Глава 22

Я выписался из больницы на третий день. После комплексного обследования никаких серьезных травм, угрожающих жизни и здоровью, врачи у меня не обнаружили. А с переломами вполне можно и дома поваляться. Написал отказную и вызвал Стаса.

Ника больше не появлялась, и это еще больше убедило меня в том, что я был прав на ее счет. Нет никакого волнения, никакой тревоги за меня. Ей похуй. Откровенно и однозначно.

— Как дела дома? — поинтересовался отвлеченно.

За окном мелькали знакомые повороты, дома, рекламные щиты, вывески.

— Все тихо, — пожал плечами Стас.

— Дети?

— Играют, носятся по дому. Милые у тебя племяшки.

— Ника что-нибудь спрашивала про меня?

Блядь! Я не мог удержаться и не задать этот вопрос. Сказал и прикусил от досады язык, жалея, что тот сработал быстрее головы.

И слышать ответа не хотел потому, что знал его наперед.

Но Стас, похоже, не почуял подвоха. Продолжил так же спокойно:

— Нет. Ей, похоже, хватило того визита ночью к тебе. Вот тогда она повеселила. Металась испуганная, угрожать пыталась, если не отвезу к тебе. Видел бы ты ее лицо! Так торопилась, что выскочила в тапочках. Я потом уже, в приемном покое это заметил, но промолчал. Врача упрашивала пропустить к тебе чуть ли не со слезами на глазах. Хотя ей ясно сказали, что живой. Все в порядке. Одним словом — баба! — закончил он снисходительно.

Его слова частично успокоили и даже принесли некое облегчение, подобно обезболивающему, нанесенному на больное место. Постепенно отпускало.

Может быть, я неправ в отношении Ники? Зря себя накручиваю?

Возможно, пришло время отпустить прошлое?

Жизнь покажет.

Дом встретил умиротворяющей тишиной. Ни детского смеха, ни шума, ни топота маленьких ножек. Как осиротевшая пещера.

А я соскучился по своим девочкам и в большей степени хотел увидеть именно их. Ждал момента, когда снова смогу обнять своих ангелочков, прижать к сердцу, ощутить родное тепло и впитать искренность счастливых улыбок.

И совсем не был готов к сюрпризу в лице Ирины, ожидающей меня в гостиной. Остановился в дверях, удивленно повертев головой, глазами отыскивая того, кто мог ее сюда пустить.

— Привет! — поднялась она с места. Поставила на стеклянный столик чашку с кофе, разгладила складки на юбке и направилась ко мне. — Я хотела проведать тебя в больнице, но случайно узнала, что ты сегодня выписываешься. Решила, будет лучше подождать дома.

— Неожиданная забота с твоей стороны. Тебя ведь не должно быть здесь? — скривился, останавливая ее жестом.

Ирина понятливо кивнула и осталась ждать, когда я подойду сам.

Сейчас не то время, когда я жаждал объятий этой женщины, да и здоровье временно не позволяло.

— У меня сорвались гастроли в Питере. Я вынужденно вернулась назад. А тут такие новости…

— Какие?

— Авария. Ты в больнице.

— Все обошлось, как видишь.

— Вижу, — улыбнулась она. — Как и то, что ты скрыл от меня интересный факт, — загадочно улыбнулась она.

Я даже не стал спрашивать, что именно она имеет в виду. Какие бы скелеты из моего шкафа она ни достала, это были мои секреты и моя жизнь, в которые чужим людям нечего было совать нос.

— Ты ждешь от меня каких-то оправданий? — усмехнулся в ответ.

— Я просто не понимаю, кого из нас ты водишь за нос. Меня или мать своих детей? Вы живете вместе. Недавно, как я поняла. И тем не менее тебе это не мешает со спокойной совестью приезжать ко мне домой и договариваться о свадьбе?

Она общалась с кем-то из обслуживающего персонала? С Никой? Или просто увидела детей и сделала свои выводы?

Но сам факт того, что она назвала Нику матерью моих детей, а не родственницей, не вдовой брата, говорил о том, что точной информацией Ирина пока еще не владеет.

В любом случае, если девочки не вышли меня встречать, значит, Ника увела их наверх. И они пересекались. А значит, успели поговорить. И вот до чего могли договориться две женщины в такой ситуации…

Мне плевать, какие выводы сделала Ира. Я никогда не обещал ей чего-то больше, чем просто секс. В последние месяцы добавилось только сотрудничество с ее отцом.

А вот Нике не следовало бы знать о моих отношениях на стороне.

— С каких пор брак по расчету подразумевает верность и любовь, Ириш?

Она стояла напротив с видом пантеры, готовой броситься на противника в любую секунду. Защищая зубами и когтями свои интересы.

Нет, я не ошибся. Никакими высокими чувствами здесь не пахло.

— Ты обещал найти суррогатную мать. Я просто хочу удостовериться, что правильно поняла присутствие чужой женщины в твоем доме.

— Значит, все-таки ждешь. А зря.

— Да. Имею право, как мне кажется.

— Тебе так только кажется, Ира. Не пытайся прыгнуть выше головы.

Она сменила улыбку с хищной на игривую, шагнула ближе, почти вплотную, и мягко, практически невесомо коснулась ладонью моего лица. Погладила подушечками пальцев скулу, зарылась в волосы на затылке, наклоняясь к уху. Вызвав тем самым неприятное чувство отторжения. Весьма странное, учитывая, что ласка была самой невинной.

— Ты становишься такой сексуальный, такой привлекательный, когда рычишь. Когда сопротивляешься…

— Пытаешься дрессировать? — не реагируя на ее заигрывания, взглянул прямо в глаза.

Я внезапно понял, что меня раздражает ее присутствие в моем доме. Как лишний элемент, от которого подсознательно хочется избавиться. Иметь где-то на стороне, на тусовках, в другой параллельной вселенной, но не здесь, не в моем личном храме, выстроенном по индивидуальному проекту для большой дружной семьи, которую я планировал в будущем. И куда она приперлась, когда ее никто не звал.

— Всего лишь приручить. Но знаешь что? — Она прошлась губами по мочке уха. — Мне нравится твоя реакция. Твоя агрессия. Ар-р-р…

Сощурила глаза, уверенная в силе своих слов, в том, что задала правильный настрой. И с видом победительницы отступила, наблюдая за моими дальнейшими действиями.

— Правда? — повеселило неожиданно. Она действительно не поняла, что со мной не стоит играть? — Тогда тебе точно понравится, если я пошлю тебя на хуй отсюда.

Фраза приобрела эффект разорвавшейся бомбы. Ира на мгновение замерла, распахнув широко глаза. Удивленно, по-детски. В глазах мелькнуло недоумение, смешанное с непониманием. Губы задрожали, и в глазах вспыхнули огоньки оскорбленной гордости.

— Что-о?

— Тебе же нравится пожестче, детка? Нравится, когда с тобой как с последней сукой? Могу позвать охрану, чтобы вышвырнули вон. Или все-таки выметешься сама?

— Ты… какой же ты м…

— Мудак? Мразь? — опередил ее. — А может, все-таки милый? Никак не определишься?

Ее трясло. Побелевшие костяшки пальцев, руки, сжатые в кулаки, и перекошенное от бешенства лицо выдавали крайнюю степень злости. Губы пытались выдать что-то членораздельное.

Интересно было наблюдать, как Иру распирает изнутри. Как, с одной стороны, она пытается держать лицо, играя роль, и не сорваться, а с другой — мечтает вцепиться ногтями мне в рожу. И мне ничуть не было ее жаль. Хотя бы уже потому, что

— Разве я не предупреждал тебя о том, чтобы ты не лезла в мое личное пространство? Чтобы не пыталась манипулировать? Что я не ручная собачонка и не твой преданный фанат? Разве мы не обговаривали эти вопросы в самом начале?

Минута молчания, когда я практически услышал скрип шестеренок в ее голове, прокручиваемых в поиске аргументов. В желании найти выход и остаться при этом в выигрыше.

— Я думала, что твое странное поведение в последнее время каким-то образом связано с поездкой в Израиль. А оно вот что, — внезапно меняясь в лице и натягивая безразличную маску, выдавила девушка, делая свои выводы. — Ты всего лишь сошелся с бывшей?

Ах, эта милая женская головка, способная надумать что угодно, подобрать самые разные, самые извращенные варианты. Что угодно, кроме истины.

Я уже открыл было рот, чтобы разочаровать свою пассию, как со спины хлестнул знакомый голос:

— Я — не бывшая. Я — вдова его брата. А дети называют Сашу папой потому, что маленькие. Не различают пока. Сложно и больно объяснять им, что папы больше нет.

Ровный тон окатил ледяным презрением, словно подозрение о ее связи со мной приравнивалось как минимум к унижению. Прошелся по нервам острой бритвой интонациями, сквозящими в голосе.

— Действительно! Когда есть второй экземпляр! Чем не вариант? — огрызнулась Ирина.

— Ошибаетесь! Я здесь вынужденно. Как только у меня появится малейшая возможность уехать, я сразу же ею воспользуюсь. Не в моих правилах рушить чужое счастье.

Твою мать! В груди заныло. Сам не заметил, как с силой стиснул челюсть до зубовного скрежета, как напряглись кулаки и под ребрами запекло, словно от раскаленного металла.

Я медленно развернулся в сторону этой дряни. Окинул взглядом с ног до головы.

Сбежать надумала? Ждет удобного момента?

Мы еще обязательно поговорим с ней на эту тему, а пока я заебался объяснять другой участнице разговора, чтобы она убралась по-хорошему отсюда.

— Ира, я тебе неясно сказал, что твое любопытство губительно?

— Прости, — мгновенно меняясь в лице, улыбнулась девушка. Вместо метающей молнии фурии передо мной вновь стояла прежняя кокетливая Ира. Терпеливая, понимающая и даже местами кающаяся за свои перегибы. — Это ревность. Просто ревность, Саша! Я тоже человек. Поговорим позже, когда ты остынешь. Ну или в более подходящем месте, чтобы направить твою энергию в правильное русло. Я же знаю, как ты любишь, — переключаясь на томный лад, шепнула она, проходя мимо.

Приобняла, мимолетно скользнув рукой к паху. Поймал ее за запястье раньше, столкнувшись с ней взглядом. На секунду.

— Обязательно! — процедил, теряя терпение.

Девушка облизнула губы и отстранилась. Застучали каблуки по паркету, оповещая, что она уходит. Мне не нужно было поворачиваться, чтобы убедиться в этом. Выход найдет точно.

Прикрыл на мгновение веки, выдыхая свободнее. Сжал двумя пальцами переносицу.

— Где дети? — спросил, не открывая глаз. — Ника?

Обернулся, выискивая знакомую фигуру. Вышел из гостиной, оглядываясь вокруг.

Тишина. Никого.

Выругался мысленно, злясь больше на самого себя, и отправился на второй этаж в поисках тех, по кому я действительно соскучился и кого хотел сейчас увидеть.