Глава двадцать вторая · Шейн

Моя дочь никогда не будет встречаться с хоккеистом

Август

– Мне кажется или это двое самых красивых мужчин в мире? Они выглядят лучше большинства мужиков-знаменитостей.

– Они и правда красивые, – соглашаюсь я.

– Не уверен, что мужчинам нравится, когда их называют красивыми.

– Не моя проблема. Это факт.

Мы с Уиллом сидим на боковой скамейке центрального катка и разглядываем Гаррета Грэхема и Джейка Коннелли. Оба – суперзвезды НХЛ. Оба красавцы. Один еще и в Зале славы есть.

Я уже отправил папе несколько снимков – сделал, пока никто не заметил (по крайней мере, я надеюсь, что никто не заметил, а то решат еще, что я сталкер). Однако я знаю, что папа в восторге будет, когда увидит фотографии.

– Так, ладно. Играем в «трахнуть, жениться, убить», – предлагаю я.

– И кого мы будем убивать? – хмурится Уилл. – Их же только двое.

– Жену одного из них.

Уилл до странности серьезно подходит к этому вопросу – изучает обоих с головы до ног, благо они стоят на другом конце катка и увлечены разговором. Оба в черных брюках и темно-синих худи – на первый взгляд одинаковых, но, если приглядеться, можно заметить, что у Грэхема нашит логотип «Брюинз»[22], а у Коннелли – логотип «Ойлерз»[23]. Джейк внимательно слушает Гаррета и слегка хмурится.

Наконец Уилл выносит вердикт:

– Трахнуть Грэхема. Жениться на Коннелли. Убить жену Коннелли, пока она не убила меня за то, что я увел ее мужа.

– Дельное замечание.

Бренда Коннелли – пугающая женщина. Я видел, как она вырубает мужиков в два раза крупнее в своей спортивной передаче на «Ти-Эс-Би-Эн». В хоккее она разбирается лучше, чем все аналитики, вместе взятые.

– Вот черт. У нас неожиданный поворот. Ты посмотри на его тело! – едва слышно произносит Уилл.

К Грэхему и Коннелли подъезжает Джон Логан. Он тоже судит сегодняшнюю игру. Еще один победитель Кубка Стэнли. Еще одна легенда.

Как я дошел до такой жизни?

– Чувак, да он в обалденной форме, – восхищенно выпаливаю я.

– Эй, парни, вы же в курсе, что мы здесь, да?

Мы с Уиллом оборачиваемся. На скамейке позади нас сидит вереница мальчишек-подростков. Им от шестнадцати до восемнадцати, и все они пялятся на нас так, будто мы окончательно сбрендили.

– Нельзя так объективировать мужчин, – искренне говорит один паренек.

– Кроме того, – подает голос парень рядом с ним, – если вы серьезно намерены раздавать награды за красоту, победитель явно вон там.

Он указывает на четвертого мужчину, плавно скользящего по льду к остальным, – высокого блондина с модельной внешностью. Он на ходу надевает черный шлем и присоединяется к остальным.

– Чувак, ты сдурел? – возмущается игрок в конце скамьи. – Это мой папа.

Я окидываю заговорившего внимательным взглядом и тут же подмечаю сходство. Парня зовут Бо, и, хотя волосы у него темнее, чем у отца, у него такие же зеленые глаза и точеные черты лица. Он еще не до конца разросся, но уже сейчас высокий и крепкий. Мне страшно за противников, которым предстоит встретиться с ним через пару лет.

– Судьи! – Грэхем дует в свисток, привлекая наше внимание, а потом машет нам с Уиллом рукой.

Уилл нервно посматривает на меня.

– Не дай мне опозориться.

– Взаимно.

Гаррет встречает нас улыбкой, а потом представляет Джону Логану, который в представлениях не нуждается, и Дину Ди Лаурентису, который, оказывается, стал главным тренером женской хоккейной команды Йеля. Логан с Дином, как и мы с Уиллом, одеты в полосатые лонгсливы, на головах – черные шлемы, на шее – свистки. Но еще у них оранжевые повязки на рукав, поскольку они – главные судьи, а мы – всего лишь жалкие флаговые арбитры.

Замыкают группу Райдер и Трой Талво. Они – ассистенты тренеров, так что им предстоит трудная задача – помочь Гаррету и Джейку решить, кого сегодня отобрать в команды. Райдер говорил, что игроков они выбирают исходя из их сильных и слабых сторон, ведь они работали с ребятами целую неделю.

Гаррет уже собирается нас инструктировать, как вдруг его взгляд резко перемещается к домашней скамье.

– Привет, Джи! – кричит он. – Задержись на минутку. Хочу поговорить с тобой, пока ты не ушла!

– Ой, черт, я и не знал, что они уходят. Дайте мне тоже секунду. – Райдер, оттолкнувшись лезвием, отправляется вслед за своим тестем.

Джиджи ждет их у скамьи. Она перегибается через бортик и коротко целует Райдера, а потом поворачивается к отцу. Кстати, Джиджи не одна – с ней девочка с русыми волосами, и она подходит к другой скамейке, поговорить с мальчишками. На ней шорты с неровным краем и черный топ, открывающий живот, и ни один подросток на скамье не обходит ее вниманием.

Дожидаясь Гаррета и Райдера, мы с Уиллом неловко стоим рядом с остальными судьями, а я стараюсь не слишком пялиться на Джона Логана. У него просто огромные плечи. Как он умудряется сохранять форму в таком возрасте? Понятное дело, он еще не стар. Ему, наверное, слегка за сорок. Но ведь он выглядит лучше многих моих сверстников.

– Ты опоздал! – вдруг восклицает Дин, и мы понимаем, что в нашей компании снова прибыло.

К нам подъезжает мужчина с темно-рыжими волосами. Он тормозит так резко, что лед под коньками шипит.

– Успокойся, – велит он Дину, закатывая глаза. – Я даже судить не буду. Просто приехал развлечься. – Заметив нас с Уиллом, он улыбается. – Привет. Я Такер.

– Шейн, – представляюсь я, пожимая ему руку. – А это Уилл.

– Вы все вместе в колледже играли? – спрашивает Трой Талво, поглядывая на них. – Я слышал, Гаррет говорил что-то подобное.

– Хоккеисты из Брайара, малыш, – подтверждает его догадку Дин, сверкая безупречно белой улыбкой. – Нас было не остановить.

Логан кивает. Голубые глаза так и сверкают.

– Две победы в «Замороженной четверке» подряд. Черт. Какое было время, а?

– У нас такой же план на этот сезон, – говорю я им. – В прошлом году очень круто сыграли, и теперь мы…

Я осекаюсь, когда Логан внезапно ревет:

– Не-а. Ни за что, черт возьми. Не бывать этой хренотени, Дин. Пойди приведи своего пацана.

Проследив за его взглядом, я вижу, что Бо Ди Лаурентис обнимает девочку в кроп-топе. Они явно рады друг друга видеть.

– Остынь. Они просто обнялись, – спокойно откликается Дин.

– Его рука коснулась ее поясницы.

– Ничего его рука не коснулась.

– Не бывать этому, – продолжает Логан все тем же убийственным тоном. – Я не позволю Ди Лаурентису ее совратить.

– Ему всего шестнадцать, и он ничего не делает.

Стараясь не смеяться, я прерываю их горячий спор.

– Я так понимаю, это ваша дочь, а вон там его сын? – спрашиваю я Логана.

– Нет, это моя дочь, а вон там – его будущий бабник.

– Слушайте, он уже достаточно взрослый, чтобы быть бабником, – осторожно замечаю я.

Уилл тихо фыркает.

Логан сердито на меня пялится. Дин тоже.

– Простите, – я поднимаю руки. – Но ведь так и есть. Ему шестнадцать, брат. Вы сами-то во сколько девственности лишились?

– Я не лишался, – чопорно отвечает Дин. – Мне не доводилось возлечь с женщиной и ощутить всю радость ее прикосновения.

Уилл, Такер и я начинаем смеяться, а вот Логану явно не до смеха.

– Мне было четырнадцать, – он явно расстроен. – Черт возьми. Зачем мы вообще завели ребенка? Ведь знали, что с вероятностью пятьдесят процентов будет девочка.

Дин в ответ на страдания Логана только усмехается.

– Да расслабься ты. Смотри – теперь Блейк обнимает Эй Джея. Иди, приставай к Коннелли.

– Моя дочь никогда не будет встречаться с хоккеистом, – грозно объявляет Логан. – Я знаю, что они из себя представляют.

– Ну а вы? – спрашиваю я Такера. – У вас есть дочери, которых может совратить страшный хоккеист?

Он громко фыркает и проводит рукой по рыжеватой бороде.

– Мои девочки сожрут этих пацанов живьем.

– Они у тебя сердцеедки, причем обе, – соглашается Дин.

Тут возвращаются Гаррет с Райдером, и мы пробегаемся по плану игры.

– Ладно, вы знаете, что назначать и что не назначать? – спрашивает Грэхем судей.

– Пенальти назначаем только моему сыну. И если он захочет врезать кому-нибудь по зубам, надо ему позволить, – тут же говори Дин с самым серьезным выражением лица.

Мы все смеемся.

– В общем, надо делать все наоборот, – вздыхает Коннелли.

– Насколько агрессивно разрешается играть? – спрашиваю я.

– Неважно, насколько агрессивно они играют, лишь бы правила соблюдали. Некоторые из этих парней через месяц попадут в НХЛ. Им ничего спускать нельзя.

Иногда я жалею, что не пошел по этому пути, но, думаю, в восемнадцать я был не готов профессионально играть в хоккей. Был слишком юным, слишком глупым. Я хотел сначала закончить колледж, а уже потом переезжать в Чикаго и являть себя миру.

Гаррет хлопает в ладоши.

– Все как в настоящей игре. Три полных периода. Большое напряжение.

Джейк кивает.

– Поехали.

– Вас сейчас по льду размажут, так что будьте готовы, – предупреждает Гаррет Коннелли с широченной улыбкой. – Мы с зятем хорошо подготовились.

– Ни за что. Победа будет за Гарвардом.

– Он тебя зятем называет? – с ухмылкой спрашиваю я Райдера, когда остальные разъезжаются по своим местам.

Он вздыхает.

– Ага. Либо так, либо мистер Райдер.

– По крайней мере, теперь ты ему нравишься, – услужливо замечает Уилл.

– «Нравлюсь» – пожалуй, преувеличение. Точнее будет сказать, что он меня терпит. Но он знает, что я умру за его дочь, а остальное на самом деле не имеет особого значения.

Игра начинается резко. Одной из задач Райдера и Талво было так расставить игроков на линии, будто они формируют собственную команду. В команде Грэхема на первой линии Бо Ди Лаурентис. Команде Коннелли повезло заполучить на одной линии Эй Джея – сына Джейка – и Грэя Дэвенпорта.

Я не особо слежу за хоккеистами-старшеклассниками, но про эту тройку слышал даже я. Они – лучшие молодые игроки в стране, и я уже слышал, что через пару лет они намерены играть за «Брайар». С таким звездным составом на подходе непросто будет вырвать кубок «Замороженной четверки» из рук Дженсена. Он не просто так стал самым победоносным тренером в студенческом хоккее – и, вероятно, самым высокооплачиваемым. Он набирает только лучших игроков, а когда они уходят – еще и их детей. Везучий ублюдок.

До чего любопытно наблюдать, как эти мальчишки играют. Глядя на них, я вспоминаю себя в подростковом возрасте. Такое яростное упорство. Неколебимость. Храбрость – вечное стремление рискнуть, пока тренеры дисциплиной не выбьют из тебя это безрассудство.

Сразу становится понятно, что у Бо есть все нужные навыки. Он умеет защищать шайбу, обращаться с клюшкой и забивать голы. У него невероятные инстинкты, а его способность сохранять хладнокровие под давлением просто поражает. Зато у Эй Джея есть скорость, как и у его старика. И хотя отец Грэя в свое время был нападающим, сам Грэй играет в защите – и играет убийственно. Он и близко не подпускает передачи Ди Лаурентиса к сетке.

Я уже начинаю склоняться к мысли, что команду Грэхема сейчас сотрут в порошок, когда выясняется, что я недооценил Райдера и его тестя. Коннелли и Талво поставили всех суперзвезд в первую линию – такая у них стратегия. А вот Грэхем и Райдер назначили по одной суперзвезде в каждую линию, чтобы на льду постоянно находился хотя бы один великолепный игрок.

Как только первая линия Коннелли уходит и Дэвенпорт покидает лед, суперзвезда Грэхема со второй линии тут же забивает гол.

Мы с Уиллом стоим на противоположных флангах и внимательно наблюдаем за игрой. В какой-то момент я дую в свисток, заметив нарушение у сына Коннелли. Сам Коннелли тут же срывается со скамьи и бросается ко мне – тренер и папаша хоккеиста в одном лице. Я много таких повидал – раскрасневшихся, орущих – на флангах, когда играл в старшей школе.

– Он был за линией, придурок! – возмущается Коннелли.

Я вежливо подъезжаю ближе.

– Еще одна такая вспышка, и я выброшу вас с этой игры, тренер.

О боже. Поверить не могу, что мне довелось сказать такое Джейку Коннелли. Сегодня лучший день в моей жизни.

Несмотря на ворчание, ему хватает совести пристыженно отступить.

– Нельзя называть людей придурками, – отчитывает его Талво, и я с трудом подавляю смех. – Мы же из Гарварда. Мы выше этого.

– Прости, потерял голову.

Игра остается такой же насыщенной вплоть до последней секунды третьего периода. Стратегия Грэхема окупается – они выигрывают со счетом три – два благодаря победоносному голу Бо, который доказывает, что не зря заработал славу игрока, способного выручить команду в непростой ситуации. Отец Бо подъезжает к нему и обнимает, приговаривая «так держать».

Я подъезжаю к скамье и проверяю телефон, но папа так и не ответил на мои сегодняшние сообщения. Не отреагировал даже на фото, где Грэхем и Логан смеются так, что чуть не падают. Я хмурюсь. Папа всегда отвечает в течение часа. Впрочем, пока я решаю не задумываться над причинами. Может, они с мамой заняты с Мэри-Энн.

Райдер отделяется от остальных тренеров и подъезжает к нам с Уиллом.

– Гаррет и остальные приглашают всех нас выпить, – говорит он. – Пойдете?

Мы с Уиллом безмолвно взираем на него.

– Что?

– Это что за вопрос на хрен? – восклицаю я. – Конечно, пойдем.

– Идиот, – ворчит Уилл.

Я оглядываюсь на него.

– Ты стал гораздо злее, побратавшись с Бекком. Мне нравится.

Он улыбается.

– И на том спасибо.