Глава сорок третья · Шейн

«Ча-ча-чары»

– Как тут все напряженно.

Стоя в танцевальном заде отеля «Силвервуд», я озираюсь по сторонам и гадаю, не поздно ли сделать ноги. Просторное помещение окутано светом хрустальных люстр. Великое множество белых стульев расставлено по квадрату в окружении сцены, возвышающейся над всем остальным залом. Стены украшают позолоченные зеркала и затейливая лепнина, а танцпол, где нам предстоит танцевать танго и ча-ча-ча, – сплошь из блестящего полированного дерева.

Некоторым парам хватает храбрости выйти на разминку на глазах у конкурентов. Пара средних лет скользит по залу в вальсе под тихую классическую музыку. Они едва касаются пола. Невероятно красиво – и совершенно не в ритм.

А может…

– Диксон, – я хмуро пихаю ее в бок. – Мы допустили ошибку.

– В каком смысле?

– У нас вальс слишком быстрый! – обвиняющим тоном говорю я. – Мы окажемся в дурацком положении. Ты что, не могла посмотреть, как там считать надо?

Она смеется и похлопывает меня по руке.

– Расслабься. Они танцуют обычный вальс, а мы будем танцевать венский. Наш и должен быть быстрее.

Я действительно пытаюсь расслабиться, но это не так-то просто: пытаюсь сделать вдох, но воздух в легкие не поступает. Я оттягиваю тугой галстук-бабочку. Зачем я вообще его надел? Какого черта я тут делаю?

Меня охватывают паника и сомнения, но они отступают, когда я замечаю выражение лица Дианы. Она раскраснелась от восторга, и я мгновенно вспоминаю, зачем приехал сюда. Потому что она вложила в эту авантюру немало сил. И потому что я дал обещание.

– Не волнуйся, у нас все получится. – Диана отворачивается от танцпола и кладет руки мне на плечи, массирует, как будто подбадривает боксера перед выходом на ринг. – Но, даже если мы пролетим, какая разница? Подписавшись на этот конкурс, я и не думала о победе. Зато так весело, как во время подготовки, мне никогда не было.

– Мне тоже, – признаюсь я. И не лгу.

Тут мое внимание привлекает знакомая белобрысая макушка.

– Малышка, – тихо зову я. – Не поворачивайся в ту сторону, прибыли наши враги.

– Кто… – она замолкает и опасно сощуривается. – А, «Ча-ча-чары».

– Придурки.

Виктор и Мартиник ведут аккаунт с незатейливым названием «Ча-ча-чары». Мартиник ужасно разодета, но выглядит шикарно: ее купальник расшит пайетками и стразами, что, по-моему, уже чересчур, но он облегает ее тело будто вторая кожа и подчеркивает большую грудь. Юбка у нее прозрачная и тоже расшита пайетками, причем размещены они в стратегических местах. Видимо, с помощью побрякушек она надеется привлечь внимание. Диана говорила, что костюмы должны «поражать воображение».

Лично мне больше по душе наряд Дианы – эффектный и изысканный, а Мартиник просто зациклилась на блестках.

Диана в красном купальнике из тянущейся ткани. Украшений почти нет, только кружевные рукава с изящным орнаментом – они заканчиваются петелькой для среднего пальца, благодаря которой рукав не задирается и подчеркивает запястья. У нее глубокое декольте и открытая спина, но в отличие от Мартиник ей не придется волноваться, что сиськи будут раскачиваться из стороны в сторону. Грудь у Дианы маленькая, вздернутая, очень аккуратная.

В дополнение к купальнику Диана надела развевающуюся юбку с высоким разрезом. Мы успели потренировать повороты, и оказалось, что ткань красиво развевается вокруг, а благодаря разрезу судьями будет видно, что она вытворяет ногами. Очевидно, юбка должна подчеркивать движения. Я со своей стороны могу только одно сказать: из-за разреза бедро видно почти целиком, и мой член просто счастлив.

– Как миленько ты выглядишь! – щебечет Мартиник, поравнявшись с Дианой, а потом переводит взгляд на меня, и ее густые темные брови ползут вверх. – А штанишки не слишком тугие?

Тугие, конечно. Наряд мне выбирала Диана, и я уже устал жаловаться. Впрочем, перед врагом надо выступать единым фронтом.

– Мои? – Я киваю в сторону Виктора. – Брат, да я же очертания твоих яиц вижу. Ты уверен, что белый костюм – хорошая идея?

Виктор поджимает губы.

– Не пытайся залезть мне в голову, не получится.

– Правда? Потому что тебя это, кажется, нервирует.

– Я совершенно спокоен.

– Как скажешь.

– Я совершенно спокоен, я же сказал.

Я ухмыляюсь:

– Конечно, брат.

– Как всегда задираете окружающих, да, «Скачи и танцуй»? – с мрачным видом спрашивает Мартиник.

– Как всегда? – переспрашивает Диана. Ей явно весело. – Мы за всю жизнь ни разу не общались ни с одним участником Нацчемпионата.

– Вот именно, – ядовито замечает Мартиник. – Снобам тут не рады, «Скачи и танцуй».

– Ты не могла бы перестать называть нас так же, как наш канал в соцсети? – вежливо прошу я. – Это дегуманизация вообще-то.

Оба кривятся, посматривая в мою сторону.

– Ладно, еще увидимся, «Ча-ча-чары». – Я поворачиваюсь к своей партнерше и девушке. – А нельзя как-то самоустраниться от этого жуткого противостояния?

– О боже, можно, конечно.

Мы оставляем их в зале, и я даже спиной чувствую их испепеляющие взгляды.

– Кажется, они и правда немного психопаты, – говорю я Диане.

– Клинический случай. – Она все еще качает головой, будто не может поверить в увиденное. – Ладно, пойдем за кулисы. Мне надо макияж поправить.

Участникам конкурса позволено использовать соседний зал – банкетный – в качестве закулисья. Огромное пространство забито танцорами разной степени обнаженности. Куда ни глянь, везде пайетки и выпирающие из штанов члены.

Цокая каблучками по плитке, Диана направляется в ту часть зала, где мы оставили вещи. Лично мне ее сегодняшняя обувь напоминает сандалии на низком каблуке, но Диана заверила меня, что это настоящие танцевальные туфли.

Она придирчиво рассматривает себя в любезно поставленное кем-то трюмо, потом аккуратно проводит пальчиком с французским маникюром под глазом, выравнивая контур подводки.

Выглядит она чертовски сексуально. Жаль, что она не распустила волосы – сказала, неудобно, мешают. Сегодня у нее тугой низкий хвост, а за левым ухом – алый цветок. Добавьте ко всему этому дерзкую красную помаду и дымчатые тени и поймете, как трудно мне сдержаться, когда хочется нагнуть ее над трюмо и отодрать на глазах у всех.

Удовлетворившись состоянием макияжа, Диана снова поворачивается ко мне.

– Повторяй за мной, – твердо говорит она. – Мы очаруем публику.

– Не буду я такое повторять. И я не собираюсь очаровывать козлов из моей команды.

Диана хохочет.

– До сих пор поверить не могу, что тренер Дженсен приведет всю команду посмотреть на наше выступление. Зачем ему это?

– Потому что он – дьявол во плоти, – ворчу я. – Я же просил тебя связаться с организаторами чемпионата и сделать так, чтобы билеты он не получил.

– Они бы не согласились. Во второй половине дня всегда мало зрителей, а устроителям хочется заполнить места в зале.

– Надеюсь, ты понимаешь, что все наше выступление мои сокомандники будут орать и улюлюкать.

Она бледнеет.

– Надеюсь, что нет. Нам же могут баллы снизить!

Меж тем за сценой хаос. Я рассматриваю наших конкурентов, но с ходу трудно понять, кто в какой номинации участвует. Знаю, «Соло» и «Дуэты» готовятся первыми, а пары, исполняющие по пять, а то и девять танцев, будут выступать ближе к вечеру. Среди них, кстати, я с удивлением замечаю и Линси с Сергеем, ее партнером.

Заметив мой взгляд, Линси устремляется нам навстречу. Она еще в спортивных штанах, но макияж у нее идеальный, а волосы зачесаны в узел – эту прическу я видел тысячи раз, когда смотрел ее балетные выступления. Тщательно уложенные волосы украшены сверкающими заколками. Линси всегда такая – тщательная.

Если Диана любит гламур, то Линси – неизменно воплощение элегантности. Трудно найти таких непохожих женщин.

– Вот решила подойти, пожелать удачи, – говорит моя бывшая. Она кивает Диане в знак приветствия, но взгляд ее темных глаз прикован только ко мне.

– Спасибо, – откликаюсь я. – И вам тоже.

Эту неловкую встречу прерывает голос ведущего чемпионата. Он объявляет, что участники номинаций «Дуэт» и «Соло» должны занять отведенные для них места. Мы с Дианой возвращаемся в зал, и тут выясняется, что сидим мы рядом с «Ча-ча-чарами», которые все еще зыркают в нашу сторону. Этой парочке надо чаще сексом заниматься, и все отлично будет.

Места в зале разделены на несколько секций – так, например, есть специальная секция для участников, а посреди нее – стол жюри. Судей шестеро, лица у всех каменные, а в руках – папки-планшеты. Зал содрогается от громкой классической музыки, и на сцену одна за другой начинают выходить пары. Одни танцуют неплохо, другие – неуклюже. Все это напоминает «Танцы со звездами», где профессиональные спортсмены переминаются рядом со знаменитыми танцорами, обреченными встать с ними в пару.

– Думаю, мы лучше большинства этих пар, – шепчет Диана. – В прошлом году талантливых участников было больше. Я очень рада.

– Малышка, – шепчу я в ответ. – Мы не выиграем и не получим призовое место, ты ведь понимаешь?

Мое предсказание тут же подкрепляют Виктор и Мартиник: они танцуют фокстрот и исполняют его настолько безупречно, что судьям остается только кивать друг другу. Говнюки. В нашей номинации двадцать пар, и все выступают по очереди: каждая исполняет по одному танцу, и только потом – по второму. В итоге мы с Дианой вынуждены выходить на паркет после «Ча-ча-чар», и мне это совершенно не нравится. Не хочу, чтобы в памяти судей, когда мы начнем танцевать, был жив этот дурацкий идеальный фокстрот.

Первым мы танцуем танго – Диана решила зайти с козырей. Венский вальс я так до конца и не освоил.

Когда мы встаем со своих мест, я весь на нервах. Я никогда не переживал перед хоккейными матчами, даже перед чемпионатами, но прямо в эту минуту я весь потный от волнения.

Когда мы выходим на паркет, зал сотрясают громкие вопли и свист.

– Давай, Линдли!

– ВОЗЬМИ СВОЕ, ЛИНДЛИ!

Лицо Дианы принимает страдальческое выражение.

– И почему мои друзья не смогли прийти? – бормочет она.

Впрочем, ответ очевиден: сегодня у футбольной сборной Брайара матч, так что вся команда Дианы отправилась туда. Диана же получила у тренера особое разрешение пропустить одно выступление. А Джиджи со своей женской командой, к слову, играет в Провиденсе.

– По крайней мере, у нас есть фанаты, – тихо говорю я.

На деле же проблема в том, что, зная о присутствии ребят в зале, я начинаю волноваться еще больше.

Сердце у меня колотится как сумасшедшее. От стресса все внутри будто скручивается в узел. Какого черта я тут делаю? Я же самый уверенный мужчина на планете. И в своей мужественности я тоже уверен. Однако штаны слишком узкие, как и рубашка, а галстук-бабочка просто смешон…

– Ты в порядке? – сквозь удушающее марево паники проглядывает лицо Диксон. Она раскраснелась от возбуждения, а я изо всех сил сдерживаю тошноту. Я не могу ее подвести!

– Все хорошо, – выдавливаю я.

Из колонок снова доносится голос ведущего.

– Следующая пара, на позицию, пожалуйста.

Боже. Убейте меня, чтоб не мучился.

Мы с Дианой расходимся на противоположные стороны блестящего пола. Я тяжело сглатываю и вытираю взмокшие ладони о неприлично узкие брюки. Все ждут, когда же мы начнем, зрители чуть слышно переговариваются. Шуршат наряды.

И тут тишину буквально разрушает голос Джордана Трагера:

– Я ВИЖУ, КАК У ТЕБЯ ХОЗЯЙСТВО ВЫПИРАЕТ, ЛИНДЛИ!

Как жаль, что по закону в Массачусетсе нельзя убивать. Честно слово: если бы я мог прибить Трагера, так бы и сделал.

Мы выжидаем вступление, воздух искрит от предвкушения. Наконец по залу разливается мелодия.

Ну, помолитесь за меня.

Мы с Дианой смотрим друг другу прямо в глаза. Она подобна видению – красные и черные тона, шелк и кружево. Ее губы складываются в легкую усмешку, и я широко улыбаюсь в ответ.

А потом мы синхронно скользим вперед, маршируем навстречу друг другу – такой выход Диана называет пересечением паркета.

Я протягиваю руку.

Диана принимает ее.

Вторую руку она кладет мне на плечо, и нас захватывает самая эффектная музыка, какую только можно представить (спасибо моей эффектной женщине). Я повелеваю паркетом. Каждый мой шаг источает уверенность, и неважно, насколько страшно мне на самом деле. Некогда гадать, глупо я выгляжу со стороны или нет. Некогда гадать, выставлю я себя придурком перед всей командой или нет. Я должен блестяще исполнить композицию, даже если в конце сдохну. Диана следует за мной, сдается на милость – подчиняется так же, как в спальне. Она танцует лучше меня, веду все-таки я.

У нее точные, выверенные шаги. Мои не настолько четкие, но двигаюсь я неплохо – не позорно. Мы общаемся взглядами, и каждый знает, что именно от него требуется. Мы уже столько раз репетировали эту композицию, что я выучил ее наизусть, но сегодняшнее исполнение выходит более соблазнительным, чем предполагалось.

Моя рука скользит Диане на поясницу, ласкает, и у нее перехватывает дыхание.

Мы встречаемся – грудь к груди, а потом расходимся.

Зрители восторженно кричат, мои сокомандники свистят и аплодируют, но все эти звуки подобны белому шуму. Я всецело сосредоточен на Диане, на движении и на этом треклятом танго. Наши ноги переплетаются, и я стремительно веду нас по паркету. Уверенность моя растет, и каждый соблазнительный шаг, тщательно продуманный Дианой, дается все легче. Манящий ритм танго пульсирует в крови. Опьяняет. Мне хочется секса, хочется секса с Дианой.

Я снова касаюсь кончиками пальцев ее спины, соблазнительно провожу рукой. Господи, между нами такое сексуальное напряжение, что можно с ума сойти. Настоящий разряд электричества, который вот-вот сожжет этот зал дотла. Меня даже не волнует, что у тренера Дженсена, наверное, уже паническая атака началась.

Каждый шаг Дианы сопровождается стуком каблуков, а я выкладываюсь на полную, чтобы успеть за ней. С каждым наклоном и поворотом мы все ближе к финалу, и я осознаю, что зрители затихли. Они просто смотрят на нас. Диана всегда была воплощением драматизма, так что в нашем танго множество эффектных пауз, и в какой-то момент я слышу, как ахает сидящая в зале женщина.

Когда я поднимаю Диану, зал не дышит. Она спускается с поддержки, скользя по моему телу, я тут же ловлю ее ногу – и мы маршируем дальше. В моих руках ее тело способно на все, и в каждом ее движении – неприкрытый пыл и чувственность. Она просто огонь.

Мы оба выгибаемся, ноги наши переплетаются – песня достигает кульминации. Будь мы голыми, я бы уже кончал прямо в нее.

Под аплодисменты публики я глубоко наклоняю Диану в последний раз. Кончик ее хвоста касается пола. На мгновение она застывает подобно сексуальному ангелу. Мы смотрим друг другу в глаза, так что последняя поза получается чувственной и чертовски сексуальной. Мы держим ее, пока не стихает музыка.

Сердце у меня бьется как сумасшедшее. Я тяжело дышу, и кажется, будто только что без передышки отыграл хоккейный период.

На мгновение повисает тишина, а потом зал взрывается аплодисментами.

Да. Все получилось.

Диана ослепительно улыбается. Она тоже с трудом переводит дыхание.

– Мы это сделали! – Она бросается мне на шею.

Я приподнимаю ее над полом и замечаю, что судьи что-то яростно царапают на своих планшетах.

Мы торопливо освобождаем паркет.

– Черт, надеюсь, очки за этот танец не суммируются с вальсом. Думаю, если бы оценивали только танго, мы бы заняли призовое место.

– О, смотри-ка, кто заинтересовался результатом, – подкалывает она.

Я ухмыляюсь.

– Диксон. Наше танго – просто бомба. Ты ведь это понимаешь, да?

Подтверждение моим словам – кислые мины Виктора и Мартиник. Ой, какая ча-ча-печалька.

– Отлично сработали, – выплевывает Мартиник, когда мы проходим мимо. Вид у нее такой, будто она лимон проглотила.

– Спасибо, – великодушно кивает Диана.

Мы не садимся на свои места, потому что Диане надо переодеться. За сценой все так же кипит жизнь. На стене висит несколько мониторов, где в прямом эфире транслируются выступления из зала, и я замечаю рядом с одним из экранов Линси и Сергея. Она тут же ловит мой взгляд, улыбается и показывает большие пальцы, но выражение ее лица странное, и я понятия не имею, что она чувствует.

– Ты был просто невероятен, – говорит Диана, и в голосе ее сквозит искреннее восхищение. – Я не шучу, Линдли. Феноменально просто.

Не буду отрицать, подобные слова – бальзам для эго.

Диана открывает сумку с костюмами и достает другую юбку. Она снимает красную юбку-паутинку и вместо нее надевает гофрированную, доходящую ей до лодыжек. Юбка белая и слегка переливается, а в сочетании с черным купальником полностью меняет весь образ.

Что ж, я ошибался. В Диане сочетаются гламур и элегантность. В ней есть и то, и другое.

– Для вальса нужно что-то более летящее, – поясняет она, заметив мой взгляд. – Там столько широких движений. Гофрированная юбка их подчеркнет.

– Разумеется, – подчеркиваю я. – И она такая неприличная, в ней лодыжки видны. У всех сразу стояки начнутся.

– Именно.

У нас остались венский вальс и ча-ча-ча, но теперь, когда с одним танцем покончено, я чувствую, как отступает нервное напряжение.

– Я заранее прошу прощения, если мы не выиграем и не займем призовое место, – угрюмо говорю я.

– Честно, мне все равно. Я счастлива, что мы вообще сюда попали, – взгляд Дианы смягчается, а в голосе больше нет привычного сарказма. – Спасибо тебе.

– За что? – хриплым от эмоций голосом спрашиваю я.

Она встает на цыпочки и легонько целует меня в губы.

– За все. За то, что образумил насчет Перси. За то, что потакаешь мне с такими глупостями, – она обводит рукой зал. – Я ошибалась на твой счет, Линдли. Оказывается, ты и правда хороший парень.