Глава четырнадцатая · Диана

Десять причин встречаться со мной

Ровно шестьдесят минут спустя я плавной походкой захожу в квартиру Шейна и почти трагически вздыхаю.

– Малыш, ты не представляешь, как я сейчас зла! Ладно бы она отравилась или еще что, но просто кинуть меня ради парня? Мы этот вечер несколько недель планировали. Я вечность не была в Бостоне. Я так ждала нашей вылазки, так хотела потанцевать, а теперь… – Я делаю вид, что только сейчас заметила парочку, сидящую у Шейна на диване. – Ой. Простите. – Я оборачиваюсь к Шейну: – Сегодня, значит?

Я потрясающая актриса.

– Ага, – он с трудом сдерживает улыбку. – Я же тебе сказал, когда мы по телефону говорили.

– Точно, прости. Слушала вполуха. Мне же надо было привести себя в порядок.

Я взмахиваю руками, указывая на облегающее черное платье. Оно полностью открывает спину и смотрится чертовски сексуально – как и я сама, по моему скромному мнению. Волосы собраны в высокий узел на макушке. Губы покрыты кроваво-красной помадой. В ушах – длинные серьги, босоножки с ремешками крест-накрест подчеркивают загорелые ноги. Каблуки высокие, но танцевать на таких можно (хотя, пожалуй, я могу танцевать в чем угодно).

Я окидываю бывшую Шейна оценивающим взглядом. Она абсолютно шикарна, но ничего удивительного в этом нет. У нее блестящие темные волосы – прямые, но густые. У нее безупречные черты лица и такая же безупречная кожа. Пухлые губы и карие глаза, а на меня она смотрит с неприкрытым любопытством. И с капелькой раздражения – готова поклясться, что мне не показалось.

– Привет! – я радостно улыбаюсь парочке. – Я Диана. Простите, что вот так ворвалась.

Бывшая Шейна улыбается в ответ. Что бы она ни чувствовала, теперь ее лицо приняло дружелюбное выражение.

– Я Линси. А это Тайрик.

– Приятно познакомиться, ребята. – Я поворачиваюсь к Шейну: – Пожалуйста, скажи, что у тебя есть алкоголь. Мне очень надо выпить.

– Что будешь?

– Ты знаешь, что мне нравится, – лукаво откликаюсь я, усаживаясь на выдвижную часть дивана. Склонившись, я начинаю расстегивать ремешки и мельком поглядываю на гостей Шейна.

– Никакой верности, – говорю я им.

– Что? – не скрывая веселья, переспрашивает Тайрик. Он привлекательный парень. У него бритая голова и приятная улыбка, но до Шейна ему далеко.

– Я про свою лучшую подругу. Никакой верности. Бросила меня сегодня ради мужчины, – я вздыхаю. – У них медовый месяц. В прямом смысле, они только что поженились.

К моему удивлению, Линси тут же кивает.

– Точно. Люк.

На мгновение я замираю, но потом спохватываюсь, что она наверняка знакома с друзьями Шейна. Значит, о Райдере надо говорить осторожно.

– Ага, моя лучшая подруга Джиджи вышла за него замуж, – отвечаю я. – Очень романтично и все такое. Но теперь их водой не разольешь – она во второй раз за три недели отменила наши девчачьи планы.

– А в какой клуб вы собирались? – спрашивает Тайрик.

– «Туман». По пятницам вход для женщин бесплатный.

Да, я не просто так явилась, я провела исследование. Я же не любитель какой-нибудь.

Тут возвращается Шейн. Он слегка усмехается, и, заметив, что у него в руках, я понимаю почему. И мне приходится прикусить язык, чтобы не заворчать.

– Виски. Чистый. Все как ты любишь, – он изгибает бровь.

Ах, вот как. Он знает, что я не выношу вкус виски. Говнюк. Я дала ему карт-бланш с напитками, потому что думала, что он придумает что-нибудь милое, чтобы Линси ревновала. Например, принесет мне винный кулер, а в нем будет торчать крошечный зонтик.

Я беру у него щедро наполненный округлый бокал. С широкой улыбкой делаю глоточек и стараюсь сдержать рвотный позыв.

Виски комнатной температуры – просто гадость.

– Так вот что ты предпочитаешь. – Тайрик явно впечатлен. – Никогда не встречал женщину, которая пьет чистый виски.

– О да. Обожаю. Такой уж у меня вкус. – У меня в желудке настоящий пожар. Вот что получаешь, оказывая Шейну Линдли услугу.

– Детка, дай-ка я тебе помогу.

С этими словами Шейн опускается на колени и расстегивает мою вторую босоножку.

Я чувствую, как бегут мурашки по ноге, как начинает покалывать бедра.

– Спасибо. – Голос мой звучит немного хрипло.

Его рука замирает на моей лодыжке. Он слегка поглаживает ее, а потом усаживается рядом со мной на диване. Он слегка расставляет ноги и притягивает меня ближе, приобняв мускулистой рукой. Он приятно пахнет. Мылом и сандаловым деревом, с ноткой пряного геля после бриться.

– Знаю, ты расстроилась из-за клуба, но мне, как видишь, жаловаться не на что, – он склоняется к самому моему уху. – Выглядишь чертовски привлекательно.

Он шепчет, но я знаю, что Линси с Тайриком точно его услышат.

– Спасибо, милый, – я слегка поворачиваю голову, и внезапно наши губы оказываются на расстоянии нескольких миллиметров.

Сердце у меня чуть не переворачивается в груди, и на мгновенье мне кажется, что сейчас Шейн меня поцелует. Но он только улыбается и подмигивает. Его рука продолжает лениво скользить по моей, лаская голое плечо.

Я сглатываю.

– Ну, ребята, так чем вы занимались перед тем, как я заявилась сюда?

– Да ничем особенным. Просто болтали, обсуждали новости, – откликается Шейн.

– Вы ведь вместе в старшей школе учились, верно? – спрашиваю я, поглядывая то на Шейна, то на Линси. – А ты? – я поворачиваюсь к Тайрику. – Ты тоже из Вермонта?

Тайрик качает головой.

– Я из Бостона. Учусь в Бостонском университете.

– Здорово. Что изучаешь?

– Кинезиологию[16].

– Серьезно? Я тоже! – восклицаю я.

– Да ладно. Ты спортсменка?

– Чирлидерша.

Линси с вежливой улыбкой присоединяется к разговору:

– Как замечательно. А я учусь в колледже исполнительских искусств. У нас нет команд из национальной ассоциации студенческого спорта, так что я мало об этом знаю, но ведь чирлидинг теперь причисляют к спорту?

– Нет. – Не знаю, намеренно она ведет себя как стерва или нет, но именно таковой она и кажется. Тем не менее я улыбаюсь в ответ. – А следовало бы. Мы работаем на разрыв.

Впрочем, она не первая, кто – специально или нет – намекает, что чирлидинг официально не является «спортом». Студенческая ассоциация его не признала, и это просто ерунда. Кто способен серьезно сказать, что чирлидеры не спортсмены? Мы столько тренируемся. И мы чертовски гибкие. Блин, я могу исполнить такие кувырки, к которым спортсмен вроде Шейна и подступиться не сумеет. Конечно, несправедливо говорить, что чирлидинг строже хоккея. Однако все мы спортсмены, и мы требуем признания, вот и все.

В Брайаре очень конкурентоспособная программа для чирлидеров. Как только начинается учебный год, мы приступаем к делу. Работаем на износ, тренируемся на пределе возможностей – готовимся к ноябрьским региональным соревнованиям. Потом, если повезет пройти дальше, – к весенним национальным соревнованиям.

К моему удивлению, тут за меня вступается парень Линси:

– Вот точно. У нас потрясающий отряд.

– Ты играешь в футбол за Бостонский университет? – спрашиваю я.

– В баскетбол. И послушай, то, что вытворяют эти женщины в перерыве между таймами, просто невероятно.

– Поверь мне, я знаю. В Бостонском отличная подготовка. В прошлом году они чуть не вытеснили нас на региональных соревнованиях. – Я поглядываю на Линси. – Что насчет тебя? Шейн сказал, ты занимаешься балетом?

Она кивает.

– Я тренируюсь в Консерватории Либерти в Коннектикуте.

– Ой, это просто потрясающе. У них прекрасная программа. – Я тянусь к бокалу, но потом вспоминаю, что в нем. Так что бокал остается нетронутым на журнальном столике, а я незаметно убираю руку. – Я сама занималась балетом до четырнадцати лет.

– Правда? – Кажется, мне удалось ее заинтересовать. – А почему бросила?

– Он слишком… – я запинаюсь, потому что чуть не сказала «претенциозный». – Жесткий, – мне удается подобрать правильное слово. – Я считаю себя дисциплинированной, но была не готова дать балету столько, сколько он требовал. Как и гимнастике. В детстве я мечтала выступать на Олимпиаде. А потом поняла, что в этом случае у тебя просто жизни не будет. Надо жить и дышать гимнастикой. Честно говоря, мне больше нравится учить, чем выступать самой. Я преподаю в детском лагере для чирлидерш этим летом и такое удовольствие получаю!

Линси морщит носик.

– Я бы ни за что не смогла преподавать. Я не настолько терпелива, особенно с детьми. Меня раздражает, когда я вижу их ошибки.

Ее слова меня не удивляют. У меня стремительно формируется мнение о бывшей Шейна, и оно не слишком лестное.

– А я не против, – говорю я. – Дети, конечно, часто ошибаются, но ведь они еще маленькие. Зато им так хочется научиться новому. Я обожаю наблюдать, как они осваивают разные навыки – меня ничто так не радует.

Она пожимает плечами.

– Мне больше удовлетворения приносит работа над собственными навыками.

Я остро чувствую, что пальцы Шейна до сих пор поглаживают мою руку. Когда я заканчиваю свою пламенную речь, он склоняется и проводит носом по моей шее, а потом быстро целует в щеку. Он очень ласковый, и меня это сбивает с толку. Кроме того, от него так хорошо пахнет, что я едва держу себя в руках.

– Готова поспорить, ты скучаешь по танцам с этим парнем, – шутливо подначиваю я, ухмыляясь Линси, и похлопываю Шейна по бедру. – Его же не вытащить с танцпола.

Она удивленно застывает.

– Правда?

– О да. Собственно, так мы познакомились. Он очистил весь танцпол и пытался меня привлечь танцем. Исполнил соло и все такое. Малыш, расскажи ей.

Шейн слегка поворачивает голову, уставившись на меня. Вид у него такой, будто он отчаянно хочет меня прибить, но потом он застенчиво улыбается и обращается к парочке на диване:

– Да, я показал себя настоящим придурком.

– Неправда, это было очень мило. – Я беру со столика виски и, собрав всю силу воли в кулак, делаю уверенный глоток.

Мысль управляет материей. Надо просто притвориться, что виски не обжигает мне горло и не разливается по желудку раскаленной лавой. Я выпила уже где-то четверть бокала и слегка захмелела.

Я протягиваю бокал Шейну.

– Хочешь?

– Не-а, мне и пива хватит.

Говнюк.

– Я хочу услышать историю целиком, – заявляет Линси.

Тайрик фыркает.

– Брат, я тоже. Ты серьезно выдал какой-то безумный танец, чтобы завоевать девушку?

– Да не то слово, – отвечаю я за Шейна. – Мы были в каком-то латиноамериканском клубе в Бостоне. Название не помню, но это случилось как раз после победы в «Замороженной четверке». Мы все пошли отпраздновать. Шейн к тому моменту несколько месяцев пытался меня покорить.

– Не так долго, неправда. Всего-то разочек пригласил на свидание.

– Конечно. Разочек каждый месяц, начиная с сентября. Он был очарован, – я ухмыляюсь Линси и Тайрику. – Я все время отказывала, и его попытки становились все отчаяннее.

– Не отчаяннее, а упорнее, – встревает Шейн. Он притворно-сердито поглядывает на меня, но я-то понимаю, что никакого притворства тут нет.

– Он отправлял мне сообщения. Такие дурацкие, вы не представляете. Типа «десять причин встречаться со мной».

Тайрик фыркает и чуть не давится пивом.

– Какие были причины?

– Все уже не помню, – я делаю вид, что напрягаю память. – Некоторые были нелепые. Например… В постели я могу продержаться целых двадцать минут.

Тайрик сгибается пополам от смеха. Линси даже не улыбается.

Я заметила, что она вообще не очень забавная. Это не так плохо. Не у всех такое блестящее чувство юмора, как у вашей покорной слуги. Но мне порой некомфортно с серьезными людьми. Они слишком напоминают мне мою мать, которая вообще не понимает значения слова «шутка».

– Там были и романтичные причины, – возражает Шейн, пока я не стерла его эго в порошок. – Помнишь, я говорил, какой я добрый и сострадательный?

– И то верно. Говорил. И был прав.

– Я сказал, что знаю, как надо относиться к женщине, что я очень галантный.

– Тоже верно, – я пожимаю плечами. – Но главной причиной было то, что он хорошо танцует, и в тот вечер я ему сказала, что он блефует. Мол, давай, удиви меня. И вот Шейн подходит к диджею и просит его поставить какой-то дурацкий трек, совершенно жуткий поп-ремикс с рэпом, что-то из «Прозза Рачности». А потом выходит на середину танцпола и начинает исполнять «движения», – я изображаю кавычки. Теперь и Тайрик, и Линси смеются. – Это было очень мило.

– И все меня подбадривали, – добавляет Шейн. Ему явно нужна группа поддержки для такого сюжета.

– А потом он подлетает ко мне, протягивает руку и говорит: «Можно пригласить тебя на танец?»

Тайрик снова смеется.

– Это было либо очень постыдно, либо очень ловко.

– Определенно ловко, – Шейн берет меня за руку и переплетает наши пальцы. Но, когда парочка напротив на нас не смотрит, нажимает большим пальцем на центр моей ладони. Это предупреждение. – И посмотрите, каков результат. Думаю, ради такого стоило выставить себя дураком на глазах у всего Бостона.

Ладно, это и правда звучит романтично. Я замечаю, что веселье на лице Линси сменилось каким-то другим выражением… не уверена, каким именно. Она мастерски умеет прятать чувства.

– Так что, ты теперь танцуешь? – спрашивает она. Вопрос, видимо, должен был прозвучать как шутка, но голос у нее напряженный.

– Похоже на то, – он пожимает плечами. А потом, к моему изумлению, добавляет: – Мы с Дианой поедем на танцевальный турнир. На Нацчемпионат.

Глаза Линси вспыхивают.

– Ты же не серьезно.

Мне удается быстро оправиться после сюрприза Шейна.

– Ага, я сумела его уговорить, – я прижимаюсь к Шейну. – А что, ты тоже участвуешь?

– Я каждый год участвую, с тех пор как мне исполнилось шестнадцать, – она стискивает зубы. – И с каких пор ты интересуешься бальными танцами, Линди?

О, она точно в ярости, что Шейн согласился быть моим партнером. Готова поспорить, он вечно отказывался с ней танцевать. Это, конечно, все не по-настоящему. Просто притворство, но эффект определенно есть.

– Диана меня уломала, – с жалостливой улыбкой добавляет Шейн. – Мне очень трудно ей отказать.

– Точно, черт возьми, – я целую его гладко выбритую щеку.

Внезапно мой телефон, оставленный на журнальном столике, звякает – пришло оповещение. Я освобождаюсь от объятий Шейна и смотрю на экран.

– Все хорошо? – спрашивает он.

– Да, прости. Это уведомление. Голосование в «Интрижке и судьбе» завершилось.

– Черт, это насчет возвращения из Сахарного домика? Ты голосовала?

– Разумеется.

– И кого ты выбрала для возвращения в особняк?

– Тодда и Кай.

– Тодда! – гневно восклицает Шейн. – Этого закоренелого изменника?

– Но он занятный!

Тайрик весело посматривает на нас с другого конца дивана.

– Интрижка или что? Это реалити-шоу? Ой, погодите-ка, – он тыкает Линси в бедро. – Детка, это не та передача, которую ты смотришь?

Она рассеянно кивает, но все ее внимание сосредоточено на мне.

– Ты заставила его и танцевать, и смотреть реалити-шоу? Впечатляет.

На сей раз она даже не пытается прикрыться шуточкой. Тон у нее отрывистый и обиженный.

Я почти уверена, что эта девчонка меня ненавидит, и не знаю, смогу ли наскрести в ее адрес достаточно симпатии. Она сидит рядом со своим парнем. У нее нет никакого права проявлять такую враждебность по отношению к ненастоящей девушке своего бывшего.

Честное слово, мне даже весело. И я просто блестяще справилась со своей ролью. А я ведь только начала.

Шейн меня убьет.