Глава 8

Итак, в мой центральный процессор поступили новые вводные данные. Не все знахари могут устанавливать диагноз на основании магического сканирования, а обходятся только старыми добрыми методами типа анамнеза осмотра, пальпации и аускультации. Вот тебе и сюрприз. Это из той же оперы, как ты живешь себе спокойно и считаешь, что у всех людей пять пальцев на руке и к тебе вдруг приходит шестипалый. И всё, мир рухнул. Но тут-то дело не в количестве пальцев, которое не сильно мешает, а в организации рабочего процесса. Раз здесь нет рентгена, УЗИ, КТ, МРТ и всего такого прочего, значит надо обеспечивать лечебницы магическим диагностом. Час от часу не легче. Доложу этот вопрос на ближайшей встрече с Обуховым. Если я варюсь в этом котле и только сейчас узнал, то не исключено, что он об этом даже не подозревает.

После обеда мы с Константином Фёдоровичем занялись лечением сосудистой патологии. Обратил внимание, что пациентов со стенокардией сегодня не было. Видимо Оксана Фёдоровна всех своих уже прислала, а другие-то знахари даже не подозревают, что мы будем такое лечить. Надо сформировать новую листовку, в которой отобразить клинику ишемии миокарда. Или уже пора с этими листовками заканчивать, а составлять брошюру с рекомендациями по маршрутизации больных с разной патологией. А ведь всё так просто начиналось, увидел опухоль — отправь к Склифосовскому.

Уставший и обессиленный я поднялся к себе в кабинет и просто рухнул в кресло. А ещё надо собраться и поработать с бумагами. Эта листовка опять же. Брошюрой займусь чуть позже. Или даже подожду, когда наберутся другие заболевания, с которыми у нас есть проблемы.

— Что, Сань, притомился? — вкрадчиво прозвучал голос Валерия Палыча откуда-то из-под потолка моего кабинета.

— Да, Валер, есть такое, — вздохнул я и решил ненадолго закрыть глаза.

Сколько так времени прошло я не понял, но, когда Валера снова заговорил, я внезапно понял, что проснулся.

— Что ж ты себя так не бережёшь-то, Саш? — хихикнул призрак. — Уже на ходу практически засыпаешь.

— Горю на работе, Валер, — хмыкнул я и отлип от спинки кресла, оперевшись локтями на стол. Вспомнил, как в студенчестве умудрялся засыпать стоя в троллейбусе. Ну, раз проснулся, надо бы теперь и поработать.

— Тебе бы съездить куда-нибудь, — сказал Валерий Палыч.

— В ухо, например, да? — хмыкнул я.

— Можно и в лоб, но лучше в Крым, — снова захихикал призрак. — Погулять по горам, искупаться в море, отдохнуть как следует.

— Вот в пятницу утром поеду с Марией в Калининград, развеюсь заодно.

— За янтарём что ли? — спросил Валера. — В Балтийском море вода сейчас холодная.

— Да сейчас и в Крыму не искупаешься, — хмыкнул я. — Я столько не выпью. Мария хочет в какую-то старинную библиотеку попасть.

— А что, здесь «Незнайку на луне» в библиотеке не найти? — хмыкнул призрак. — Проблемы с детской литературой? Тогда я могу выручить. Буду Прасковье диктовать, а она — записывать, потом отдадим в типографию. Я детям часто книжки на ночь читал, многое близко к тексту помню.

— Если я правильно понял, ты не в курсе, что Мария не ребёнок? — спросил я.

— А кто она? Жеребёнок? — расхохотался Валера.

— Круче бери, — хмыкнул я. — Душа взрослой женщины переселилась в новорожденного младенца. Теперь ждёт, пока повзрослеет, чтобы появилась возможность жить самостоятельно. Почти шесть лет уже ждёт, ещё два раза по столько осталось. Вот ведь как бывает.

— Ты знаешь, — произнёс Валера, потом замолчал, а после затянувшейся паузы продолжил. — А лучше так как она попасть, чем как я вляпался. У меня один только плюс, я бессмертный теперь, мне умереть не от чего, как было мне сорок лет в восемьдесят пятом, так и осталось. А было бы уже восемьдесят, был бы дедушкой, а то и прадедушкой.

— Зато ты можешь увидеть, как я стану дедушкой, — улыбнулся я. — А тебе всё так же будет сорок.

— Перспектива, конечно, заманчивая, — усмехнулся призрак. — Только всё равно это бесплотное существование имеет больше минусов, чем плюсов. Я обычной человеческой жизни хочу, Сань. Женщину хочу обнять, детишек по голове погладить, на траве на опушке леса полежать, грибы собирать. Сижу тут, как вечный стражник, даже за пределы здания высунуться не могу. А так хочется жить, дышать, слоняться по ночным улицам.

— Мне наверно сложно это понять, как ты себя ощущаешь, хоть я и пытаюсь, — сказал я. — Валер, не хочу дарить тебе ложные надежды, но Мария сказала, что можно найти способ сделать тебя человеком. Наша поездка в Калининград может этот вопрос решить.

— А вдруг получится? — в голосе призрака появилась нотка надежды, которую я всё-таки подарил. — Удалось ведь этому графёнку перенести мою душу сюда и сделать призраком. Ты вот попал в тело молодого аристократа, Мария в младенца, вам больше повезло.

— Ага, мы такие разные и всё-таки мы вместе, — хмыкнул я.

— Жаль, что я с вами не смогу поехать, — сказал Валера и мне показалось, что я услышал, как он вздохнул. — Весёлая поездочка вышла бы.

— Может тебя как джина в лампу закатать? — хмыкнул я.

— А чё, Сань, давай! Я нисколько не возражаю! Ты только лампу подходящую найди, чтоб со всеми удобствами.

— И с застеклённой террасой? — решил я уточнить.

— Или лоджия хотя бы, чтобы было где сушить носки и труселя, — хихикнул Валера. — А может эта твоя Мария сможет меня хоть в какой-нибудь кувшин засунуть? Я даже пообещаю оттуда всю дорогу не вылезать. Ну только одним глазком в окошко буду смотреть и всё.

— И где ты видел кувшин с окошком?

— Сань, не придирайся к словам, — буркнул Валера и опять затих.

— Валер? — спросил я у пустоты через несколько минут.

— Не мешай, я мечтаю, — буркнул призрак откуда-то издалека.

— О чём, интересно? — хмыкнул я.

— В море в маске ныряю за крабами, а ты отвлекаешь, — проворчал Валерий Палыч. — Эх, вот было бы здорово, если у неё всё получится. Даже в собаку согласен. Ты любишь собак, Сань?

— Всегда хотел завести, да так и не решился, — сказал я. — Только в йорка не превращайся или шпица, не люблю этих.

— Лабрадор сойдёт? — поинтересовался Валерий Палыч.

— Вполне, — кивнул я. — Ладно, всё, не мешай мне, поработать надо с документами.

— Всё, всё, молчу, — сказал Валера и наступила тишина.

За эти дни мы уже получили немало информации по сосудистым заболеваниям, которую можно и нужно систематизировать, но пока что это лишь крупинка в большой куче, работать по-хорошему только начали. Я решил завести специальный журнал, куда буду вносить информацию, полученную за день. Раз уж собрался первым в Российской империи написать монографию, значит и подготовиться надо основательно, чтобы в комментариях тапками не закидали.

Так, ещё нужна листовка для знахарей по ишемической болезни сердца. Внезапно меня осенило. Что у нас преимущественно поражает атеросклероз? Да ежу понятно, что артерии. И понятное дело, что все. Но какие ещё важные сосуды пока ни разу не упоминались? Правильно, артерии шеи и головного мозга. А вот это вообще страшная тема и ей скорее всего никто не занимается. Возможно, над этим работает Гааз, но я к нему с расспросами не пойду по понятной причине, отпадает. Симптоматика здесь весьма разнообразная. Можно просто посоветовать сканировать сонные артерии всем пациентам старше пятидесяти, что тоже не особо-то легко осуществимо. Но, главное хоть с чего-то начать.

Я всё сидел, окопавшись в тетрадях и записях, хотя глаза уже давно на это всё не смотрели. Можно было встать и уйти, но я ждал звонка Насти, она должна была позвонить, когда освободится. Мы уже даже успели ещё раз обсудить с Валерием Палычем лампу Алладина и другие возможные способы транспортировки бесплотных духов на дальние расстояния, когда наконец зазвонил телефон.

— Саша, я освободилась! — прозвучал жизнерадостный голос Насти, я даже начал немного завидовать. — Я уже почти дома, приезжай!

Я не спеша собрался, оделся и выехал в её сторону. Совсем забыл про вечерние пробки, которые замедлили процесс доезда до её дома. В итоге я подъехал, когда она уже снова вышла из парадной. Погода сегодня была замечательная, что является редкостью в северной столице, и мы решили этим воспользоваться и прогуляться.

Ходили по Невскому, болтали на отвлечённые темы, потом зашли в кафе, чтобы выпить безалкогольный глинтвейн и согреться. Прямо там на диванчике я и задремал. Настя меня с трудом растолкала, я отвёз её домой и поехал домой сам.

Всё-таки неплохо иногда уматываться так, чтобы в итоге лечь спать пораньше. Зато сегодня утром встал как следует выспавшимся, с инициативой поддерживал разговор за завтраком. В кои то веки родители смогли услышать от меня рассказ о моих достижениях и размышлениях.

В манипуляционный кабинет торопился, как никогда, но всё равно раньше князя прийти не удалось. Он и его изгнавшая нетрадиционным путём демонов сопровождающая уже сидели под дверью и радовались моему появлению.

— Доброе утро, Михаил Игоревич! — приветствовал я пожилого пациента с высокой должностью соответствующим его рангу поклоном. — Прошу прощения за задержку.

— Бросьте, Александр Петрович, — махнул он рукой и улыбнулся. — Это просто мне старому хрычу не спится, вот и пришёл в такую рань. И вам доброго утра и отличного дня!

— Как сегодня ваше самочувствие? — поинтересовался я, когда мы уже были в кабинете.

— В тот день немного побаливало к вечеру, — ответил князь. — Но я выпил таблетки, что вы мне давали, и всё прошло. На следующий день был небольшой дискомфорт, а сегодня утром проснулся, как здоровый человек, даже идти никуда не хотелось. Это уже больше Зоя Матвеевна настояла, сказала, что надо делать всё, как сказал Склифосовский, он плохого никому не пожелает и не посоветует. Вот я и пришёл, чтобы довериться вашим рукам.

— Спасибо за доверие, Михаил Игоревич, — улыбнулся я ему в ответ на комплимент. — Я вас не подведу. Располагайтесь.

В этот раз я всё распланировал и никуда не торопился, поэтому можно спокойно просканировать его в поисках метастазов. Как я в принципе и ожидал, их тут был полный набор. Три узла в печени, по нескольку мелких в обоих лёгких и явные изменения лимфоузлов вдоль брюшного отдела аорты и в брыжейке. Работы непочатый край, дай Бог за месяц это всё убрать. Но я постараюсь сделать это быстрее, тем более что он хорошо переносит процедуру.

Катя погрузила Волконского в глубокий сон, и я начал процедуру с доработки основной опухоли. Общий желчный и Вирсунгов протоки, которые я модифицировал в прошлый раз, были проходимы, стенка достаточно толстая и плотная, в доработке не нуждается. Пучок магической энергии направился в сторону оставшейся части новообразования, планомерно удаляя зловредные такни сантиметр за сантиметром. Периодически начинали кровоточить питающие опухоль сосуды, но я это быстро останавливал, так что общая кровопотеря сравнима с удалением зуба.

Когда новообразование было удалено мной полностью, энергии в ядре оставалось даже больше половины, поэтому я приступил к зачистке лимфоузлов. Удалось за одну процедуру убрать все, которые мне хоть чем-то не понравились. Так это получается, что остались только метастазы в печени и лёгких. Большими размерами они не отличались, значит я смогу расправиться с ними за пару процедур. Значит ни о каком месяце лечения речи уже не идёт.

— Александр Петрович, а много ещё осталось удалять? — спросил Волконский, когда Катя вывела его из операционного сна.

— По количеству и распространённости немало, но узлы небольшие и хорошо поддаются, так что за пару процедур, возможно, закончим, — ответил я, помогая ему встать. — Ну может максимум три. Вы располагаете таким временем? Процедуры будем делать два раза в неделю.

— Это получается, что следующая неделя и всё? — уточнил князь.

— Скорее всего да, — кивнул я.

— Ничего, подождут, — махнул он рукой. — С возрастом начинаешь понимать, что мир без тебя не рухнет. Ведь если бы я не занимался этой болячкой изначально, меня бы уже давно отнесли вперёд ногами, и Российская империя в ад не провалилась бы. А сейчас все смогут немного подождать.

— Отлично. Тогда жду вас так же утром в понедельник. Только я вас очень прошу, не приходите в семь утра.

— Постараюсь, — рассмеялся Волконский. — Буду себя сдерживать.

— Я его к кровати привяжу, — сказала тёща градоначальника. — В семь отвяжу, тогда он как раз к восьми и приедет.

Так и хотелось сказать «совет вам да любовь», еле сдержался. Даже представил, как она приковывает его к спинке кровати пушистыми наручниками. Прям голубки, да и только. Ну а что, любви все должности покорны. Тьфу ты! Возрасты.

— Вот и отлично, — сказал я уже вслух и сдержанно улыбнулся, стараясь не ржать. — Жду вас в понедельник к восьми.

Всё оставшееся время до обеда я занимался в основном медицинской сортировкой. Первичных пациентов не с сосудами было процентов двадцать, не больше. И трудно выполнимых задач среди них не было, разве что только артриты к весне разыгрались, один пришёл с подагрическим артритом суставов левой стопы.

Выраженная хромота сразу бросилась в глаза и особенность походки подсказала мне, что основная проблема находится в первом плюснефаланговом суставе, который пациенты называют «косточкой возле пальца». Он при ходьбе ставил ногу, стараясь не нагружать эту часть стопы. Пациент по моей просьбе снял ботинок и носок, моя версия подтвердилась.

Плюснефаланговый сустав выражено отёчен, гиперемия, выраженная болезненность при пальпации. Сканирование показало наличие свободной жидкости в оболочках сустава, полосовидные отложения мочевой кислоты, обогащение кровоснабжения за счёт пареза (частичного паралича) сосудов.

Лечебная процедура заняла не более пяти минут. Самым сложным оказалось объяснить, что надо резко ограничить поступление белка, чтобы снизить концентрацию являющейся продуктом распада белка мочевой кислоты в крови.

— Господин лекарь, — начал возмущаться немолодой мужчина. — Но я не могу без мяса! Я каждый день в обед ем стейк средней прожарки и так продолжается много лет. Тут мы ещё немного похулиганили на днях, приехал брат из Воронежа и мы жарили по вечерам шашлыки. Каре барашка, приготовленное на углях — это чудо! Ну как можно это не есть?

— Если вы будете продолжать в том же духе, болезнь очень скоро к вам вернётся, — пытался я ему доказать свою правоту. — В вашем организме нарушилось расщепление белков и, если продолжать есть мясо в прежних количествах, вы никогда не выздоровеете, а будет становиться только хуже и хуже.

— Это что я теперь, должен вегетарианцем стать? — чуть не плача спросил он.

— Полностью отказываться от мяса совсем не обязательно, — сказал я, решив его немного порадовать. — Достаточно будет уменьшить его количество в рационе. Можно, например, есть на обед стейк вдвое меньших размеров. Убрать мясо и другие богатые белком продукты из ужина, избегать копчёности и жареное.

— Не понял, мне стейк варить что ли? — выпучил глаза уже было обрадовавшийся мужчина.

— В идеале да, — улыбнулся я. — Можно потушить или сделать длительного томления в специях. Но если вы себе такой вариант не представляете, жарьте, но не до обугливания. И потихоньку переходите на другие способы приготовления. Например, на пару.

— На пару? — вскинул брови мужчина. — Может туда ещё и брокколи добавить?

— Было бы неплохо, — кивнул я.

— Я тогда лучше сделаю прорубь на Неве и уйду под лёд. Это уже перебор, господин лекарь, я так жить не смогу.

— Все так говорят поначалу, а потом привыкают, мясо даже заставить съесть сложно. Так что если вы заинтересованы в победе над заболеванием и хотите нормально ходить, то к этим рекомендациям надо прислушаться и выполнять.

— Понял, господин лекарь, — сказал мужчина и понуро направился к двери.

— И не забывайте пить таблетки, что я вам дал, — сказал я ему вслед. — А на повторный осмотр жду во вторник утром.

Мужчина бросил на меня грустный взгляд и молча закрыл за собой дверь. Думаю, тут всё понятно. пока не болит он не будет соблюдать никакие рекомендации и таблетки скорее всего выкинет в урну по пути. А вот когда болезнь снова припрёт его к стенке, он снова прибежит, а точнее приползёт и будет умолять типа «дохтар памагити!» А чем хуже всё запущено, тем сложнее помогать, но они об этом уже и не думают.

Когда пытаешься объяснить, что надо делать именно так, а вы так не делали, теперь всё очень плохо, начинается следующий этап под названием «вы Гиппократу клятву давали!». Тоже довольно распространённый аргумент, особенно когда пытаешься объяснить пациенту, что он сам виноват в том, что произошло, это не плоды безответственности врача. И их абсолютно не волнует, что ты с Гиппократом лично не знаком и ничего ему не давал. Слава Богу, что таких немного, но голосят на всю улицу чаще всего именно они.