Глава тридцать четвертая · Шейн

Старший курс, парни

Хоккей вернулся, детка.

Все лето я ждал этого дня. Для этого столько тренировался, и теперь вся силовая нагрузка, все попытки привести себя в форму определенно окупились. Я прибавил в весе, здорово нарастил мышечную массу. Черт, я, наверное, и более гибким стал благодаря танцевальным занятиям (но Диксон я в этом никогда не признаюсь).

Здорово вернуться в Центр Грэхема – на первоклассную хоккейную базу Брайара. Женская команда тренируется на этом же катке, но у них тренировки официально начинаются только через неделю.

Я захожу в здание, вдыхая знакомый запах фойе; задрав голову, рассматриваю ряды флагов и джерси, развешанных на потолочных балках. На витрине у дальней стены стоит наш кубок «Замороженной четверки» и все остальные трофеи, завоеванные тренером Дженсеном и теми, кто тренировал «Брайар» до него. При Дженсене команда университета столько раз становилась чемпионами, что ни одному другому наставнику и не снилось. Здорово, что, даже когда он выйдет на пенсию, после него останется такое впечатляющее наследие.

По коридору я иду, ощущая себя на Олимпе.

В раздевалке мало народу – прийти пораньше решили лишь несколько моих сокомандников, включая Райдера. Мы с ним больше не живем вместе, а потому и на тренировки вместе не ездим, и я пока не могу к этому привыкнуть. Как не могу свыкнуться с мыслью, что на прошлой неделе танцевал на его безумно экстравагантной свадьбе.

– Здравствуйте, мистер Грэхем, – официальным тоном приветствую я.

Он только закатывает глаза и стягивает футболку. У него накачанная грудь, а мышцы пресса могут посоперничать с моими. Не только я поддерживал форму летом.

Постепенно подтягиваются и остальные. Кейс Колсон, бывший парень Джиджи и наш сокапитан. Наззи и его вечный напарник Патрик. Остин и Тристан, которые теперь перешли на второй курс. Вальяжно заходит Беккетт – загорелый и, судя по всему, хорошенько потрахавшийся накануне. Буквально минута – и они с Уиллом уже смеются над чем-то у шкафчика Уилла. Все, кто в прошлом году учился на младших курсах, перешли на старший, и грустно, что в раздевалке нет наших старичков с прошлого года – Мики, Рэнда и нашего вратаря Джо.

– Я чертовски готов к новому сезону, – объявляю я. – Старший курс, парни. Нам осталось повторно завоевать главный трофей, и все – можно идти в профессиональный спорт.

– Ну, это тебе, – замечает Беккетт, расстегивая джинсы.

Я искоса поглядываю на него.

– Ты уже решил, что будешь делать после выпуска?

– Без понятия, приятель.

Беккетт учится на эколога, но никогда не говорил, кем будет работать после университета. Знаю, Уилл хочет путешествовать. Райдер поедет в Даллас. Я буду в Чикаго. Колсон – в Тампе. Следующий год обещает быть интересным.

Я стягиваю уличную одежду и засовываю в шкафчик. Черная с серебром тренировочная форма только из химчистки. Коньки только что заточены. Не могу дождаться, когда же мы выйдем на лед.

На катке прохладно и пахнет свежеобработанным льдом. Флуоресцентные лампы отражаются от блестящей поверхности. Мы все собираемся вокруг тренера Дженсена посреди катка. Дженсен – высокий, впечатляющий мужчина со стрижкой ежиком, пронзительным взглядом и отвращением к словам. Он приветствует нас сухим «с возвращением» – и на этом все.

На разминке я замечаю, что кое-кто из парней явно не в форме. Это становится вдвойне очевидно, когда Дженсен отправляет нас выполнять упражнения. Я не виню младшие курсы за то, что они не сразу догоняют общий темп. А вот тем, кто на втором курсе и старше, стоило бы знать, что вливаться надо сразу. Они ведь точно знают, чего ожидать.

Тренер, явно заметив то же, что и я, дует в свисток, подъезжает ближе и тут же набрасывается на паренька рядом с Остином Поупом – Филипа Дональдсона, который в прошлом году даже в стартовом составе не был.

– Ты какого черта творишь? – неистовствует Дженсен. – Ты хоть раз отжался в перерыве между сезонами?

Дональдсон бормочет что-то неразборчивое.

– Что ты сказал?

– Я сказал: простите, тренер.

– А ты? – Дженсен тычет пальцем в Назема. Вид у него при этом весьма угрожающий. – Ты, Талис, кажется, запыхался.

Стоящий рядом с Наззи Патрик невольно фыркает.

– Ага, вот что бывает, если все лето тусоваться на озере Милфорд.

– Я провел лето с тобой и твоей дурацкой семьей, – ворчит Наззи. – И пил ты не меньше моего.

– Оно и видно! – ревет Дженсен. – Дональдсон, Парень Из Канзаса, Назем. Кругами до конца тренировки.

Я только бровь изгибаю. Ничего себе. Если Дженсен решил, что они даже сегодняшние упражнения не потянут, значит, они и правда не в форме.

– Так, ладно, – рявкает тренер. – Сейчас попробуем упражнение на блиц-выход. Мне надо посмотреть, кто еще этим летом решил залениться.

Мы с Райдером многозначительно переглядываемся. Блицы всегда проходят очень активно, и обычно такие упражнения в первый день не дают. С помощью блицев игроки учатся слаженно действовать при большом давлении – здесь нужны точные передачи, стремительные переходы и быстрые решения.

Дженсен быстро объясняет расстановку, а мы внимательно слушаем. Все молчат, ледяной воздух катка нарушают лишь облачка пара от нашего дыхания.

– Главное – скорость, – заканчивает он, обводя внимательным взглядом несколько десятков игроков на катке. Он будто пытается понять, у кого из нас под тренировочным джерси наметился живот. – Я хочу, чтобы вон та шайба оказалась в зоне нападения прежде, чем защита поймет, что случилось. Вперед.

Мы разлетаемся по катку. Предвкушение почти осязаемо. Я киваю Колсону и Поупу – мы с ними в этом упражнении на одной линии. По венам знакомо растекается адреналин, как всегда бывает перед сложным заданием. А потом вбрасывают шайбу, и каток оживает скрипом коньков по льду.

Несколькими мощными рывками я вырываюсь вперед, сильно отталкиваюсь коньком и мчусь навстречу шайбе. Первым до нее добирается Кейс. Тут-то ему и предоставляется возможность показать, как он владеет клюшкой. Нам навстречу несутся защитники, пытаясь предотвратить выход, и тут Колсон пасует Поупу, а тот – мне.

Упражнение мы выполняем с блеском. Моментальные передачи помогают сдержать защитников, и шайба мечется перед нами как смазанное черное пятно на белом холсте льда. Я весь горю. Петляя между защитниками, перемежаю ловкость с грубой силой, и им за мной не поспеть.

Когда мы пересекаем синюю линию, Колсон подгадывает идеальное время для блокировки, сбивая с толку Беккетта и остальных защитников, а наш новый вратарь из стартового состава, Тодд Нельсон, готовится к приближающемуся нападению. Я выполняю щелчок, Нельсон не успевает, и шайба с приятным стуком врезается в сетку.

Парни на скамейке начинают кричать и улюлюкать.

– Да блин, Линдли, – орет Джордан Трагер, выезжая на лед мне на смену. – Что это такое было?!

Я улыбаюсь. Я их всех порвал, и меня переполняет восторг. Я никогда не ощущал большей уверенности в том, как играю, и это не осталось незамеченным.

После тренировки Дженсен свистит, подзывая меня.

– Линдли! Ты что, черт тебя дери, подсыпал себе в завтрак летом?

Я скромно пожимаю плечами.

– Ничего. Просто устроил себе режим с большими нагрузками. Добавил к тренировкам плавание. Оно здорово помогает.

Он вздергивает темную бровь.

– И все?

Я прямо чувствую, как на лбу прорезаются морщины.

– А вы что, думаете, я соматропин[29] принимаю или еще какую муть? Я же не дурак.

– Я и не думал, что ты дурак, но, черт, ты выглядел на все сто. И если я заметил, как ты хорош, арбитры тоже заметят. Так что в этом году веди себя безупречно. Благодаря тебе нам могут устроить кучу внеплановых тестов на допинг.

Черт. Я так хорошо смотрюсь на катке, что он переживает, как бы люди не заподозрили меня в употреблении допинга? Кажется, это одновременно и комплимент, и оскорбление.

В раздевалке кое-кто из парней договаривается пойти выпить в «Мэлоун». Один из них – Наззи, а значит, лекция Дженсена на тренировке его ничему не научила.

– Ты с нами? – спрашивает он.

– Не могу. У меня сегодня вечером дела.

Уилл ухмыляется от своего шкафчика.

– Почему бы тебе не рассказать им, что у тебя за дела?

– А почему бы тебе любезно не отвалить?

– Погодите-ка, что тут творится? – Патрик от восторга чуть не спотыкается. У них с Наззи будто нет других дел, кроме как искать на других компромат. Эти двое – самые азартные парни в команде и главные шутники к тому же. Правда, азарт их распространяется в основном друг на друга (они вечно соревнуются между собой), а вот от шуток страдают остальные.

– Линдли записался на конкурс по танцам, – во всеуслышание объявляет Уилл.

Я злобно зыркаю в его сторону.

– Предатель.

– А что? Они все равно узнают.

– Ты будешь выступать на танцевальном конкурсе? – Патрик сгибается пополам от смеха.

А вот на Наззи новость, кажется, даже произвела впечатление.

– Ничего себе.

– Ага, поеду вместе… – Я резко замолкаю.

– Давай, закончи это предложение, – сухо предлагает Райдер.

– Со своей девушкой, – бормочу я.

Наззи глазеет на меня как на редкое животное в зоопарке.

– У тебя теперь девушка есть? Какого черта! Мы не виделись одно лето, и ты из отпетого бабника превратился в моногамного исполнителя сальсы?

– Во-первых, среди заявленных нами категорий сальсы нет, – холодно замечаю я.

Патрик воет от смеха.

– Мы будем исполнять танго и вальс.

Вой становится еще громче.

– Ты, кажется, еще один забыл, – тянет Райдер. Этот говнюк сегодня на редкость разговорчивый. – Разве нет третьего танца?

– Знаешь, ты мне больше нравился, когда из тебя было слова не вытянуть. Ты не мог бы снова стать угрюмым молчаливым козлом? Пожалуйста. И спасибо.

– Так какой третий танец? – смеется Беккетт, зашнуровывая ботинки. Голову он не поднимает, и светлые локоны падают на глаза.

– Ча-ча-ча, – выдавливаю я. И тут же показываю средний палец. – Идите вы на хрен. Все вы.

Я вылетаю из раздевалки под аккомпанемент их смеха. Сегодня не только первая тренировка, но и первый учебный день. Через тридцать минут у меня этика в области медиа в западной части кампуса, так что надо быстренько дойти до тех зданий, где проводится большинство лекций по социальным наукам.

Я торопливо шагаю – и через пять минут врезаюсь в Линси.

Примечательно, что моя первая реакция – искренний шок. Хоть она и подтвердила, что будет учиться в Брайаре, я, честно говоря, думал, что даже не увижу ее в кампусе. Она ни разу со мной не связалась с того самого звонка в конце июля.

Мы оба останавливаемся как вкопанные.

Ее темные глаза загораются, губы изгибаются в улыбке.

– Привет.

– Привет. – При виде знакомой улыбки мое сердце смягчается.

Мы оба не знаем, стоит ли обняться при встрече, так что пару секунд просто стоим друг напротив друга, а потом она наконец делает шаг вперед и неловко обнимает меня.

– Как поживаешь? – спрашивает она, отступив.

– Хорошо. А ты как? Как устроилась на новом месте? Все перевезла в общежитие?

Линси кивает.

– У меня комната на одного в «Холстон-Хаус», рядом с центром для выступлений. Тайрик помог перевезти вещи на этих выходных.

Теперь моя очередь кивать.

– А у него как дела?

– Отлично. С нетерпением ждет баскетбольного сезона. – Она замолкает, а после паузы спрашивает: – Как Диана?

– Тоже отлично.

– Так вы до сих пор вместе, – выражение лица у нее при этом странное.

– Ага.

Снова повисает неловкая пауза. Пару месяцев назад мне так отчаянно хотелось услышать ее голос. А теперь я даже не знаю, что ей сказать. Флиртовать с ней я не могу – у нее есть парень. Кроме того, даже если бы я хотел пофлиртовать, это было бы неуважительно по отношению к Диане. Может, мы с ней и не вместе, но до сих пор занимаемся сексом почти каждый вечер.

Наконец Линси решает положить конец всей этой неловкости.

– Может, нам стоит как-то встретиться, раз теперь мы в одном кампусе? Давай выпьем кофе на следующей неделе, – предлагает она.

У меня невольно заходится сердце, и меня страшно бесит, что она до сих пор имеет такую власть надо мной. Я этого не хочу.

– Конечно, – я медленно киваю. – Неплохая идея.