ГЛАВА 3

Аврора

Дожариваю картошку и слышу, как хлопает дверь. А вот и папа пришел с работы. Отодвигаю сковороду в сторону.

— Как вкусно пахнет! — замечает он с коридора.

— Картошка с грибами, — отзываюсь, — вечно ждать не будет!

— Сейчас! Только накрывай на троих, у нас гости!

Я заинтриговано оборачиваюсь и с удивлением обнаруживаю, что на пороге кухне вместе с папой появляется Нина Жданова, живущая в конце улице. Но это далеко не все. Именно эта девчонка вбила первый гвоздь раздора между моим братом и Мишей. Я знаю историю поверхностно, но примерно так: Бронзаев лет в восемнадцать замутил с Ниной, и все у них, шло хорошо, а потом мой брат отбил девчонку у лучшего друга. Удивительно, но они продолжали дружить и перестали только после того случая в ванной со мной. Нина действительно была первая любовь моего брата, их отношения прожили ровно три года. Вот, в принципе, и вся история.

Нина красивая девушка и я не удивлена, что Колька даже поступился дружбой ради нее. У нее кудрявые волосы, словно отлиты из золота, которые ниспадают по плечам и большие, как будто нарисованные кукольные, голубые глаза с длиннющими ресницами. Тело тоже из разряда 'смотри и завидуй'. Точеная фигура, тонкая талия, большие груди и округлые бедра. Ах да, ноги от ушей.

Но все же было удивительно ее видеть в нашем доме, учитывая, что она два года уже не является девушкой моего брата.

— Привет,- искусственно улыбаюсь, — устраивайся, — указываю на стол и достаю ещё одну тарелку.

— Привет, — выдыхает девушка и поднимает глаза на моего папу, затем смотрит на стол, на меня и снова на папу, — Кирилл Андреевич, я лучше пойду...

— Иди, — соглашается отче, — помой руки и давай за стол, — он мягко подталкивает девушку в направлении ванны. Неуверенный взгляд в мою сторону, я ей отвечаю улыбкой, которая тут же стирается, стоит ей скрыться.

— Что происходит? — шепчу я папе.

— Ее родители устроили веселую гулянку, бедный ребенок сидел у своих ворот и плакал, — также шепотом отвечает папа, — нельзя бросать человека в беде, Ави.

— Я знаю, — выдыхаю. Нине, на самом деле, двадцать три. Она ровесница Миши и даже на год старше Кольки. Тот ещё 'ребенок', надо заметить. Но с другой стороны, мы же люди, тем более все знали, что у Нинки трудная семья, время от времени устраивающая сабантуи. И уж мы с папой точно не обеднеем, если соседка с нами поужинает.

Папа пропускает девушку на кухню, а сам выходит и идет в ванну.

— Может, тебе помочь? — робко спрашивает Нина.

— Ну, если только причмокивай и нахваливай.

— Что?

— Во время еды, — улыбаюсь. Чувство юмора я унаследовала от папы и этим, думаю, все сказано.

Она тоже улыбается в ответ и устраивается за столом. Вообще, сегодняшний вечер планировался, как вечер, когда папа меня отпустить на вечеринку, до нее оставалось каких-то четыре дня, а я все еще не начинала разговор. И, видимо, никогда не начну. Останусь с папой на пару. А потом состарюсь в одиночестве, в доме с пятьюдесятью кошками. Я ставлю на стол салат, когда папа возвращается, закатив рукава на рубашке.

— Как твой день прошел? — спрашивает папа, по-хозяйски накладывая салат на тарелку Нине, затем уже и себе.

— Сдала зачет, остался еще один, — отзываюсь, — а так все как всегда. Скучные преподы, засыпающие студенты.

— Ты учишься в университете? — вмешивается Нина.

— Ага, на социолога, — многозначительно поднимаю вверх указательный палец, будто бы это что-то значит.

— Ого, — Нина поднимает брови, — и кем планируешь стать?

— Точно не кардиологом, — отвечает за меня папа.

— Да уж, скальпель, кровь и чужие сердца меня не радуют, — признаюсь.

— Птенчик, они могут радовать лишь, когда стучат из-за того, что ты помог.

— Возможно, но все равно это не прельщает меня.

— Вот так, Нина, некому даже дело свое передать, — нарочито горько выдыхает папа — одна гуманитарий, второй технарь.

— Как у Коли дела? — Нина действительно с аппетитом поедает картошку. Я даже завидую. Не могу позволить себе такую роскошь, как жареная картошка, на ужин, поэтому в моей тарелке лишь морковный салат. По ходу, лишь мои ляжки воспротивились, чтоб я ела, все что хотела.

— У него хорошо, — отвечает папа, — подрабатывает, учится... Нравится ему в столице. Останется, наверно, там. А мы тут по нему скучать будем, да, Птенчик? Но он должен на новогодние каникулы приехать.

— Ага, — я поднимаюсь из-за стола и ставлю чайник, — сидеть и скучать день и ночь. Кстати, какие планы на Новый год? — спрашиваю невзначай.

— Думаю, как всегда, с друзьями,- Нина неуверенно пожимает плечами, — а у тебя какие?

В этот момент звонит папин мобильный и он, извившись, выходит из кухни.

— Честно говоря, хочу на вечеринку — маскарад, но ещё не отпросилась у главного, — указываю на выход, куда исчез папа.

— Вечеринку-маскарад? Это случайно не Солнечный устраивает?

— Ты знаешь Витю? — удивляюсь я.

— Конечно, его все наши знают: парень, у которого большой дом и почти никогда не бывает родителей дома. Идеальный парень, — Нина мне подмигивает, — ну, ты понимаешь, о чем я.

— Ага, это точно, — бормочу. Чайник закипает и возвращается папа.

— О чем беседуете, молодежь? — спрашивает он. Нина по-хозяйски встает и начинает убирать грязную посуду со стола. Мы с папой переглядываемся, но ничего не говорим

— Мы обсуждали Новый год, Кирилл Андреевич. Вот вы где планируете отметить?

— Мы с Ави поедем к моим родителям, — уверенно отвечает отче.

Ну, зашибись!

— Пап, — я начинаю разливать кипяток по кружкам, — у нас один парень устраивает вечеринку-маскарад, и я очень преочень хотела бы пойти.

Расставляю кружки на столе. Папа хмурит брови, помешивая чай.

— Когда?

— Эм... Тридцать первого декабря.

Резкий взгляд синих отцовских глаз в мою сторону.

— Ты хочешь на Новый Год уйти?

Этот тон не значит ничего хорошего. Повторяю: ничего хорошего.

— Ну, я...

— Кирилл Андреевич, я тоже там буду, — неожиданно вступает Нина, — Витьку все знают, даже Коля. Там все прилично, ничего такого. Просто собирается молодежь и общается, никаких пьянок и героина.

Пьянок и героина? Что-что? Смотрю на девушку, она мягко мне улыбается.

— Хм, — произносит папа, погладив свой подбородок, — мне нужно подумать.

— Ладно, — выдыхаю я, благодарная Нине. Не думаю, что она собиралась на вечеринку-маскарад. И папа не выглядит недовольным, все ещё может сложиться хорошо!

Отче все-таки дал свое благословение, очень неохотно, нужно признать, но дал. И вот я стою перед зеркалом и любуюсь макияжем- делом рук Лии. Моя подруга нарастила мне длинные ресницы, мы купили зеленые линзы, которые мне безумно идут. Тон, тени все просто 'перфекто', как сказал бы учитель по итальянскому, будь он у меня.

— Очень круто вышло, — проговариваю я.

— Ну, так! Дело мастер! — Лия усаживает меня обратно на стул, — благодари Бога за такую подругу, как я. Пой мне хвалебные песни и... у тебя есть лак?

— Для волос? На полке слева, — указываю, где именно. И Лия начинает мне делать начес из моих рыжих волос. — Жаль, что тебя не отпустили.

— Новый год — семейный праздник, дорогая, — парадируя свою мать, произносит Лия, — и неважно, что ты не хочешь смотреть на свое бесконечное количество родственников, что они тебя обслюнявят, будут не смешно шутить, а ты будешь 'подай-принеси'...

— Твоя мама такого не говорила.

— Нет. Этого нет, — девушка за моей спиной выдыхает, — но уверяю тебя, все будет именно так.

— Звучит не празднично... ауч!

— Извини, любимая. Начинаю нервничать, когда речь заходит о том, до чего осталось пять часов. Не знаю, как меня ещё к тебе отпустили!

— Ладно, ладно, я и мои волосы уже все поняли, — чуть отстраняю голову и поднимаю глаза, — но на самом деле, не думаю, что ты пропустишь что-нибудь грандиозное.

— Кроме как вашего поцелуя в полночь? Или веселья на всю ночь?

— Какого... — я оборачиваюсь всем корпусом к подруге, — какого ещё поцелуя?

— Ну, — Лия смотрит на себя в зеркало и расчесывает идеально уложенную челку, — твою и Солнечного.

— Мою и Солнечного. Ага. Все понятно, — я поворачиваюсь к зеркалу, встречаюсь взглядом с темно-карими глазами подруги и кручу у виска пальцем.

— Я серьезно, — она легонько дает мне расческой по плечу, — эта ночь должна быть волшебной.

— Лия, ты меня знаешь очень много лет. Скажи, пожалуйста, со мной хоть раз в жизни произошло хоть одно маленькое чудо?

— Ну, — девушка на мгновенье задумывается, — возможно, раньше ты ещё никогда не превращалась в сексуальную ведьму.

— О, Боже, — я закрываю ладонями лицо, — это провальная идея!

— Эй, ей! Руки от лица, мисс!

— Слушай, эти ресницы, они такие тяжелые, просто жесть, — я нарочно моргаю много раз.

— Вот — вот, именно так и делай когда появится Витя.

— Случаем не взлечу? А он не улетит? Это не опасно?

Лия складывает руки и, качая головой, смотрит на меня в зеркало.

— Что мы говорили о твоем чувстве юмора?

— Его нет, — выдыхаю, — оно умерло в зародыше.

— Звучит отвратно, — Лия снова принимается за мои волосы. — Просто мой тебе добрый совет: ближе к двенадцати найди Солнечного. Вы поцелуетесь, и поверь, он обратит свое внимание на тебя. А потом все по плану: ЗАГС, много секса, и прогулка в парке с двумя очаровательными детьми.

— Ого. А плана попроще нет?

— А ну не вертись! Мы уложили только пол твоей головы, а мне через пятнадцать минут нужно быть дома. И да. Плана попроще нет.

Влада со своим нынешним парнем Федей заезжают за мной ровно в одиннадцать. Это был третий парень на моей памяти, а я знаю Владу с сентября. То есть немного времени. Не знаю, откуда она их всех берет, но каждый всегда был, словно, единственный и на всю жизнь. Но я не осуждаю, у меня вообще личная жизнь на ноле. Или, я бы даже сказала, на минус десяти. Я за это время успела только слегка влюбиться в парня, которого никак не решусь поцеловать. Как не стыдно признать, но мне почти двадцать, а мои губы девственно чисты, не говоря уже о других местах.

Удобно устраиваюсь на заднем сидении седана.

— Ну, говорят, нас ждет веселая ночка, — Федя поднимает и опускает брови, затем смотрит на Владу. А потом они целуются с языком. Видимо, жизнь дает мне бесплатные уроки. Спасибо, жизнь!

Когда Федя отъезжает Влада поворачивается ко мне и внимательно оглядывает.

— Я была права! — восклицает она, захлопав в ладоши, — ты выглядишь просто супер и линзы шикарные!

Сама Влада, конечно же, чертенок. Ободок с красными рожками, вижу красные кожаные шортики, показывающие длинные ноги девушки. Макияж, выделяющий ее красивые глаза и красная помада, делающая ее губы зовущими.

— Да, Лия постаралась, — указываю на свою голову.

— Но мы-то знаем для кого все это, — Влада мне подмигивает.

— Для кого? — Федя осматривает меня в зеркало заднего вида.

— Оно тебе надо? Вот ведешь машину и веди, — Влада снова поворачивается ко мне и закатывает глаза.

— Ты тоже выглядишь фантастически, — подмечаю я.

— Фантастически сексуально, — хмыкает наш водитель.

— Зай, — останавливает своего молодого человека моя одногрупница, и снова возвращает свое внимание мне, — у тебя есть план?

— Есть, вроде, — неуверенно отзываюсь. Который я не имею представления как осуществить.

Михаил

Я всегда не любил Солнечного. Это придурок, который считает себя выше неба, ярче звезд. Индюк, избалованный деньгами родаков. Но не пойти на вечеринку, куда придет много девчонок, где будет халявная еда и море выпивки — было бы большим упущением. Тем более ровно пять дней назад, когда я собрал в клубе несколько старых знакомых, сам хозяин пригласил меня. Да и дома, в компании маминого чипсика, не много радости. Вряд ли я вообще способен поладить с профессором из университета. Более неподходящего парня для моей мамы трудно себе представить. Но, к сожалению, ей давно уже восемнадцать. И я не привык лезть в ее личную жизнь.

К дому Витька подъезжаю на такси где-то к половине двенадцатого. Не спешу заходить. Достаю сигарету и щелкаю зажигалкой.

— Чувак! Ты че задницу морозишь?

Оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на Леху Лиходеева, моего бывшего одноклассника. Этот парень первый кому я позвонил. С ним все всегда было без напряга.

— О, Боже, Мишка! — я не успеваю увидеть, в чьих объятьях оказываюсь. Но черт, разве можно забыть объятья той, с кем ты в первый раз слюнявился на заднем дворе школы? Ника Снигерева.

— Бля, Никитос, — я отстраняю девушку, чтоб на нее взглянуть. Светлые волосы рассыпаны по плечам, глаза блестят из-под грима, маскирующего кошачью морду. По-прежнему хороша.

— Когда ты вернулся? — она снова прижимается ко мне, — я скучала! Так скучала! Господи, — щупает мою руку через куртку. — Это что, там камни?

Похлопываю ее по плечу. Думаю, у нее будет шанс доказать, насколько она соскучилась, но позже.

— Да, — улыбаюсь, заглядывая ей в глаза, — разве не все носят камни под одеждой?

И вижу ответный блеск в ее шоколадных глазах. Боже, я люблю свой город.

— Стоило только тебе вернуться, как ты у меня девчонку отбил! — сетует Лешка, наблюдая, как Ника жмется ко мне. Выгибаю вопросительно бровь, но девушка лишь отмахивается.

— Не слушай эти...

— Ладно, — перебиваю ее, поскольку мне надоело торчать на улице, — может, все-таки зайдем в дом до двенадцати?

— Ника, не пей из красных стаканчиков, Мих, ты ведь в курсе, -Леша трясет рукой в воздухе, — они с легким расслабляющим.

— Какого черта? — хмурю брови я. Ненавижу мудаков, подпаивающих своих девок херней, чтоб завалить на койку. Последнее время вообще стараюсь держаться от всего подобного подальше. Но по ходу, блять, не судьба.

— Это все свои знают, — Леха пожимает плечами, — у Солнечного свои причуды, а мы здесь только гости. Да и какая хрен разница, этот малыш вырос и его вечеринки лучшие. А мне нужно отдохнуть от суровых бдней!

— Никакой разницы, — сухо отзываюсь я, снимая куртку .

— Хм, — Ника оглядывает меня и скрещивает руки, — ты кто? Твой свитер не похож на плащ бэтмена.

Хмыкаю и стягиваю свитер. Остаюсь в черной футболке изображением веселого Джека. Достаю из кармана повязку на глаз, но оставляю ее на лбу.

— Я пират, рому рад — произношу без особого энтузиазма, слегка наклоняясь к девушке, которая с интересом рассматривает мои тату. Бля, да она пожирает меня глазами. Усмехаюсь про себя. Девчонкам нужно не так много, судя по тому, как мне легко найти себе развлечение. Натренированное тело, тату и она растекается перед тобой, не задумываясь, что в тебе полно дерьма. А во мне полно.

Да, Солнечный действительно вырос и, видимо родительские карманные деньги тоже. Людей херова туча, огромный зал, еды завались. Лешка где-то оторвался от меня, в отличии от Ники, которая идет все время рядом, вцепившись в мою руку. Она радостно рассказывает мне какую-то фигню. Я не слушаю, думаю, ее послать, если подвернется вариант получше.

В мгновенье в зале наступает тишина и из колонок голос президента начинает свою речь. Я достаю пиво из ближайшего ведра со льдом. Не люблю пить крепкое. Люблю контролировать себя и все вокруг. Усмехаюсь, наблюдая красные стаканчики в руках девушек. Неожиданно мои брови сходятся, когда взгляд натыкается на ещё одну девушку с красным стаканчиком в руке. Ее рыжие волосы неестественно торчат в разные стороны, с лицом что-то не так. На ней черное платье чуть выше колена, сверху какая-то вязаная хрень. Типо ведьма что ли? Девушка не пьет, она грызет край пластикового стаканчика и безотрывно смотрит в одну точку. Слежу за ее взглядом и натыкаюсь на хозяина дома в компании какой- девчонки в костюме чертика и сексуальной задницей в красной кожи. Да ну нах... Какого черта Пеппи прожигает взглядом Солнечного? Что она вообще здесь делает?

— ... судя по всему, — Ника заглядывает мне в глаза.

— А? — перевожу взгляд на нее.

— Я говорю, судя по всему, мы должны будем поцеловаться, — она пытается найти мои ответные эмоции, но их нет, — ну в смысле в двенадцать...

— А ну, подожди, — высвобождаю руку и начинаю двигаться по направлению к Авроре. Ника неплохая девчонка, но на этот рыжий огонек, на него, словно, тянет невидимая нить. Тем более, разве я пришел сюда не развлекаться?