Глава пятьдесят четвертая · Диана

Я не навредить тебе пришел

Январь

Я отчаянно скучаю по Шейну. Провести праздники нам вместе не удалось, потому что мне надо было побыть с папой и Лариссой, а потом навестить маму в Нью-Йорке. Я сумела втиснуть четырехдневную поездку в Хартстронг после Нового года, но этого слишком мало. А теперь я вернулась в «Медоу-Хилл», Шейн в трех часах езды от меня, и жизнь – отстой.

Завтра начинается новый семестр, а воскресный вечер накануне я провожу на диване за просмотром записей старых национальных чемпионатов по чирлидингу. Команда Брайара благополучно справилась с региональными выступлениями, так что, когда возобновятся занятия, мы начнем тренироваться еще активнее – будем готовиться к национальному этапу. Я вместе с нашим тренером, Ньешей, дорабатывала композицию для команды. У нас есть свой хореограф, так что всю хореографию они с Ньешей ставят сами, но мой вклад ценится, так что завтра утром мы втроем встречаемся перед тренировкой.

У меня то и дело отключается батарея – не знаю почему (явно надо позвать папу), так что я с головой замоталась в одеяло и смахиваю скорее на буррито, чем на человека. Приглушенное свечение телевизора отбрасывает тени на аквариум Скипа. Я даже не заметила, что уже совсем стемнело, и вдруг понимаю, что вокруг воцарилась почти жутковатая тишина. У Найла, наверное, оргазм от такого молчаливого блаженства.

Именно поэтому, когда тишину внезапно нарушает слезное мяуканье, я буквально подпрыгиваю на диване и чуть не скатываюсь с него в коконе одеяла.

Гребаная Люси. Как она снова выбралась?

Вылезать на холод не хочется, но я всегда стараюсь помогать Прии, даже если для этого приходится иметь дело со строптивой кошкой. Скинув одеяло, я направляюсь к выходу, но у самой двери слышу шаги с другой стороны и понимаю, что Прия уже взяла ситуацию в свои руки.

Еще не открыв до конца дверь, я говорю:

– Давай-ка я помогу тебе ее…

Я застываю.

Передо мной стоит Перси. Тревога сжимает подобно тискам, дыхание перехватывает.

– Диана, – начинает он, но я не собираюсь ждать.

Я захлопываю дверь – к сожалению, недостаточно быстро. Черный ботинок Перси втискивается в щелку.

– Просто подожди…

– Нет! – сердито говорю я. – Убирайся. Тебе запрещено здесь находиться.

О боже, как он вообще попал на территорию?

– Я никуда не пойду! – выпаливает Перси. – Нам надо поговорить.

В щелку двери я лишь мельком вижу искаженное злостью лицо, а сама стараюсь вытеснить его и закрыть дверь до конца. Он толкает с той стороны, я со своей, и сердце у меня несется вскачь. Мы сражаемся за дверь, и дерево громко трещит.

– Прекрати, – приказываю я. Теперь мне по-настоящему страшно. – Ты должен уйти.

– Только когда мы поговорим.

Он снова налегает на дверь, и под его напором она трясется на петлях.

– Нет, – повторяю я, а сердце так и грохочет в груди. Зачем он здесь? И почему аж дрожит от ярости? Когда я встречалась с Уэндт и со своим адвокатом, они меня заверили, что рассмотрение дела идет гладко. На этой неделе у Перси первое слушание, и Уэндт сказала, что, когда она с ним разговаривала, он, будто, смирился. Казался поверженным.

Прямо сейчас он напоминает пороховую бочку – достаточно одной лишь искры.

– Ты должна пойти к прокурору, – заявляет Перси. – Ты должна заставить его бросить это сраное дело, Диана.

– Даже если попытаюсь, ничего не получится. Прокурор решил дать делу ход…

С последним мощным толчком Перси побеждает в схватке за дверь, а я отлетаю назад.

Он в моей квартире.

Под заполошное биение собственного сердца я, не теряя ни секунды, бегу в гостиную. Может, я реагирую слишком остро, может, он и правда пришел поговорить, но в нашу последнюю беседу он врезал мне по лицу. Во второй раз этот мудак меня не обманет.

Дрожащими руками я хватаю с журнального столика телефон.

Кипя от злости, от врывается в комнату.

– Диана, прекрати!

Телефон уже в моих руках. Судебный запрет был моей последней линией обороны, хрупким щитом против бушующего урагана по имени Перси, но сегодня этого недостаточно. Щит сломлен. Перси в моей квартире, и мне надо, чтобы он убрался.

– Отложи телефон. Сейчас ты сядешь и послушаешь то, что я скажу. Потому что я не уйду, пока мы не придумаем решение.

Я игнорирую отчаяние в его голосе, а сама набираю номер. Нажимаю на цифру девять. Потом на единицу.

– Я звоню в полицию, Перси, так что лучше тебе убраться, пока они не…

Набрать номер до конца я не успеваю, Перси выбивает телефон у меня из рук. Он отлетает в другой конец комнаты, и у меня вырывается вопль.

Меня охватывает всепоглощающий страх. Я смотрю на его красное лицо, на свой отброшенный телефон и решаюсь.

Я бросаюсь вперед – к двери.

Миновать Перси мне не удается – он хватает меня за руку с такой силой, что и до вывиха недалеко. Меня окатывает боль.

– Прекрати. Я не навредить тебе пришел. Ты ведешь себя нелепо.

Мне плевать на его слова. Я не чувствую себя в безопасности. Мне нельзя здесь находиться. И хотя судебный запрет не помог, я знаю, что есть другое средство, которое никогда не подведет.

Уши Найла.

– НАЙЛ! – ору я, громко топая по полу. – Звони в полицию! В моей квартире Перси Форсайт, и он…

От первого удара я откидываю голову как тряпичная кукла.

По лицу разливается боль. Костяшками он врезал мне прямо по губе, я чувствую, как идет кровь.

– Сраная ты дрянь! Это все твоя вина! Я пришел просто поговорить, чтобы мы сели и все обсудили как разумные взрослые люди, а ты ко мне относишься как к какому-то преступнику! Иди ты на хрен, Диана!

Из губы сочится кровь, и я поднимаю локти, инстинктивно защищая лицо от нового удара. Вот только он использует защитную позу против меня и бьет по животу. Удар такой сильный, что выбивает из меня дух. Я чуть не падаю, но в последний момент мне удается удержать равновесие.

– Меня исключили из Брайара! – кипятится он. – Ты об этом знала? Вот к чему привела твоя выходка с копами! Декан узнал, что против меня выдвинули обвинения в нападении, и вышвырнул меня. Сегодня утром я вылетел с программы! Он вызвал меня к себе в офис в сраное воскресенье и велел убираться. Ты стоила мне стипендии! Карьеры!

Он снова пытается схватить меня, но в этот раз мне удается уклониться и применить короткий левый удар, поцарапав Перси щеку. Он охает от боли. Я не пытаюсь драться с ним, только хочу отвлечь, чтобы я смогла выбежать из квартиры.

Хотелось бы мне позвать на помощь Шейна, но его здесь нет. Он в Вермонте. Так что я снова зову Найла, а потом Прию и даже чертовую кошку – и все это по пути к двери.

Мне удается пробежать пять футов, когда Перси хватает меня за волосы и тянет на себя. А потом швыряет на пол. Приземление болезненное, а от столкновения с жесткой поверхностью по всему плечу разливается боль.

– Ты должен уйти, – умоляю я, чувствуя, как по шее течет кровь из разбитой губы. – Ты ведь не хочешь, чтобы стало еще хуже, Перси. Пожалуйста.

Но он уже потерял контроль. Он одержим. Теперь, когда я на полу, он начинает пинать меня, и я инстинктивно сворачиваюсь в калачик. Его это не смущает. Мне в бок врезается тяжелый ботинок, и из глаз брызжут слезы. Во всем теле расцветает агония.

– Ты разрушила мою жизнь, – шипит он. – Я не собирался тебя бить в тот вечер. Ты знаешь, что это вышло случайно. Но ты все равно использовала единственную мою ошибку, чтобы разрушить мне жизнь.

Когда он пинает меня по плечу, каблук проходится по щеке, по носу.

Я начинаю скулить от боли. Теперь кровь льется не только из разбитой губы, но и из носа. Не знаю, сломал он мне его или нет, но боль просто адская. Во рту появляется металлический привкус, и я пытаюсь ползти к двери.

Перси возвышается надо мной, наблюдает.

– Ты разрушила мне жизнь, – повторяет он.

Знаю, стоит промолчать, но все мое тело объято огнем, каждую мышцу словно пронзает чистым электричеством. И лицо тоже. И бок.

Так что я смотрю прямо в его безумные глаза и говорю:

– Вот и хорошо.

Последнее, что я помню, – удар ногой по виску.