Глава сорок вторая · Шейн

Выходная фигня для чудиков

Октябрь

Мне и в голову не приходило, что, возможно, танцевальный конкурс придется пропустить.

Да, именно так.

Нацчемпионат поставили посреди хоккейного сезона.

К счастью – и тут мне чертовски повезло, потому что иначе Диксон меня попросту убила бы, – думаю, все получится. Соревнование проходит в Бостоне и заканчивается во второй половине дня, а тем же вечером наша команда встречается с Бостонским колледжем, так что по времени все укладывается. Единственная проблема в том, что поехать с командой на студенческом автобусе у меня не получится, а кроме того, придется выйти на невероятно интенсивный по нагрузке хоккейный матч сразу после нескольких часов бальных танцев. Тренер Дженсен вряд ли будет в восторге от подобной перспективы.

Впрочем, сейчас узнаем.

Я стучу по открытой двери в его кабинет.

– Тренер, я бы хотел кое о чем с вами поговорить.

Он тут же мрачнеет. Взгляд его преисполняется подозрения.

– Почему вы так на меня смотрите?

– Потому что каждый раз, когда кто-то из вас, балбесов, приходит поговорить, вы умудряетесь меня выбесить. – Он взмахом руки приглашает меня зайти. – В чем дело?

Я встаю перед его столом, неловко засунув руки в карманы.

– Э-э-э…

– Говори уже, Линдли.

– Есть один танцевальный конкурс… – начинаю я.

– Вашу мать. – Он откладывает ручку. – Видишь? Вот о чем я говорил!

– Ладно, знаю, звучит…

– Глупо? – подсказывает он.

Я решаю проигнорировать его узкие взгляды и критику в адрес моих танцевальных амбиций.

– Мы с девушкой репетировали все лето, готовились, но только вчера, когда мы стали согласовывать последние нюансы, мне пришло в голову, что я ни разу не спросил, когда состоится конкурс.

Он глазеет на меня.

– Ты ни разу не спросил, когда конкурс, – эхом повторяет он.

– Я знал, что он в октябре, но никогда не спрашивал, в какой именно день, – я пристыженно опускаю голову.

Дженсен вздыхает.

– Не знаю почему, но я предположил, что он состоится в будний день.

– И с чего вдруг проводить соревнование по танцам в будний день? По-моему, эта выходная фигня для чудиков.

– Эй, я тоже участвую, а я не чудик.

Он снова пялится.

– Ладно, – я сглатываю. – В общем, он будет в эту субботу. И, как я уже говорил, мы много сил вложили в подготовку. Отправили запись на прослушивание еще в конце августа. Мы готовы к выступлению.

– Линдли. Ты хоккеист. Меня не волнует, какими танцами ты занимаешься в свободное время. Но ты играешь за мужскую хоккейную команду Университета Брайар, – медленно, почти по слогам произносит он, будто объясняет алфавит трехлетке. – Поэтому ты будешь на матче.

– Нет-нет, – поспешно заверяю я. – Думаю, на матч я успею.

– Думаешь?!

– Нет, я знаю, что успею на игру. – Господи, я чертовски надеюсь, что успею. – Просто меня не будет в автобусе. Первая номинация, в которой мы выступаем, начинается в полдень, потом в четыре у нас «Американский дуэт. Скольжение», так что сомневаюсь, что успею вернуться в кампус к шести и сесть в автобус. Но! – я ослепительно улыбаюсь. – Я и так буду в Бостоне, так что мне останется только…

– Протанцевать до катка? – любезно уточняет он.

Я одариваю его мрачным взглядом.

– Знаете, вы могли бы как-то проявить поддержку. Надо мной и так все потешаются. Но парням в команде вы как отец. Вам стоит поддержать их танцевальные начала, а не растаптывать.

– Как бы я ни любил сарказм… – У него начинает дергаться щека. – Не смей просрать мою хоккейную таблицу. И что будет, если ты получишь травму, танцуя мамбо?

– Мы не танцуем мамбо. Мы исполняем танго, вальс и… А знаете что? Забудьте. Неважно. Но гарантирую: мы блестяще выучили все композиции. Все отлично. Никакого риска травмы.

Он изгибает бровь.

– И зачем тебе это?

Хороший вопрос.

Изначально я согласился встать в пару с Дианой, чтобы вызвать ревность у Линси, но я даже не могу вспомнить, когда в последний раз думал о бывшей. Меня поглотил хоккей, и Диана, и учеба. В последнее время, когда мы с Дианой назначаем репетицию, я думаю только о том, что мы чудесно проведем время.

– Я танцую, потому что мне нравится, – признаюсь я, задумчиво пожевывая нижнюю губу. – И потому что знаю, что она просто обожает танцы.

Тренер откидывается в кресле, окидывает меня проницательным взглядом – стало быть, изучает.

– Слушай, – наконец говорит он. – Знаю, иногда я бываю жестким.

– Иногда?

Он меня игнорирует.

– Но больше всего на свете я уважаю мужчин, которые умеют ценить свою женщину.

– Тренер, вы просто очаровательны.

– Заткнись уже, – он поднимает палец, будто призывает к вниманию. – Так или иначе, вот чему я научился после двадцати лет брака: цени свою женщину. Уважай ее. Проявляй интерес к ее увлечениям. И если повезет, она ответит тебе тем же.

– Она отвечает.

Он кивает, на мгновение поджимает губы, а потом говорит:

– На катке нам надо быть в шесть тридцать. Разминка начинается в семь. Успеешь?

– Обязательно. Победителей объявляют в половину четвертого. И я уже посмотрел, как добраться из отеля до арены. К шести тридцати приеду точно, даже свободное время останется.

– Свободное время, значит?

– Да. – У меня возникает нехорошее предчувствие. – А что?

Он задумчиво склоняет голову к плечу.

– Вспомнил, как на днях разговаривал со своей младшей внучкой, Морган. Она спросила, вожу ли я своих ребят на экскурсии или мероприятия, когда мы в городе.

– Нет. – Мне становится страшновато.

– И я сказал, с чего мне возить их на экскурсии? Они же взрослые люди, хоккеисты. Не пойдут же они в сраный зоопарк. Ну, я не сказал «сраный», только подумал, – ворчит он. Глаза его опасно сверкают, и мне это совсем, совсем не нравится. – А вот разговор с тобой, Линдли, прямо открыл мне глаза. Я полностью изменил свое мнение об экскурсиях.

– Нет, – повторяю я, и страх мой перерастая в откровенный ужас.

И тут случается нечто необыкновенное – редкое, как солнечное затмение. Тренер Дженсен улыбается.