Глава 18

— Скажите пожалуйста, как вас зовут, уважаемый, — сказал я, сделав небольшой нажим на последнее слово. Если это слово правильно произнести, оно, наоборот, покажет максимальное неуважение и даже отвращение к собеседнику. Я постарался пройтись прямо по серединке, вызвав недоумение на лице жалобщика.

— Антон Александрович, — неуверенно промямлил он, словно еле вспомнил, что у него там в паспорте написано.

— Так вот, Антон Александрович, — не торопясь начал я, но как раз в тот момент, когда неприятный гость хотел ещё что-то ляпнуть. — Анна Семёновна Образцова является потомственным носителем особого дара, которым обладают единицы в мире. Мне очень повезло, что она теперь работает у меня, а вам очень повезло, что вы попали именно к ней, так как ваши насущные проблемы на приёме обычного знахаря должны были вынудить вас на некоторое время расстаться с исподним, иначе такой диагноз и не поставить.

— Александр Петрович, — сказал напряжённо жалобщик, уши его резко покраснели. — Я пришёл вовсе не с тем вопросом, который в итоге написан на этой бумажке. У меня очень страшная проблема с сосудами, а она написала, что там всё в порядке.

— Но, Антон Александрович, — улыбнулся я одними уголками рта и твёрдо смотрел ему в глаза, чтобы он понимал, что лишние гадости надо оставить в голове и не вываливать их изо рта. — Если Анна Семёновна написала, что в сосудах изменений нет, значит там всё в порядке.

— Но как там может быть всё в порядке? — воскликнул мужчина и возмущённо всплеснул руками. — Я же чувствую, как у меня в ногах что-то булькает и словно паучки под кожей бегают! Это же всё не просто так! А ещё периодически кровь в руках останавливается. Вроде течёт нормально, а потом останавливается! И руки сразу зябнуть начинают. А потом снова нормально течёт через какое-то время и руки мёрзнуть перестают.

— Ваши жалобы слабо напоминают сосудистые, — сообщил я ему радостную новость. Говорить сейчас вслух на что похожи эти жалобы человеку, находящемуся в таком взвинченном состоянии, я не рискнул, чтобы не разжечь новый поток ненужных слов. — Сегодня я, к сожалению, не смогу перепроверить результаты исследования, меня уже ждут студенты на лекцию. Давайте договоримся на завтра на утро. Вы сможете подойти к моей манипуляционной чуть раньше восьми утра?

— Да, конечно, — ответил мужчина уже в гораздо более спокойном тоне. — Я подойду. Надеюсь, что вы сможете решить проблему с моими сосудами.

— Разумеется, — сказал я и против желания приветливо улыбнулся. Если сейчас его грубо послать, то эта кучка будет источать такое количество неприятных запахов, что это может отразиться на репутации госпиталя не в лучшую сторону. Ещё по опыту прошлой жизни я научился правилу — не тронь и не будет вонять. Да и человеку похоже нужна квалифицированная помощь, правда нужны специалисты несколько иного профиля. Но сначала я всё-таки всё перепроверю. — Я обязательно найду выход из сложившейся у вас непростой ситуации, обещаю.

— Вот и отлично, Александр Петрович, — сказал жалобщик и улыбнулся уже как нормальный человек. На какое-то мгновение мне показалось, что всего этого словесного мусора только что не было. — Я слышал, что вы настоящий профессионал, но записаться непосредственно к вам на приём не получилось, мне сказали в регистратуре, что сначала я должен попасть к этой пиг… диагностичке, а только потом уже к вам.

— Всё правильно, было такое распоряжение, — кивнул я. — Завтра утром мы со всеми вашими проблемами разберёмся.

— Спасибо вам большое, Александр Петрович, — снова улыбнулся мужчина и неуверенно поднялся с кресла, словно хотел ещё что-то сказать, но не решался. — Значит до завтра? Я пошёл?

— Да, конечно, — кивнул я, снова приветливо улыбаясь. — Можете идти.

Мужчина раскланялся, что-то бормоча себе под нос и наконец-то вышел из моего кабинета. Когда дверь закрылась, я впервые за всё это время пожалел, что не догадался приделать на дверь изнутри мишень для дартс, в таких ситуациях это очень помогает. Или может хоть кофейную чашку об пол разбить? Жалко, специально заказывал для кабинета дорогущий ажурный фарфор. Я ограничился тем, что на чистом листе бумаги крупными буквами обозначил принадлежность жалобщика к рогатым парнокопытным, потом смял этот лист и запулил в мусорное ведро. Теперь можно смело идти читать лекцию, душевное равновесие восстановлено.

Я даже не опоздал, пришёл за пару минут до начала лекции. Все обучаемые уже заняли свои места в аудитории, подсчёт голов показал полное присутствие.

Уже дочитывая вторую лекцию подряд с небольшим перерывом, я вспомнил, что у меня сегодня после работы планируется неофициальный визит на высшем уровне. Мне предстоит общение с советником императора по внутренним вопросам, так официально звучит должность начальника контрразведки.

Надо к такому ответственному разговору соответственно подготовиться. Адрес тёщи градоначальника я узнал из журнала в регистратуре. Нашёл в списке и его фамилию, но в графе «адрес» обнаружил прочерк. Очень интересно. С одной стороны получается всё логично, но с другой — нарушение инструкций по заполнению жизненно важной документации. Я поднял глаза на регистраторшу, предоставившую журнал.

— Ничего не могу сказать по этому поводу, Александр Петрович, — пролепетала женщина, её щёки и уши начали наливаться краской. — Это была не моя смена, я не знаю, почему в этой графе прочерк, мы никогда так не делаем.

— В данном конкретном случае такое возможно, — улыбнулся я. — Но вы так никогда не делайте, договорились?

— Да, Александр Петрович, — закивала женщина и убрала журнал в ящик стола.

Уже сев в машину, я прикинул, как лучше проехать к дому Зои Матвеевны. Моя любимая кондитерская была практически по пути. Чтобы не идти в гости с пустыми руками я прихватил там самый нарядный тортик из имеющихся. Возможно, это было и излишне, но мне так комфортнее и спокойнее.

А тёща градоначальника довольно неплохо устроилась. Не такой уж и маленький двухэтажный дом смотрелся довольно нарядно, перед ним даже был небольшой палисадник с укутанными на зиму кустами роз. Судя по их количеству, в период их цветения здесь будет очень красиво. Когда у меня будет свой дом, обязательно скажу садовнику, сделать розовую аллею от ворот и до самого крыльца. Вспомнил, как выращивала розы моя бабушка в деревне, каких сортов у неё только не было.

Я вздохнул и постучал в дверь специальным молоточком. Дверь открыли довольно быстро, на пороге стоял дворецкий, которого явно предупредили о моём приходе.

— Добрый вечер, Александр Петрович, — сказал седоватый коренастый мужчина в ливрее дворецкого и поклонился. — Прошу следовать за мной. Если позволите, я понесу вашу коробку.

Я отдал ему коробку с тортом и вслед за ним шагнул внутрь. Пульс от предстоящей встречи сначала немного участился, но я быстро угомонил его с помощью бесхитростных дыхательных упражнений. Вот теперь я готов к встрече и к серьёзному разговору, который мне обещал князь Волконский.

Вместо рабочего кабинета, где обычно происходят серьёзные беседы, меня проводили в обеденный зал, где был накрыт стол и на входе в зал меня встречали Зоя Матвеевна и Михаил Игоревич. Их радостные лица больше подходили для празднования дня рождения как минимум. Глядя на них, я окончательно расслабился и выбросил из головы дурные мысли. Ну не будут так встречать человека, подозреваемого в государственной измене.

— Добрый вечер, Александр Петрович, — взяла на себя первой инициативу тёща градоначальника. — Проходите, присаживайтесь. Мои повара сегодня особенно постарались, когда я сказала им, что к нам в гости придёт лучший лекарь в городе Александр Петрович Склифосовский. Один из них, как оказалось, был с месяц назад у вас на приёме и остался очень доволен, теперь всех агитирует идти только к вам.

— Ну что вы, Зоя Матвеевна, — несколько смущённо улыбнулся я. Я же говорил, что испытываю дискомфорт от комплиментов. — В Санкт-Петербурге немало отличных лекарей, не уверен, что я лучший.

— Отличных-то много, — вздохнула женщина. — Но вы от них отличаетесь. Только благодаря вам у меня словно пелена с глаз упала. Я ведь больше десяти лет жила, как во мраке. Я ненавидела весь мир и боялась даже собственной тени, третировала близких людей, разогнала от себя всех, кто мне дорог, а теперь словно заново родилась, в семьдесят-то с лишним лет. У меня началась новая жизнь. Так что не пытайтесь преуменьшать свои заслуги, вы отличный лекарь и я вам очень и искренне благодарна. А теперь прошу вас оказать нам честь и отведать с нами новые блюда европейской кухни, приготовленные моими поварами.

— Сочту за честь присоединиться к вам, — расшаркался я перед тем, как сесть за стол.

Когда мой стул придвинули к столу, а в тарелке появился первый кусок чего-то загадочного и ароматно пахнущего, я себя почувствовал бедным художником на Титанике. В моей семье культура приёма пищи тоже вроде не хромает, но столько столовых приборов я видел только в кино в прошлой жизни. Чтобы не ударить в грязь лицом, я сначала сделал вид, что наслаждаюсь божественным ароматом и созерцанием блюда, а сам проследил, какую вилку и какой нож надо взять в первую очередь.

Хорошо, что Зоя Матвеевна не ждала, когда я начну трапезу первым, в отличие от князя, который исподволь наблюдал за мной. Надо отдать должное старой закалке контрразведчика, он следил настолько профессионально ненавязчиво, что не опытным глазом это было и не понять, но я это уловил и продолжал себя чувствовать дискомфортно. В какой-то момент захотелось даже сделать назло и начать рвать мясо руками, но я сдержал дикарский порыв и продолжал степенно отрезать по маленькому кусочку и не торопясь пережёвывать, смакуя каждую молекулу.

От предложенного вина я на стал отказываться, но сам его лишь пригубил, не забывая, что я сюда приехал за рулём. Да и вообще в такой компании лучше сохранять трезвый рассудок, а то мало ли что. Во время позднего обеда мы поддерживали неторопливую светскую беседу о погоде в стране, достижениях внешней политики, то есть практически ни о чём, потому что там и нечего особо обсуждать, лишь сотрясение воздуха под аккомпанемент дружественных улыбок.

После застолья князь пригласил следовать за ним. Как я понял, именно для того самого серьёзного разговора. Зоя Фёдоровна осталась в обеденном зале, с нами не пошла. Я снова немного напрягся и вспомнил про дыхательные упражнения, стараясь изображать максимально расслабленный и беззаботный вид.

Мы вошли в кабинет, который видимо раньше принадлежал покойному мужу Зои Матвеевны, теперь же за стол сел князь Волконский и предложил мне занять кресло напротив.

— Александр Петрович, — начал князь после некоторой паузы. — Я не хочу вилять рядом, да около. Ещё раз повторю, что я считаю вас человеком порядочным, поэтому скажу прямо. Мне и Российской империи нужна ваша помощь.

— Ого! — не удержался я от возгласа. — Всё настолько серьёзно? Чем же я так могу помочь?

— Я думаю, что вы догадываетесь, — сказал он и выдал улыбку профессионального дипломата, наработанную за долгие годы службы у императора. — Для меня не является секретом, что вы друг бывшего, но осознавшего свою неправоту бунтаря Боткина Андрея Серафимовича. Для меня, кстати, до сих пор остаётся непонятным, как сын такого известного лекаря и владельца сети клиник, как Боткин Серафим Павлович, встал на такую кривую дорожку. Так вот, мои дознаватели обнаружили, что в глубине его памяти есть какой-то секрет, до которого не смогли добраться мои лучшие мастера души. Причём даже те, которые могут заставить дикобраза рассказать про похождения его предков динозавров. На скрытой в его мозге информации наложен неизвестный придворным магам блок, который не даёт ему выдать эту информацию, а нам откопать.

— Так, а чем же я могу здесь помочь? — удивился я. — Если он не может этого рассказать физически.

— Вы реально можете нам помочь, Александр Петрович, — вкрадчиво, как истинный контрразведчик сказал Волконский и снова улыбнулся. — Мы выяснили, что эту информацию из него можно достать, если он сам будет пытаться её изложить кому-то доверенному, близкому. Вы ведь продолжаете с ним общаться, верно?

— Да, я навещаю его пару раз в неделю, — ответил я. Зачем вообще это спрашивать, если ты и так знаешь все подробности? Очередная проверка? И это после того, как он сказал, что считает меня человеком хорошим и порядочным? Наверно просто профессиональная привычка не отпускает. — Вы скажите пожалуйста, чем именно я могу помочь?

— Во время процедуры дознания нужно ваше присутствие. Именно ваше, а не отца либо кого-то ещё из близких родственников. Им он не откроется, я это точно знаю.

— То есть я просто приду к нему, и он мне всё расскажет, так? — удивился я.

— Конечно нет, — покачал головой Волконский. — Ваше присутствие лишь поможет снять блок с закрытой информации, а заниматься этим будет лучший мастер души в империи. Да вы поймите, там скорее всего есть сведения о том, кто возглавляет всю эту смуту. Если мы её сейчас окончательно не остановим, неизвестно, что они дальше придумают и эта чума, в ликвидации вспышки которой вы принимали активнейшее участие, покажется обычной прогулкой по парку в ясную безветренную погоду.

— Я понял, — кивнул я.

— И ещё присутствует один момент, — сказал князь и снова сделал паузу, чтобы я видимо почувствовал важность этого самого момента. — Во время раскрытия этой тайны есть риск угрозы здоровью её носителя. Поэтому ваше присутствие особенно ценно, учитывая вашу высокую квалификацию лекаря, это может пригодиться.

— Вот значит как, — сказал я и нахмурился, обдумывая новые вводные. — То есть в процессе получения этой ценной информации он может умереть?

— Но вы же не дадите? — заговорщицки улыбнулся князь. — В ваших способностях я уверен. Вы поймите, что за раскрытием этих данных могут стоять тысячи жизней, которые вы тем самым можете помочь сохранить.

Уверен он, что я не дам ему умереть. Мне бы быть таким уверенным. Просто шантаж на высшем уровне. Дать другу надежду, а потом убить его якобы для того, чтобы спасти других. Обычное повседневное занятие. С моей стороны это чистой воды предательство, но с другой стороны и князя можно понять, он действует во благо империи и императора, то есть выполняет свою работу и долг перед Родиной.

Пока я сидел и обдумывал заманчивое предложение, князь с безучастным видом наблюдал за моей реакцией. Сейчас ещё немного и припишет меня к этим бунтарям за отказ в содействии. Значит отказаться тоже не вариант, да и его слова о том, что можно уберечь тысячи жизней наверняка не пустые. Если попытки внести смуту и организовать государственный переворот будут продолжаться, то много людей погибнет. А если переворот удастся, то стране однозначно грозит хаос и разорение. Эти выводы не с пустого места, мне было на чём убедиться, что так оно и будет. Значит мне просто нужно принять все меры, чтобы сохранить жизнь Андрею в момент его расставания с этой невероятно ценной и надёжно спрятанной информацией.

— Хорошо, я согласен, — скрепя сердце ответил я.

— Я в вас нисколечко не сомневался, — улыбнулся князь. Профессиональное враньё, я уже читал в его глазах размышления, что сделать со мной в случае отказа. — Вы подтвердили мои предположения, хотя некоторые мои коллеги не верили в положительный исход этих переговоров.

Зашибись! Они там ещё и тотализатор что ли устроили? Согласится или не согласится?

— Очень надеюсь, что я не пожалею о моём решении, — сказал я. — У меня к вам будет встречное предложение, гораздо более простое, чем-то, что предложили вы.

— Я сделаю всё возможное из того, что вы попросите, — очень убедительно пообещал князь. — В разумных пределах, разумеется.

— В моей просьбе нет ничего неразумного, — хмыкнул я. Уж торговаться, так торговаться, всё равно не чисто для себя это делаю. — Я хочу, чтобы после успешного получения засекреченных данных из глубин подсознания Боткина Андрея Серафимовича, его полностью амнистировали и дали свободу. По-моему, это вполне справедливая плата за такое испытание. К тому же он давно раскаялся и давал все возможные показания против известных ему бунтарей. Думаю, об этом вы прекрасно знаете.