень удобно, кстати, об него руки греть.

Мы беззаботно болтали, рассказывая каждый о своём. Она делилась смешными и странными случаями из студенческой жизни, а я случаями с работы, фильтруя, естественно, разный экстрим, девушке на свидании такого не рассказывают. Ну или может позже, в другой раз, когда созреет. В общем хорошо и со вкусом провели время, мне очень понравилось. Я чувствовал, что Настя постепенно становится мне всё ближе. Я имею ввиду не физическое расстояние, ну вы поняли. Теперь это была уже не тяга старых воспоминаний, а моих личных.

Когда уже ближе к одиннадцати вечера я отвозил её домой, вспоминал, как она в прошлый раз звала меня на чай. Теперь точно не откажусь, зайду. Но, не на долго, завтра на работу, будет суетной, но очень приятный день, после которого люди приходят домой и валятся с копыт, как загнанная лошадь.

Настя на чай не позвала. Зато прощальный чмок пришёлся точно в губы. Коротко, но с чувством и настолько тепло, что оно пьянящей волной распространилось по всему телу за ту короткую секунду, пока её губы касались моих.

Четверг, утро, за дверью ряд внимательных глаз, ожидающих вызова. И когда их успели столько записать? Или просто решили прийти пораньше всем табуном? И это клиника для богатых! Чего вы там все разболелись то? Мне бы лучше ехать товар принимать, да проверять, правильно ли люстры развесили. Хотя последнее я доверил Валерию Палычу, надеясь на его принципиальную точность и ответственность. Они на пару с Николаем никому спуску не дадут. Должна ещё присоединиться Прасковья и контролировать выгрузку товара и его комплектность.

— А к вам уже можно? — раздался вопрос через приоткрытую дверь, когда я надевал халат.

Это мой самый любимый момент в начале рабочего дня. Не хватает у людей выдержки подождать, когда позовут, не полчаса же я халат надевать буду.

— Да, конечно, проходите пожалуйста, — ответил я и пошёл мыть руки.

Вошла женщина лет пятидесяти, какая-то зашуганная и почему-то прикрывала лицо руками, прижимая за компанию туда же вуаль от шляпки. Надо было просто вместо вуали на шляпку шторы блэкаут повесить и вопрос решён, руки свободны.

— Что с вами произошло? — невинным голосом поинтересовался я, догадываясь, что проблема находится где-то под руками.

— Господин лекарь, у меня это, — произнесла она и убрала наконец руки от лица.

Моему взору открылось покраснение кожи большей части лица с неровными, или как их ещё называют, географическими контурами. Умеренный отёк и болезненность при пальпации, подкожных уплотнений нет, локальное повышение температуры кожи в пределах красноты.

— Ну, тут в принципе всё просто, — сказал я. — Рожа лица.

— Чего? — воскликнула дамочка и состроила такое лицо, словно я послал её в пеший поход по детородным органам без запаса хлебо-булочных изделий.

— Ну вы может когда-нибудь слышали про рожистое воспаление? — спросил я, на всякий случай сделав шаг назад, чтобы мне не прилетело физически от пациентки в мгновение ока ставшей не особо уравновешенной.

— Про рожистое воспаление? — переспросила она, быстро успокаиваясь, видимо дошёл смысл сказанных ранее слов. — Так вы хотите сказать, что это рожа?

— Ну да, — пожал я плечами. — Рожа на лице. Звучит очень непривычно, зато точно и коротко.

— А вы знаете, — сказала она, сделав глаза щёлочками, — а я так и думала. Поэтому и прикладывала красную тряпку, а вчера ещё клевер на простокваше делала.

— Может клевер на кефире? — решил я уточнить. Такой рецепт самолечения я уже слышал однажды.

— Нет, на кефире не так получается, — поучающим тоном сказала пациентка. — А вот на простокваше гораздо нежнее.

— Помогло? — на всякий случай спросил я, хотя ответ уже был известен.

— Нет, — ответила она и потупила взор. — Ничего не помогает, вот и решилась-таки к вам обратиться. Тут соседка ещё говорила про мочу…

— Стоп! — сказал я, вытянув руку ладонью вперёд. — Дальше не надо. Температура была?

— Была, господин лекарь, — кивнула она, копаясь в воспоминаниях. Мне кажется я даже услышал их шелест. — В первый день, то есть позавчера. До тридцати восьми с половиной поднялась. Утром проснулась мокрая, как мышь после потопа. А потом ничего вроде. Ну больше, чем тридцать семь и два уже не было.

— Это хорошо, — кивнул я. — Всё правильно. Ложитесь пожалуйста сюда на стол. Головой в сторону окна, а не двери, подголовник там.

— А зачем ложиться-то? — спросила пациентка, снова поднимаясь, хотя перед этим уже почти легла. — Может лучше сидя?

— Ложитесь пожалуйста, — я переключился на интонации, с которыми принято разговаривать с маленькими детьми. — Всё будет хорошо, не беспокойтесь, мне просто так удобнее.

— Ну ладно, раз так надо, — согласилась она на уговоры и снова легла.

Я на всякий случай ещё раз демонстративно помыл руки, обработал антисептиком, словно собираюсь лезть в рану и только потом приложил ладонь к её лицу, где было максимальное покраснение. Женщина наблюдала за каждым моим движением, так что все эти предварительные манипуляции были сделаны не зря, оказывая на пациентку успокаивающее действие. Вот так-то вот, помыл и обработал руки — уже психотерапия.

Ну, берегись стрептококк, сейчас злой дяденька надаёт тебе по одному месту! В данном случае тонкие направленные потоки нафиг не нужны, я воздействовал широким и не особо сильным потоком по всей площади покраснения, плавно водя по ней ладонью, чтобы ничего не пропустить. Это уже не первое столкновение с рожей, что делать я знаю. Через пару минут неторопливой процедуры я убрал руку.

— Всё, можете вставать, — сказал я пациентке и подал руку, чтобы помочь.

— Это чё, всё что ли? — спросила она, удивлённо посмотрев на меня.

— Ну да, — улыбнулся я, чтобы успокоить и расположить её к себе. — Процедура закончена, можете слезать со стола. Давайте руку, я вам помогу.

— Господин лекарь ну а как же вот эти все пассы руками, заклинания? — начала возмущаться женщина. — А то что это такое, ладошкой по лицу погладили и всё, а где магия?

— Давайте я помогу вам встать, вы подойдёте к зеркалу и посмотрите на себя, — я старался говорить максимально спокойно, с расстановкой, всё с той же интонацией. — Болезнь побеждена, её больше нет, можете убедиться в этом лично. Просто надо подойти к зеркалу.

— Это возмутительно! — резко высказала пациентка и начала-таки подниматься. — Шарлатанство какое-то, я буду на вас жаловаться! А ещё все говорят, мол иди к нему, он хороший специалист, а он шарлатан!

В процессе всех этих приятных на слух высказываний, она слезла со стола и прямо так, босиком, потопала в сторону умывальника, где находилось ближайшее зеркало. Увидев своё отражение, она резко замолчала и начала себя придирчиво разглядывать.

— Чёт я не поняла, — снова начала она бормотать себе под нос. — Вы мне красноту пудрой замазали что ли?

Чтобы убедиться в правильности своей догадки, она открыла воду, намочила руки и начала интенсивно тереть по щекам. Краснота конечно появилась, но не та, что была, а просто от механического воздействия на кожу, тёрла она достаточно интенсивно.

— Ну я же говорила, вот оно! — радостно воскликнула она, увидев полученное растиранием покраснение кожи. — Вы шарлатан! И недолекарь! Никогда больше сюда не приду! Ещё и деньги за это безобразие платить! Накоси выкуси!

С последними словами она показала мне сразу две дули, шустро нырнула в свои ботильоны и вылетела из кабинета. Мы со медсестрой молча переглянулись. Я пожал плечами, а Света кивнула вслед пациентке и покрутила пальцем у виска.

— Ну, как говорится, весна близко, — хмыкнул я. — У некоторых сезонные обострения случаются раньше, чем у других.

Света сначала с недоумением смотрела на меня, переваривая мою фразу, потом до неё дошло, и она расхохоталась. В этот момент дверь снова открылась и показалась моська той самой пациентки с растёртыми щеками.

— Это вы надо мной ещё и смеётесь? — чуть ли не переходя на визг вскричала она. — Да я на вас жаловаться буду! В министерство!

— Как сочтёте нужным, сударыня, — спокойно ответил я и приветливо улыбнулся.

— Хам! — крикнула она на прощание и хлопнула дверью так, что из-под наличника что-то посыпалось.

— Какое же у вас терпение, Александр Петрович! — сказала Света, покачав при этом головой. — Я бы ей уже двинула чем-нибудь. Прямо по роже лица!

Сказав последнее, она снова расхохоталась. И снова приоткрылась дверь и появилось растёртое лицо.

— Все вы здесь хамы и бездари! — выкрикнула она и снова бахнула дверью. Посыпалось даже немного больше, чем в прошлый раз.

Я подошёл к двери и остановился прямо перед ней впритык, расположив лицо на уровне лица пациентки. Не прогадал, дверь приоткрылась ещё раз, и недовольная пациентка почти воткнулась своим носом в мой. Выпучив от страха глаза, женщина взвизгнула и убежала вдаль по коридору. Я закрыл дверь и выдохнул. Да уж, ситуация.

Света покачала головой и начала заниматься своими делами. Да, это было уже не смешно, детский сад, да и только. Зато пациентка наконец покинула наш кабинет окончательно.

Следующий пациент входил в кабинет с опаской, пытаясь по нашему внешнему виду определить, насколько мы реально опасны. Видимо показалось, что у нас в кабинете ему ничего не угрожает, интересно, как оно это определил?

— Здравствуйте, к вам можно?

— Да, конечно, проходите, — ответил я. — Угроза уже миновала.

— В смысле убежала, — поправила меня Света.

— Ну да, — кивнул я. — Убежала. Что у вас случилось?

Дальше всё пошло как обычно, я вылечил парню воспаление лобных пазух, и он счастливый ушёл домой. Надо будет, кстати, на кассе спросить, требовала ли пациентка обратно деньги за приём? За лечение рожистого воспаления она точно не стала платить, в этом я был уверен. Ну что ж, найдёт себе лекаря по профилю, будет с ним разбираться, кто прав, а кто нет. Я бы на следующий день на неё посмотрел, но это не тот случай, обратно не вернётся. А там, чёрт её знает, всё может быть.

Обед я заказал заранее, привычка обедать на месте уже была достаточно устойчивой, да и медсестру приучил, что это я лично обеспечиваю провиантом. Кроме тех не особо редких случаев, когда она предлагает накормить домашнятиной, которая мне нравилась больше любой ресторанной еды.

После обеда я, стараясь не сильно давить на акселератор, поехал на Фонтанку сорок. Работа здесь кипела. Рабочие разгружали грузовые фургоны и таскали мебель и медицинское оборудование, устанавливая его по местам. Припарковаться мне снова пришлось перед соседним домом, но это уже мелочи. В центре кипящего муравейника я заметил две фигуры, тыкающие пальцем, что и куда тащить. Это были Николай и Прасковья. А она молодец, быстро подключилась к работе и, что самое главное к руководству. Она быстро схватила момент, что мне нужен именно помощник во всех делах, а не просто человек, сидящий за столом перед входом в кабинет начальника. Увидев меня, она широко улыбнулась и начала пробиваться через потоки переносимой грузчиками мебели в мою сторону.

— Добрый день, Александр Петрович! — провозгласила она с расстояния, махая мне рукой и стараясь побыстрее до меня добраться. Я пошёл навстречу. — Это хорошо, что вы меня предупредили, что после обеда будете. Ваш кабинет уже практически готов и отбор персонала можно будет провести там. Я обзвонила всех желающих и сказала приходить к двум, так что у нас есть время сделать последние штрихи, идёмте наверх, в кабинет.

Мы, лавируя между грузчиками и строителями, поднялись на второй этаж и направились в сторону моего кабинета. Я уже предвкушал, каким же он будет в полностью готовом состоянии. Предчувствия меня не обманули, массивный резной деревянный стол вполне подошёл бы как минимум к кабинету князя. Обитая дорогим зелёным сукном столешница была очень приятной на ощупь. Рабочее кресло обито кожей идеальной выделки. Он было одновременно очень комфортным для отдыха и удобным для работы. На книжных полках шкафов у стены напротив уже теснились книги с позолоченными корешками, но осталось достаточно места, чтобы разместить и мои книги из небольшой личной коллекции.

— Тут есть ещё одна хитрость, — услышал я за спиной голос Николая. — Сейчас покажу.

Он повернул в шкафу одну книгу корешком вниз и шкаф, не касаясь полированного паркета, выдвинулся вперёд и плавно ушёл в сторону, освобождая проход. А за проходом находилась небольшая, но очень уютная комнатка, где можно было посидеть в большом мягком кресле в одиночестве или даже остаться на ночлег, что позволял уютный диван. Был тут и ещё один книжный шкаф с особенно редкими книжными раритетами. А самое главное — кофемашина по последнему слову техники и небольшой холодильник.

— Комната для медитации, — хмыкнул я. — Отлично.

— Александр Петрович, — послышался сзади голос Прасковьи. — Пришли первые желающие у нас работать, зовём?

— Зови, уже можно, — ухмыльнулся я, самостоятельно закрывая потайную комнату, вернув книгу в нормальное положение. — Посмотрим на этих смельчаков. А ты, Валера, молчи пока, не хулигань.