Глава шестнадцатая · Диана

И никакого контроля

Это случилось дважды.

Дважды.

Целых два раза я поцеловала Шейна Линдли.

На дворе суббота, утро, и я лежу на шезлонге, глядя на облака – и размышляя о том, что вчера вечером я поцеловала Шейна. Снова. На сей раз не потому, что он вынудил меня своими подначками, не потому, что пыталась одержать победу в игре на вечеринке.

Я хотела.

Стиснув зубы, я пялюсь на странное скопление облаков, по форме напоминающее поцелуй двух лебедей. Дурацкие лебеди. Дурацкие облака. Наступают прямо на больную мозоль.

Я во всем виню тот ужасный виски. Я была очень, очень пьяна, вот и обжималась с Шейном.

Ты не была очень, очень пьяна.

Господи, ведь это правда. Я вчера в лучшем случае захмелела.

Я слышу шлепанье сланцев по бетону и вижу, как ко мне приближается Шейн. На нем красные плавки и белая футболка, в руке – полная кружка кофе. Он ставит ее на столик рядом со мной и расстилает полосатое полотенце на соседнем шезлонге.

Сегодня с утра у бассейна всего один человек – Вероника. Она сидит у воды и читает какой-то романчик с полуобнаженным парнем на обложке. Хоть я смеюсь над Вероникой за привычку трахаться с чистильщиками бассейна, я восхищаюсь ее наплевательским отношением к остальным. Ей хорошо за пятьдесят, за плечами у нее затянувшийся развод, и теперь она на полную катушку наслаждается жизнью. Никакого мужа, никаких детей. Не жизнь, а мечта.

С появлением Шейна она поднимает голову и окидывает его долгим довольным взглядом. Отлично. Стало быть, неловкий разговор состоится в присутствии аудитории.

– Привет. – Голос у него немного хриплый, и выглядит он устало.

– Привет.

Шейн ложится, вытягивает ноги, и я невольно замечаю, что его тело практически задавило шезлонг. Оно у него бесконечное. Полагаю, именно так и бывает у парней ростом шесть с лишним футов… у парней с убийственно длинными ногами и широкой рельефной грудью.

Я поворачиваюсь к нему.

– Где твои гости?

– Свалили, слава богу. Сегодня у Линси экскурсия по Брайару.

– Они еще вернутся?

– Нет, – с явным облегчением произносит он. – После всех собеседований она отправится прямо в Коннектикут.

Я изучаю его точеный профиль, не в силах сдержать воспоминания о том, как скользила пальцами по этой сильной челюсти. Какими мягкими были волосы у него на затылке, как я запустила в них пальцы, а потом обхватила его за шею и углубили поцелуй.

Я поспешно отвожу взгляд. О господи. Что бы там ни творили в последнее время мои предательские губы, на самом деле он мне не нравится. Он меня бесит.

Шейн, понятия не имеющий о моем внутреннем смятении, начинает копаться в телефоне. И полностью меня игнорирует.

Я фыркаю.

– Мы правда не будем об этом говорить?

Он только посмеивается в ответ.

Сидящая напротив нас Вероника выпрямляется и откладывает книгу. Теперь она открыто наблюдает за нами. Надеюсь, она не умеет читать по губам.

– Мы просто пообжимались, Диксон. Ничего такого, – безмятежно заявляет он.

– Это никогда больше не повторится, – твердо говорю я.

– Ладно.

– В каком смысле «ладно»?

Он откладывает телефон и изгибает бровь.

– Ты хочешь, чтобы это повторилось?

– Конечно, нет. Просто хочу убедиться, что мы друг друга поняли. Я поцеловала тебя только потому, что слишком вжилась в роль твоей девушки.

– Можешь не объясняться. Мы друг друга поняли.

– Так ты тоже роль играл?

– Нет, я правда хотел тебя поцеловать.

Ему удается заткнуть меня.

Шейн смеется.

– Диксон. Это просто поцелуй, а ты раздуваешь из мухи слона.

– Ничего я не раздуваю.

– Ладно, хорошо.

– Отлично.

– Превосходно.

– Блестяще.

Он снова посмеивается.

– Кстати, спасибо, – он отворачивается к воде. – Знаю, ты от меня не в восторге, но все же пришла и выручила меня. Я это ценю.

– Обращайся. И у тебя есть идеальная возможность мне отплатить.

Он удостаивает меня подозрительного взгляда.

– Итак, представь… – начинаю я с ослепительной улыбкой.

– Нет.

– Представь. Ты и я. Вместе плывем по паркету бального зала в элегантном венском вальсе.

– Нет.

– Я не закончила!

– Не-а. Я перестал слушать сразу после слова «вальс».

Во мне поднимается отчаяние, и я надуваю губы.

– Ну пожалуйста. Кэндзи меня кинул, и теперь я в полной заднице. Ты вчера вечером продемонстрировал отличную координацию движений. У тебя есть потенциал, я уверена. А кроме того, ты уже сказал Линси, что будешь участвовать в соревновании.

– Да, но это я вчера сказал. – Он выглядит развеселившимся. – Я не собирался на самом деле этим заниматься.

– И что же ты ей скажешь? – подначиваю я.

– Не знаю. Скажу, что ничего не получается. Что ты нашла нового партнера. Что тренер не позволяет мне тратить время на танцы во время хоккейного сезона, – он пожимает плечами. – Причин для отступления масса, я что-нибудь выберу.

– Да ладно, Шейн, пожалуйста.

Он тихо фыркает.

– Я тебе даже не нравлюсь, а ты хочешь, чтобы мы встали в пару?

Я задираю подбородок к самому небу.

– Партнер по танцам может и не нравиться.

– Я не буду танцевать.

– А если минет?

– Я тебя внимательно слушаю.

Я ухмыляюсь.

– Отлично. Я найду хорошую компанию, предоставляющую эскорт-услуги, они над тобой поработают…

– В твоем исполнении, Диксон, – перебивает он с усмешкой. – Либо твой рот, либо ничей.

– Извращенец. Я тебе сосать никогда не стану.

– Знаю. Поэтому я так доволен. Это значит, что я никогда не буду твоим партнером по танцам.

У меня вырывается громкий стон.

– Всякий раз, когда ты начинаешь мне нравиться, ты все переворачиваешь с ног на голову и рушишь мою жизнь.

Шейн сгибается от смеха, что только распаляет мое раздражение. Я-то искренне надеялась протянуть этому человеку оливковую ветвь (в виде танца), а он бросает ее прямо мне в лицо. Смеется надо мной.

Мои размышления перебивает сигнал телефона. Взглянув на экран, я с трудом сдерживаю стон. Это Перси. После того как я заявила своему бывшему, что друзьями мы остаться не сможем, он писал мне уже раз десять, и всего одно сообщение отделяет его от черного списка.

Перси: Знаю, ты избегаешь меня. Можно поговорить с тобой? Пожалуйста?

Я игнорирую сообщение и только раздраженно ворчу.

– Плохие новости?

– Нет. Просто мой бывший.

– Все еще докапывается до тебя?

– Да. Думает, у него есть шанс вернуть меня, – я сердито фыркаю. – Серьезно, парни, что с вами не так? Почему, когда вас бросают, нельзя просто уйти? Почему вам никак с этим не смириться?

– Ой-ой.

– Да ладно, я не имела в виду тебя. Я имела в виду… – Внезапно я вспоминаю, что случилось вчера вечером и почему. – Хм. Упс. Похоже, я имею в виду и тебя тоже. Прости.

– Я не пытаюсь вернуть ее, – уверяет он.

– Нет? Хочешь сказать, что вчера ты меня поцеловал не для того, чтобы она взревновала? Не для того, чтобы показать, какого парня она упустила?

В голосе Шейна снова прорезается хрипотца:

– Могу тебе честно сказать, что в тот момент о Линси я думал меньше всего.

На мгновенье наши взгляды встречаются, и между нами будто поднимается волна жара.

О нет. Не-а. У меня начинает покалывать между ног, и это ужасно.

– Но ты хочешь, чтобы она вернулась к тебе, – напираю я.

Он долго молчит, что само по себе смахивает на ответ.

– Понимаешь, я уже представлял наше будущее. Наше с ней совместное будущее.

Это признание застает меня врасплох.

– Будущее? Я думала, бабники так далеко не загадывают.

– Я не бабник.

Я слегка изгибаю бровь в ответ.

– Знаю, как все это выглядит со стороны. Уверен, Джиджи тебе сказала, что я в этом году помешался на сексе.

– Ты пытался в одиночку перетрахать всю команду чирлидеров.

– Это преувеличение. Но да, я перепихнулся с кучей девчонок, – он вздыхает. – А ведь я совсем не этого хочу. Думаю, надо было куда-то деть нерастраченную сексуальную энергию. В итоге я просто смирился с тем, что мне комфортнее в отношениях.

Верится с трудом, но говорит он искренне, спорить не буду.

Мне пора собираться на работу, так что я оставляю Шейна у бассейна, а сама поднимаюсь наверх и засовываю в рюкзак рабочую одежду (я ни за что не пойду по городу в униформе закусочной). «У Деллы» в прямом смысле самое допотопное заведение в городе. Абсолютное ретро. Форма у официанток ужасно безвкусная, но клиентам, судя по всему, нравятся голубые полиэстеровые наряды с белым воротничком и таким же белым передником. Хорошо, что менеджеры разрешают нам носить белые кроссовки, а не ролики или еще какую дрянь. И хотя я уверена, что они бы с радостью заставили нас укладывать волосы в бабетту, пока разрешают приходить с хвостом.

Смена пролетает незаметно – в субботу вечером всегда так. Я настолько занята, что даже на часы не смотрю, а потому внезапно опустевшая закусочная становится приятным сюрпризом. И тут я понимаю, что до закрытия тридцать минут. Это мое любимое время.

Я прибираюсь, стоя за витриной с пирогами, когда звякает колокольчик над дверью, и в залитое флуоресцентным светом помещение входит очередной посетитель.

Перси.

Я стискиваю зубы. Я как раз составляла стаканы стопками и, завидев его, обошлась с одним слишком грубо. Получилось это не специально, и, слава богу, стекло не треснуло.

– Все нормально? – спрашивает Дев. Он тоже работает официантом, и кроме нас в закусочной никого – все уже ушли.

– Все в порядке, – я киваю в сторону вновь прибывшего. – Этого я беру на себя. Я его знаю.

Я стремительно направляюсь к Перси, который спокойно располагается в кабинке.

– Что ты здесь делаешь? – сердито спрашиваю я.

Он поднимает руки в миролюбивом жесте.

– Пришел выпить чашечку кофе.

– Перси.

– И понадеялся, что мы сможем поболтать немного.

– Я уже все сказала.

– А вот я нет, – он повышает голос, привлекая внимание Дева.

Мой коллега вздергивает подбородок в молчаливом вопросе, но я в ответ слегка качаю головой. Я сама справлюсь.

Я предостерегающе поглядываю на Перси.

– Я на работе. Не здесь, пожалуйста.

– Ладно. Я уйду… если ты согласишься поговорить со мной после смены. – Его взгляд полон решимости. – Я подожду снаружи, идет?

Мысленно я ору. Господи. Мне уже доводилось сталкиваться с парнями, чье увлечение мной перерастало в одержимость, но такого еще не случалось. Я не знаю, что предпринять. Это преследование? Не знаю, можно ли считать Перси сталкером, но он уже во второй раз является ко мне без предупреждения.

Мне от всего этого крайне некомфортно, и ощущение мерзкое. Какая-то смутная тревога и никакого контроля. Обычно я мастерски разделываюсь со сложными ситуациями. Так всегда было. Папа говорит, что именно это нравится ему во мне больше всего. Если вы оказались в сложном положении и хотите все исправить, идите к Диане Диксон (починка душа не в счет). Если нужно, чтобы вас защитили, отругали и повергли вашего обидчика, идите к Диане Диксон.

Я думала, что на прошлых выходных подвела черту в отношениях с Перси, но, видимо, я была недостаточно сурова. И только поэтому я соглашаюсь встретиться с ним после смены. Пора установить свои порядки.

Тридцать минут спустя я выхожу из закусочной. Перси ждет меня на тротуаре. Щеки у него разрумянились, и, подойдя ближе, я чувствую запах алкоголя.

– Ты что, пил? – настороженно спрашиваю я.

– Выпил пива в «Мэлоуне», пока ждал тебя. Но не волнуйся, я могу вести машину. Подвезу тебя до дома. Заодно и поговорим.

– Нет, я хочу прогуляться.

Его лоб прорезает морщинка.

– Я не пьян.

– Я и не думаю, что ты пьян. Просто хочу пройтись.

Последнее, что мне нужно, – оказаться в машине с Перси. Та еще ловушка.

– Ладно, давай прогуляемся.

Я чувствую, как нехорошее предчувствие сдавливает грудь – с такой силой, что я будто чувствую каждое ребро под кожей.

«Десять минут жизни, и все, – мысленно успокаиваю я себя, когда мы поворачиваемся в сторону моего дома. – Надо потерпеть всего десять минут».

– Мне надо сказать тебе кое-что важное, – начинает он, и в голосе его слышится искренность. – Я знаю, что наши отношения рухнули из-за меня, Диана, и беру за это полную ответственность. Я несколько месяцев размышлял о своих поступках, но только в нашу последнюю ссору, когда ты указала на мою неуверенность в себе, я наконец сумел взглянуть на ситуацию с твоей точки зрения. И тут я все понял. Представил, как мне самому было бы противно, если бы ты меня обвинила в измене, в том, что я цепляю других женщин…

– Перси, – перебиваю я. Он же понапрасну распинается.

– И ты права, я обвинял тебя безо всякой на то причины. И мне придется поработать над собой, чтобы изменить свое поведение. Я уже начал работать над собой…

– Перси, – снова перебиваю я.

– Я просто прошу дать мне шанс. Позволь доказать, что я все тот же остроумный ботан-аспирант, которого ты встретила в «Кофе-Хат», тот парень, который не мог сообразить, когда надо тянуть дверь на себя, а когда толкать.

Я выдавливаю смешок.

– Я знаю, что ты все тот же парень.

– Так дай мне шанс доказать это.

Мы уже недалеко от «Медоу-Хилл», и я тоскливо считаю оставшиеся шаги. Перси уверен, что сможет меня убедить, а вот я совершенно не собираюсь снова с ним сходиться. И вообще хочу, чтобы вся эта тягомотина поскорее закончилась. У меня никогда не было такого неуверенного в себе парня – и такого прилипалы. Просто гадость.

– Честно тебе скажу, Диана, ты самая красивая женщина из всех, с кем я встречался, и меня это пугает. Парню приходится тяжело, когда его девушка так выглядит, понимаешь?

Осталось две минуты.

Я пытаюсь ускорить шаг, но роста я невысокого, так что особо не разбежишься.

– Так попытайся и ты взглянуть на ситуацию с моей стороны. Непросто жить, зная, что на тебя обращают внимание другие мужчины, что они смотрят на тебя с вожделением. И давай признаем, мы оба знаем, о чем они думают. Они все представляют, как ты выглядишь голой.

– Да какая разница, что они думают? – раздраженно спрашиваю я. – Может, они и представляют меня голой, но это же не значит, что я готова на каждом шагу ноги разводить. Это же просто нелепо. И оскорбительно.

– Я совсем не это хотел сказать! – Перси подстраивается под мой шаг. Он буквально клокочет от досады, а еще явно злится, и мне от этого неспокойно.

– Перси, я тебя прекрасно понимаю. – Вообще-то нет, но ладно. В этом я ему уступлю. – Я просто не хочу снова сходиться с тобой. Мне это не интересно.

– Даже если я буду работать над собой?

– Даже тогда.

– И что же получается, мы вместе проводим шесть месяцев, и ты просто выкидываешь меня как мусор? Пары, знаешь ли, прорабатывают проблемы. Помогают друг другу справится с трудностями.

– Твоя неуверенность в себе – не моя проблема, и я не собираюсь тебе помогать!

Вот теперь уже я разозлилась. А меня нельзя выводить из себя – успокаиваться я не умею. Это, пожалуй, худшая моя черта, но в данный момент я ничего не могу поделать. Он буквально вымотал меня, и мое терпение иссякло.

– Я буду с тобой предельно откровенна, даже если это прозвучит жестоко. Я не хочу встречаться с тобой. И не хочу помогать тебе справляться с комплексами. – Нам осталось пятнадцать ярдов[18] до главных ворот «Медоу-Хилл», но я слишком взвинчена, чтобы идти. Я останавливаюсь посреди тротуара, уперев руки в бока. – Мы больше не вместе и никогда не будем.

– У тебя кто-то еще есть? – тут же взвивается он.

Господи всемилостивый!

Мне хочется заорать. Очевидно, этот человек совершенно не уважает мои границы. Еще более очевидно то, что он никогда не поймет, что я попросту не хочу быть с ним. По мнению Перси, раз он мне не нужен, значит, тут непременно замешан другой парень.

И, поскольку это единственный способ достучаться до него, я кричу:

– Да!

Он отшатывается, как будто я ударила его.

– Что?

– Да, у меня есть другой. Я стала встречаться с новым парнем.

Его выдох похож на шипение.

– Это тот хоккеист?

– Ага. Ты снова прав. Мы закончили, ясно? Так что, пожалуйста, двигайся дальше, живи свой жизнью так, как сделала я.

Я пытаюсь уйти, но он хватает меня за руку и тянет на себя. Не знаю, нарочно он пытается быть грубым или нет, но такое ощущение, что он вывихнул мне руку.

– Пусти меня.

– Гребаная ты сволочь! – орет он, и его вежливая маска окончательно соскальзывает, являя миру злобные, налитые кровью глаза, красные щеки и кривой от ярости рот. Его пальцы впиваются в мою руку, будто стальные. – Ты заставила меня пресмыкаться перед тобой и умолять, а сама занималась как раз тем, о чем я думал! Я был прав!

– Пусти меня, – повторяю я.

Я пытаюсь стряхнуть его руку, но его хватка становится только крепче.

– Пусти меня, – я пытаюсь оттолкнуть его свободной рукой.

– Гребаная сволочь.

Он сжимает кулак и замахивается.

А потом следует удар.