Глава сорок четвертая · Шейн

Прошлое

В раздевалку я вхожу под грохот аплодисментов. Наззи и Патрик взобрались на скамейку и размахивают полотенцами. Трагер скатал джерси в жгут и лупит им остальных по заднице. Такое ощущение, что они выиграли Кубок Стэнли, а всего-то посмотрели, как я танцую в очень узкой одежде.

Все товарищи по команде встречают меня подбадривающими криками и говорят, что я потрясающе выступил. Мне не по себе, что пришлось оставить Диану одну на церемонии объявления победителей. Прямо сейчас награждают всех, кто выступал во второй половине дня, чуть позже назовут имена победителей вечернего захода, а в конце будет афтепати. Понятия не имею, как выглядит афтепати с кучей бальников-любителей. Может, шикарно, а может, позорно. Я в любом случае не узнаю, потому что меня ждет хоккейный матч.

– Чувак, вы на удивление хорошо танцевали, – меня хлопает по плечу один из наших капитанов, Кейс Колсон. – И убийственно сексуально.

– Ага, у меня аж член дернулся, – поддакивает Трагер.

Я фыркаю.

– Я не шучу, – настаивает он. – Черт возьми, вы с Диксон распалили весь зал. Серьезно.

И он прав.

– Спасибо, что пришли, – говорю им я, закидывая рюкзак в шкафчик. На мне все еще танцевальный костюм. В отеле я даже не стал переодеваться – меня ждали каток и хоккейная форма. Я расстегиваю рубашку, срываю галстук-бабочку.

– Когда вы узнаете, кто победил? – с любопытством спрашивает Уилл, натягивая нагрудный щиток.

– Диана с минуты на минуту мне напишет.

Я кладу телефон на полку в шкафчике и начинаю одеваться. Когда приходит сообщение, я уже в полной экипировке – не хватает только коньков.

Один взгляд на экран телефона, и я издаю громкий вопль, тут же завладев вниманием всей раздевалки.

Беккетт вздергивает бровь.

– Ну?

– Пятое место, твою мать!

Команда снова взрывается аплодисментами.

Трагер, который в прошлом семестре меня на дух не переносил, обнимает меня так, что приподнимает над землей. Потом, правда, он отстраняется и, нахмурившись уточняет:

– Погоди, а пятое место – это хорошо? Вроде как не очень.

– Нет, старик, это офигенно. Диана думала, мы даже в десятку не войдем.

К слову о Диане. Мне приходит еще одно сообщение, и у меня чуть глаза не вылезают из орбит.

Диксон: За пятое место приз ДЕСЯТЬ ШТУК!

Иисусе. Что это за любительское соревнование такое? Я читал на сайте, что пара, занявшая первое место, получает пятьдесят штук, и помню, что для первой пятерки тоже предусмотрены какие-то денежные призы, но я подумал, там будет сотен шесть. Кто, черт возьми, спонсирует эту хрень? Мафия, что ли?

Диксон: Это же ПЯТЬ ТЫСЯЧ ДОЛЛАРОВ каждому!

Я улыбаюсь, глядя на экран. Я, понятное дело, собираюсь отдать ей всю сумму. Уверен, она будет отчаянно спорить, но мне упрямства тоже не занимать. Пусть в благодарность сводит меня поужинать или еще что.

Я: Как выступили «Ча-ча-чары»?

Диана: Не злись.

Диана: Третье место.

Говнюки.

Впрочем, в одном не поспоришь: танцевали Виктор и Мартиник чертовски хорошо, намного лучше, чем мы. Да, наше танго – просто бомба, но вальс мы исполнили посредственно, а ча-ча-ча и вовсе чуть не обернулся катастрофой. Я все еще в шоке, что мы с Дианой вошли в пятерку лучших. Какая приятная кульминация целого лета тренировок. Пятое место – приличное достижение, и я нами горжусь. Горжусь Дианой, которая всецело посвящает себя проектам, за которые берется. Вчера вечером она сказала, что следующая ее цель – выучить испанский, и я ни капли не сомневаюсь, что к концу года она будет бегло на нем разговаривать. Такой уж она человек. Исключительная целеустремленность.

Поверить не могу, что когда-то считал ее легкомысленной чирлидершей. Как же я ошибался.

К нам подходит тренер – очевидно, дать пару напутствий насчет стратегии перед игрой, и его взгляд тут же находит Беккетта.

– Данн, сегодня встанешь на линию с Линдли.

Здорово. Обожаю, когда мы с Беккеттом вместе выходим на лед. Он чертов хулиган. С ним я всегда знаю, что смогу завладеть шайбой, потому что Беккетт непременно загонит нападающих команды-соперника к бортику и даст мне шанс. Он, наверное, лучший защитник в команде.

Мы с ним стукаемся кулаками, ухмыляясь друг другу. Мы не играли в одной линии со времен Иствудского колледжа. После перевода в Брайар его поставили в первую линию с Райдером, Кейсом, Уиллом и Дэвидом Демейном. Теперь, когда Демейн и еще несколько вчерашних старшекурсников выпустились, тренер со своими помощниками вечно перетасовывают состав линий и пытаются найти вариант, который сработает на все сто. Сегодня мне предстоит играть с Остином Поупом, нашей суперзвездой. В прошлом году он был первокурсником, теперь перешел на второй курс и стал в полном смысле этого слова сенсацией. С нами будет еще парочка второкурсников, но они пока немного зеленые, так что Бекк – отличное дополнение.

– Эй, тренер, – окликает его Наззи. – Линдли на своих танцах пятое место занял.

Дженсен окидывает его уничтожающим взглядом.

– Если ты не первый, ты последний.

– Да ладно вам. Для первого танцевального конкурса пятое место – отличный результат. Давайте, скажите, что я молодец. Вы сможете, тренер. Один разочек. «Ты молодец» – и все.

Он мрачно косится на меня, но напоследок бормочет «молодец».

Я восторженно смеюсь. Всегда знал, что в глубине души он просто душка.

Впрочем, на этом сюрпризы тренера не заканчиваются. Он останавливает меня у двери в раздевалку, хлопнув по плечу мясистой рукой, ждет, пока остальные выйдут, и говорит:

– Приятно видеть, что ты во всех своих начинаниях проявляешь такую же преданность делу, как в хоккее, Линдли. Хотя, должен сказать, ча-ча-ча выходит хреново.

Я изумленно открываю рот.

– Что вы вообще знаете о ча-ча-ча?

– Перед свадьбой мы с женой ходили на танцы, – признается он. – Выучили всю пятерку латиноамериканских танцев.

– Американскую или международную?

– Международную. Худший год в моей жизни, – ворчит он.

Я смеюсь.

– Зато в результате я женился на женщине, которую любил, и научился отлично танцевать ча-ча-ча, так что… – он пожимает плечами. – Ты можешь лучше, Линдли. Надо больше тренироваться.

С этими словами он отчаливает, оставив меня изумленно пялиться вслед. Чед Дженсен, оказывается, полон сюрпризов, и он, честно говоря, настоящая находка. Скорее бы рассказать парням о…

Тренер, успевший к этому моменту пробежать полкоридора, вдруг оборачивается и ухмыляется.

– А если кому-нибудь об этом расскажешь, я буду все отрицать, и ты окажешься в дурацком положении.

Вот черт.

Откуда он все всегда знает?

* * *

Игра с первого вброса шайбы идет крайне стремительно. Я все еще на взводе после соревнования, так что вполне логично, что победный гол команде тоже приношу я. Сегодня вечер Шейна. Шейн на высоте, черт возьми.

– Да! – ревет Райдер, хлопая меня по шлему, когда я прислоняюсь к стене и пытаюсь отдышаться. Его линия отыграла, так что он сидит на скамье и наслаждается происходящим. С волнениями на сегодня покончено.

Осталось всего сорок секунд до конца третьего периода. Разумеется, Бостонский колледж может забить за это время два гола – чудеса случаются. Однако на практике это маловероятно. Тренер это понимает, а потому велит нашей третьей линии остаток игры воспринимать как сплошное пенальти, а остальные игроки садятся на скамью и орут своим сокомандникам, чтобы те держали линию.

Когда звучит сигнал, оповещающий о конце третьего периода, все игроки на скамье «Брайара», вскакивают на ноги, опьяненные победой. Мы сегодня просто жгли. Мы были неуязвимы. В раздевалке после игры царит триумф.

– Джиджи и Мия снаружи, вместе с Дианой, – говорит мне Райдер, закидывая хоккейную сумку на плечо. – Мия приехала поддержать Джиджи на игре против Провиденса. Потом мы поедем в Гастингс и соберемся в «Мэлоуне».

Идеально. Я даже не знал, что моя девушка уже тут, но, взглянув на телефон, вижу сообщение: Диана после объявления победителей взяла такси и приехала. Говорит, что ждет в фойе.

Однако в фойе мне навстречу идет вовсе не Диана.

Меня поджидает Линси.

– Привет. – Я не ожидал увидеть ее, особенно в джинсах и черном свитере, а не в танцевальном наряде, который был на ней в отеле. – Ты почему не на афтепати Нацчемпионата?

– Решила пропустить.

– Они разве не сейчас объявят победителей «Американской девятки»?

– Сергей напишет, если мы займем призовое место.

Она пожимает плечами. Для Линси все это совершенно не характерно. Обычно она обо всем говорит прямо. И за все те годы, что мы знакомы, она ни разу не пропускала важное событие. По крайней мере, важное для нее.

Я в замешательстве.

– Где Тайрик? – спрашиваю я. – Сидел в зале, болел за тебя?

– Нет. Вообще-то мы расстались.

– Правда?

Она кивает.

– В прошлом месяце.

– О.

Как странно. Мы с ней после этого пару раз сталкивались в кампусе, но она и слова не сказала.

– А на афтепати я не пошла, потому что хотела посмотреть твою игру. Я успела на последний период.

Мне едва удается скрыть изумление.

– Ты пришла посмотреть мою игру? – И тут же, не сдержавшись, добавляю: – Раньше ты особого интереса не проявляла…

– Знаю. Ужасно с моей стороны. – Ей явно неуютно. – Мы можем куда-нибудь пойти поговорить?

Меня охватывает сомнение.

– Тут неподалеку есть паб. Давай выпьем, посидим чуть-чуть… – она запинается. – Ой. Тебе, наверное, надо на автобус с командой.

– Сегодня – нет. Я приехал на машине из-за соревнования.

– Ладно. Отлично. – На ее лице – нескрываемое облегчение. – Значит, ты можешь пойти выпить.

– У меня есть планы. Мы с ребятами встречаемся в Гастингсе, будем отмечать победу.

– Я не отниму у тебя много времени, Линди. Ты успеешь на встречу. Опоздаешь всего… минут на пятнадцать? Двадцать?

Она смотрит на меня так честно и даже будто бы неуверенно. Внезапно я вспоминаю наш первый поцелуй. Ей с подростковых лет была свойственна показная храбрость – она всегда вела себя так, будто ужасно уверена в себе, но, когда я впервые склонился поцеловать ее, когда коснулся рукой ее щеки, взгляд у нее был точно такой же – смесь неуверенности и надежды, пыла и страха.

– Я о многом размышляла после расставания с Ти, и мне надо кое о чем поговорить с тобой, сбросить камень с души. Пожалуйста. – Заметив мое колебание, она с досадой вздыхает: – Не хочу использовать прошлое в качестве козыря, но серьезно, Шейн. Мы знакомы с восьмого класса. Ты наверняка можешь уделить мне двадцать минут.

Она права, могу.

Впрочем, ответить я не успеваю, потому что в другом конце зала мелькает знакомый платиновый хвост. Увидев, как Диана пробирается через толпу, я говорю Линси:

– Встретимся у выхода. Я подъеду на машине.

– Отлично, – благодарно говорит она.

Поравнявшись с Дианой, Линси кивает ей, и от меня не укрывается, как темнеет лицо Дианы, с каким подозрением она смотрит на меня. Я распахиваю объятия, но, даже повиснув у меня на шее, она едва сдерживает напряжение.

– Пятое место, черт возьми! – восклицаю я. – Я же говорил, что мы всех сделаем с танго.

Ее лицо светлеет.

– Поверить не могу, что мы выиграли столько денег. Мне это очень на руку.

– Знаю. Безумие просто. А сколько получило четвертое место?

– Двенадцать штук.

Я решительно киваю.

– Теперь я знаю нашу цель на следующий год.

Диана ярко улыбается и берет меня за руку. Потом, будто спохватившись, кого только что видела, спрашивает:

– А что здесь Линси делала? – Ее улыбка при этом гаснет.

– Хочет поговорить. – Я на секунду задумываюсь. – Джиджи здесь, верно? Райдер сказал, она на машине.

– Да, – беспокойно откликается Диана. – А что?

– Ты не против вернуться в Гастингс с ней и с Мией? Я быстренько выпью по бокальчику с Линси, а потом встречусь с тобой в «Мэлоуне». Опоздаю минут на тридцать, не больше. Обещаю.

Диана, не мигая, смотрит на меня.

– Что? – Я провожу рукой по коротко стриженным волосам. Ее взгляд начинает меня беспокоить.

– Ты пойдешь выпить с Линси, – безжизненным голос произносит она.

– Сказал же, она хочет поговорить.

– Не сомневаюсь.

– Ничего такого, – уверяю я.

Напряжение между нами все растет. По глазами Дианы я вижу, что в голове ее проносится тысяча мыслей в секунду, она сжимает зубы, двигает челюстью. Явно хочет что-то сказать. Нет, она хочет сказать многое – я столько раз наблюдал, как проявляется ее взрывной темперамент, что знаю: прямо сейчас она отчаянно сдерживается, чтобы не сорваться на меня.

Наконец она медленно выдыхает.

– Я не хочу, чтобы ты с ней встречался.

Я удивленно вскидываюсь.

– Что?

На лице Дианы появляется мученическое выражение.

– Я не собиралась ничего говорить прямо сейчас, здесь, в коридоре, но… для меня наши отношения – уже не притворство, Шейн.

– Знаю, – хрипло откликаюсь я.

– У меня к тебе чувства. Настоящие чувства. И я поверить не могу, что говорю это Шейну Линдли, потому что год назад я с тобой даже разговаривать не желала. Но что есть, то есть. Это правда. И я все понимаю, ясно? Я знаю, что началось все с того, что ты хотел заставить Линси ревновать, и, уверена, ты тайно надеялся, что она порвет с Тайриком и примет тебя назад…

– Они с Тайриком расстались.

Диана с иронией качает головой.

– Видишь? Вот почему тебе нельзя идти на встречу с ней! Она попытается снова сойтись с тобой.

На мгновение меня охватывает печаль.

– Может быть. А может, и нет. В любом случае я не собираюсь возвращаться к ней. Не знаю, о чем она хочет поговорить, но она была очень расстроена, и просто ради нашего прошлого я должен ее выслушать.

– Ты ничего ей не должен. Она тебя бросила.

Я протягиваю руку, но Диана отступает. Щеки ее раскраснелись от гнева.

– Я не хочу, чтобы ты шел туда. Пожалуйста. Я прошу тебя.

– Мы просто поговорим. Ничего больше.

Повисает пауза. Вокруг нас гудят голоса, слышится оживленная болтовня и приглушенный смех, но мы с Дианой замерли, оказавшись в тупике, и ни один из нас не произносит ни слова.

Она первой нарушает молчание, и голос у нее холоднее льда:

– Ладно, Шейн. Мне все понятно.

Горло мне сдавливает тоска.

– Что ты имеешь в виду?

Она горько смеется.

– Я, стоя прямо здесь, только что призналась тебе в чувствах, а ты даже в ответ ничего не сказал. Так что мне все предельно ясно. Я понимаю, к чему мы пришли. Понимаю, чем эти отношения стали для меня и чем они являются для тебя. И знаешь что? Иди к Линси. Надеюсь, вы повеселитесь как следует.

И, развернувшись на каблуках, Диана уходит, даже не оглянувшись.