Глава 25

Дни побежали быстрее. И даже в некоторой степени веселее.

Саша почти все время находился рядом. Уезжал лишь иногда, по срочным делам, и то ненадолго, а так даже работать оставался дома, в своем кабинете.

По вечерам, когда спадала жара, мы с детьми выходили гулять в саду.

Несколько раз выезжали в город за покупками и развлекаться в парк аттракционов.

Саша все-таки нанял нам личного водителя. Как раз кстати, учитывая, что самому ему пока было сложно садиться за руль. Но одних все равно не отпускал. Ездил с нами.

Следил за дочками, помогал выбирать вещи, участвовал в детских шалостях.

Я перестала смотреть на это с умилением. И все непрошеные чувства старалась душить на корню. Снова наступать на те же грабли не хотелось, тем более теперь я была уверена, что это неизбежно.

Больше никаких глупых надежд. Ничего, что могло бы перевесить чашу весов в его пользу.

Точка!

Саша — не ангел и никогда им не станет. Глупо ожидать чуда от того, кто в душе мечтает меня уничтожить. Его ненависть не рассосется, невеста никуда не исчезнет. И с Тимуром он, похоже, не торопится улаживать проблемы, пока я не выполню условия нашего договора. Отсюда такие жесткие ограничения.

После того случая, когда я сорвалась, наговорив ему кучу всего, Саша изменил свое отношение ко мне. Не цеплял, не смотрел с презрением и даже ни в чем не обвинял. Порою мне даже начинало казаться, что он пытается сблизиться, найти общий язык, но из-за своего сложного и принципиального характера не знает, как это сделать. Не может переступить невидимую черту. Сделать шаг навстречу.

По вечерам после ужина девочки сбегали из-за стола, стоило опустеть тарелкам, а мы продолжали сидеть в тишине. Не знаю зачем и почему, но это стало своеобразным ежедневным ритуалом.

Пили чай или сок, думали каждый о своем и просто наслаждались недолгими моментами странного единения.

В такие минуты отступали обиды, растворялись непонимания. Мир вокруг становился чуточку добрее.

И, несмотря на все установки не поддаваться, я чувствовала, что начинаю привыкать. Что совместные завтраки, обеды, ужины незримо, но сближают нас.

Да, еще далеко не друзья и точно не влюбленные, но уже и не враги.

Какой-то промежуточный переломный отрезок жизни, когда мы на время перестали баюкать прошлое, прекратили упиваться фантомной болью и осторожно, буквально по краю, пытались пробовать ступить на новый виток отношений.

В один из таких вечеров, когда я уже выпила две чашки чая, слопала парочку воздушных пирожных и собиралась уходить, Саша решил нарушить традицию. Протянул руку в желании дотронуться до меня, задумался и… передумал.

— На улице хорошая погода. Не хочешь прогуляться перед сном? — нарушил молчание. Я даже растерялась, не зная, что ответить. — Возьми дочкам кофточки и сама накинь что-нибудь. К ночи всегда становится прохладно, — приняв мою растерянность за согласие, кивнул удовлетворенно.

Погода и в самом деле радовала, да и лето подходило к концу, поэтому я не стала отказываться. Поднялась в комнату к девочками, переодела их к прогулке, сама надела спортивный костюм и спустилась вниз.

Саша ждал нас у входной двери. Взял за руку Яну, Леся шла со мной. И мы отправились на прогулку.

Я никогда особо не интересовалась, что интересного находится за воротами. Возможно, потому, что не приходила мысль сбежать.

А зря.

Оно стоило того, чтобы хоть раз выбраться и полюбоваться на такую красоту.

Мы не спеша петляли узкой тропинкой, уходящей между густыми многолетними деревьями. Пушистые кроны сплелись над головой, почти полностью скрывая от глаз небо. По бокам, между мощными стволами долгожителей, виднелись карусели из молодых сосен вперемешку с кустарниками. На земле пестрели полотна лиловых колокольчиков. Из леса тянуло вечерней свежестью, травами и нагретой за день сосновой смолой.

Дети вырвались на несколько шагов вперед, собирая букетики из полевых цветов.

— Здесь красиво. И дышится по-другому, — призналась, прислушиваясь к звучавшим вдалеке трелям соловья.

Легкий ветерок путался в густых кронах, шумел над головой.

— Раньше я любил приходить сюда. Особенно поначалу, когда только купил этот дом. Там впереди есть пруд. Я даже рыбачил иногда.

— Раньше? А что изменилось?

— С годами острее чувствуется одиночество, — пожал он плечами. — Да и не люблю я лето.

Под подошвой кроссовки хрустнула сухая ветка.

— Правда? Почему? — поинтересовалась, поднимая на него удивленный взгляд.

Он молчал с минуту, не сводя глаз с дочерей, порхающих впереди.

— Черт его знает, — наконец заговорил он, все так же не глядя в мою сторону. — Как-то так складывалось, что работа отнимала львиную долю жизни. Хотелось чего-то достичь, успеть. Все казалось, что успею, что все впереди. А потом, когда оглядывался, уже оказывалось поздно. А лето — это такая пора, когда все разъезжаются с семьями в отпуск, стараются провести время с близкими или друзьями. Выезжают в выходные на природу. Только вот мне либо было некогда, либо… по итогу и не с кем, — выдохнул он с горьким разочарованием. — Ненавижу эти три месяца в году.

— Не поверишь, но я тоже, — усмехнулась, отмечая, как мы с ним в этом похожи.

— Мама, это тебе! — подлетели Леся и Яна, толкая друг дружку, каждая стараясь первой подарить свой букетик.

— Какая красота! Спасибо! — просияла, забирая с улыбкой смятые в детских ладошках цветы. — Но больше не рвите. Цветочкам тоже больно!

Они снова убежали вперед, а Саша нахмурился:

— Странно. У тебя такой проблемы не наблюдал, — возвратил разговор в прежнее русло.

— Нет. У меня просто как-то складывалось, что именно летом со мной случалось все самое плохое. Рассорилась с лучшими подругами, умерла мама, отчим выгнал из дома… — Я не стала напоминать, что и с Сашей мы разошлись тоже летом. — Даже Андрей умер в конце весны, когда уже было тепло. Почти летняя погода.

— Выгнал отчим? — удивился Саша, замедляя шаг, словно услышал что-то из ряда вон выходящее.

— Да. Квартира, где мы жили, была его. Этого следовало ожидать, просто я не думала, что все произойдет так скоро. Буквально через пару недель после похорон. Мне тогда и идти было некуда. К бабушке в деревню — не вариант. Я же училась в универе на тот момент. Ездить далеко. Денег на съем квартиры не осталось. Все ушло на похороны. Еще и в долги влезла. Депрессия жуткая, начало семестра на носу, денег нет, с работой тоже все наперекосяк пошло. В общем, жуть жуткая, вспоминать не хочется.

Впереди мелькнула водная гладь. Засеребрилась в свете надвигающихся сумерек.

— Странно, — протянул Саша.

Остановился, задумчиво всматриваясь в даль.

— Что? Мы вышли не туда?

— Я не про это. Совсем не про это, — пожевал губу. — Да неважно, — отмахнулся он. — Пришли мы как раз куда надо.

Саша свернул с тропы, петляя между деревьями. Еще метров пятьдесят в сторону, и мы вышли на открытый пятачок у пруда. Чистый берег, светлый песочек, поваленное бревно в качестве скамейки. От посторонних глаз скрывал густой кустарник. И водичка близко-близко, прозрачная, теплая.

Захотелось, как в детстве, скинуть кроссовки и войти босыми ступнями в воду. А еще лучше — вообще окунуться с головой.

Нужно будет прийти сюда как-нибудь днем, в купальнике, с корзинкой продуктов. С детьми. Устроить небольшой пикник.

— Ты поэтому замуж за Андрея вышла? — раздалось тихое, когда я все же не выдержала, подошла ближе и, присев на корточки, опустила в воду руку, ощущая приятное обволакивающее тепло.

Наверное, в другой ситуации меня бы задел подобный вопрос. Хоть в нем и была доля правды.

Но тихий вечер, серебристая гладь пруда, трели сверчков в траве и просто умиротворенная атмосфера вокруг притупили раздражение. Окутали ощущением покоя. Приближающейся ночи. Зажигающихся на небе звезд.

— Я не думала, что все так далеко зайдет, — ответила в тон ему.

Саша присел рядом, краем глаза поглядывая на дочерей. Девочки с азартом исследовали импровизированную скамью, спорили о чем-то, толкались.

— Не думала?

— Андрей предлагал помощь. Только я и представить не могла, что другого выхода у меня не будет. Да, я сама позвонила твоему брату, когда отчим пьяный среди ночи начал выкидывать мои вещи в окно. Мне и идти некуда было тогда. Ни денег, ни подруг…

— А подруги-то куда делись? — усмехнулся Саша.

— Рассосались! — огрызнулась, не желая снова вспоминать события проклятого вечера. Отвернулась, выпрямляясь в полный рост. — Андрей на тот момент был единственным, кто меня поддержал. И когда я в больничку с пневмонией попала, он отвоевывал оставшиеся вещи у отчима. С универом помог. Я на заочный перевелась, устроилась на работу. Хотела квартиру снять отдельную. Комнату, вернее. На квартиру бы мне не хватило. Но твой брат каждый раз словно из рукава доставал новые доводы, уговаривал, подкупал вниманием. Да много чего потом было. По мелочам. Все это так или иначе сблизило нас. Я, может, и не планировала, но кто-то сверху решил за нас. Вот так.

Развернулась в сторону Саши с решительным видом, готовая к тому, что опять польется куча завуалированных намеков, злых шуточек и издевок. По старой привычке.

Пусть говорит, что хочет. Пусть не верит. Он всегда считал, что я обманом соблазнила его брата. Охмурила, околдовала.

А я не видела смысла оправдываться и опровергать. Если сам Андрей этого не делал, посмеиваясь над нашими перепалками, то мне тем более не стоило лезть из кожи вон.

Но сейчас почему-то стало важным рассказать все как было. Прояснить кое-какие моменты.

— Тебе с ним было хорошо? — задумчиво спросил Саша, глядя на зеркальную поверхность воды.

Сосредоточенно.

Без тени неприязни.

Удивляя в который раз за сегодня.

— У Андрея был сложный характер. — Я поежилась от надвигающейся вечерней прохлады. — Он все-таки творческая личность, а с ними всегда непросто. Временами были моменты, когда я не узнавала собственного мужа. Это сложно объяснить. Будто его подменяли. Из спокойного, доброго, внимательного он превращался в раздражительного незнакомца. Холодного и… безразличного, что ли? Закрывался в своей комнате, сутками писал картины. Я не рисковала его трогать в такие моменты. Знала, что это пройдет. Просто стоит переждать. Периодами вообще Андрей становился жутко ревнивым, но в целом мы понимали друг друга.

Повисла пауза. Саша молчал, а я редкими кадрами вспоминала свое прошлое.

— Понимать и любить — это разные вещи, — глухо отозвался мужчина. Явно намекая на то, что я ушла от прямого ответа. — Ты была счастлива с ним?

— Понятие "счастье" у каждого разное. Мы вряд ли поймем друг друга! — немного резче, чем хотела бы. — Пойдем, присядем? Около воды уже становится прохладно.

— Ты замерзла?

— Пока нет, — мотнула головой.

Мы вернулись к бревну. Я уселась поудобней, Саша остался стоять. Вытащил из кармана пачку сигарет, поигрывая в руках, словно раздумывая: курить или нет?

Леся и Яна рисовали рядом палочками на песке, увлекшись процессом, и не обращали на нас внимания.

Мы молчали, погрузившись каждый в свои мысли. Солнце закатилось за горизонт, окрашивая небо в яркие оранжево-розовые тона.

Со стороны пруда подуло свежим ветерком, и я невольно обхватила себя руками.

Саша ругнулся под нос, спрятал сигареты, так и не закурив, и сел рядом. Совсем близко, подгребая меня к себе и согревая своим теплом.

Прижал слегка, зарывшись носом в мои волосы на затылке.

— Все нормаль… — Я обернулась, чтобы успокоить его, что мне не так уж и холодно, и оказалась нос к носу.

Так сумасшедше близко, опасно, волнующе, что сердце оборвалось, ухнуло вниз, сделав кульбит, и забилось с бешеной скоростью, а слова так и замерли на языке.

Я даже не смотрела в его глаза.

Зачем, когда чувствуешь мятное дыхание и почти касаешься таких желанных и одновременно ненавистных губ?

Когда между нами практически никаких преград, а вокруг все замирает в ожидании того, что должно произойти в следующую секунду?

Когда даже воздух вокруг пропитан волшебством, невидимой магией и нашептывает, что чудеса случаются, и становится жарко от одних только мелькнувших мыслей в голове, уже раскрутившихся в полноценный сюжет?

И всего лишь миллиметры удерживают от опрометчивого шага друг к другу.

Его рука скользнула по моей спине, выше, обхватила шею, не давая отстраниться, и прижала лбом к его лбу.

Крепко.

Я совершила ошибку, рискнув посмотреть в его глаза, в глубине которых плескалось вязкое, как смертельно опасное болото, отчаяние.

Оно засасывало своей безысходностью.

Гипнотизировало, пытаясь и во мне пустить липкие холодные щупальца.

И отступало лишь под натиском не менее опасной ядовитой страсти, которая, подобно цунами, накрывала нас обоих.

Общее проклятие, от которого мы так и не смогли избавиться.

— Мама, смотри, что я нашла! — резким радостным возгласом раздалось совсем рядом. Я вздрогнула и дернулась в сторону, вспомнив, что рядом с нами дети.

Выдохнула на автомате, приходя в себя:

— Да, мое солнышко? Что там? — окончательно вывернувшись из Сашиных объятий.

— Пойдем, покажу! — потянула за руку дочь.

— Идем, — кивнула, избегая смотреть на мужчину.

Внутри все еще кипел вулкан эмоций, еще дрожали пальцы от подскочившего адреналина, но мое маленькое спасение уже нетерпеливо теребило меня за штаны, и я поспешила за Лесей.