Глава 23

Лида не просто пошла в дом. Она едва ли не побежала, не чувствуя под собой ног.

Такого Скифского ей видеть не приходилось.

Он изменился на глазах. Сначала она ощутила, как деревенеет его тело. В прямом смысле. Как напрягаются мышцы, как сжимаются пальцы на её талии.

Потом, когда он скинул её со скамьи и встал сам, ей на долю секунды показалось, что он её ударит.

Леденящее душу бешенство отразилось в голубых глазах, напрочь убрав ту мягкость, которая присутствовала в мужчине с утра и на которую запала Лида. Его лицо превратилось в каменную маску.

А та холодность, с которой он велел ей убраться с глаз долой… Наверное, в таком состоянии идут убивать.

Лида не рискнула. Ничего не спросила. Мгновенно скинув плед на сидушки, развернулась и поспешила в дом.

Делала шаг и медленно обливалась потом. Липким. Неприятным. Она подталкивала ноги вперед, а они отказывались. Не шли.

Нет, конечно, шли, но ей всё время казалось, что они не двигаются. Она точно по воздуху ими передвигала. И ещё… Ей казалось, что Мирон сейчас бросится за ней. Выкинет руку. Схватит. Сожмет. А дальше…

Она смогла выдохнуть, лишь когда оказалась за дверью. Лида прислонилась к ней спиной. Сейчас… сейчас… Уперлась рукой в полотно и оттолкнулась…

Задерживаться Лида не собиралась. Не помнила, как разувалась. Не помнила, как раздевалась. Как упала, запутавшись в штанинах. Хорошо, что успела руку выставить вперед, иначе бы распласталась на полу.

Очнулась, когда влетела в спальню. Сердце бешено стучало в груди, в ушах стоял шум.

Лида прошла в ванную, открыла кран.

Но умылась не сразу. Некоторое время стояла и смотрела на свое отражение в зеркале.

Она испугалась… Тут и говорить нечего. Когда незнакомый здоровый мужик смотрит на тебя с тихим бешенством, а ты ничего ему и противопоставить не можешь, пожалуй, испугаешься.

Господи…

Лида зачерпнула в ладонь холодной воды и плеснула в лицо. Снова и снова. Лишь позже осознав, что тушь размазалась и попала в глаза.

С чего он взбеленился? Ведь всё было хорошо! Они отдыхали, шутили, наслаждались вкусными посиделками. И тут – бац! Взрыв. Лида окончательно умылась и долго промокала лицо полотенцем, прислушиваясь к звукам в доме.

Тихо.

Повесив полотенце на держатель, осторожно, едва ступая, подошла к окну. Её точно демоны раздирали, подталкивали. Страх по-прежнему гулял по крови. Но лучше знать и понимать, что её ожидает, чем накручивать себя.

Она дотронулась подрагивающими пальцами до губ.

Во дворе, рядом с верандой, стояли Мирон и Архай. Мужчины стояли таким образом, что девушка не видела их лиц. Но Архай активно жестикулировал. Мирон, видимо, говорил. Звукоизоляция у окон в доме была на высшем уровне, до Лиды не долетело ни единого звука. Или он всё же молчал?

Затылок прострельнуло болью. Ещё не хватало мигрени для полного счастья.

Лида рада была бы отойти от окна, но ноги словно приросли к полу. Она не могла ими двинуть.

Что происходит… что?

С чего взбесился Скифский? Ведь сидели, болтали ни о чем.

Мужчина резко взмахнул рукой куда-то в сторону, а потом направился к калитке. Лида смотрела, как уходит Мирон. Куда? В лес? На прогулку? Чтобы успокоиться?

В голове девушки вспыхивало одно предположение за другим.

Мирон скрылся из вида. Архай покачал головой и направился к веранде, убирать за ними.

Лида могла бы выйти и помочь. Но шестое чувство не шептало, а истерично кричало, чтобы она оставалась в комнате.

Она осталась.

Сначала схватила телефон и хотела звонить Алисе. Потом тормознула себя и попыталась взглянуть на происшедшее со стороны.

Что, собственно, произошло?

Если бы у них с Мироном были любовные отношения, она решила бы, что тот приревновал её к Архаю. Но она в таком случае и не пошла бы гулять с чужим мужчиной по лесу. И вообще!.. Тут Лида начинала возмущаться и снова тормозить себя.

Стоп.

Усидеть на одном месте девушка не могла. Несколько раз прошлась по спальне, потом снова посмотрела на телефон. Алиса её предупреждала: заказчик всегда прав. Что бы он ни делал в эти дни. «Сказать «нет» ты не сможешь». Эта фраза снова и снова вспыхивала в голове Лиды.

У них контракт. Договор. Скиф и так делает ей много поблажек. Да? Правильно? Делает же?

Лида уперлась лбом в стену. Потом несколько раз ударилась им о стену. Надо было держать нейтралитет. Постель и только. Никаких посиделок, никаких улыбок. Ничего.

Мирон повел себя, как ревнивец. Олег тоже её ревновал. И тоже порой необоснованно. Но у них с Олегом своя история, и Лида первая вцепится в лицо тому, кто в её присутствии плохо отзовется о покойном муже. При воспоминании об Олеге тоска с новой силой обрушилась на Лиду.

Нельзя так… Нельзя.

Лида взяла себя в руки. Подошла к комоду и с сожалением отметила, что воды в графине почти нет. Надо спускаться вниз.

Сердце снова зашлось тревогой. Олег, как бы ни ревновал, как бы ни бесился, как бы ни орал, никогда не поднимал на неё руку. А Мирон?.. Довод про то, что мужчина не имеет права на ревность, не срабатывал.

Он имеет право на её тело.

И на жесткий секс. С игрушками, с извращениями. И прочее.

Он заплатил. Много.

Лида узнавала расценки. Обычным, тем, кто по квартирам, платят от двух-трех тысяч за час. Из них, наверное, больше половины забирают. У тех, кто работает с Алисой, расценки другие. Но там и правила другие.

С Мироном Лиде идет больше сотни тысяч за сутки. Ей больше двух месяцев работать надо в школе, чтобы заработать эту сумму.

За сутки, Лида!

Она взяла графин и направилась вниз.

В доме стояла тишина.

Что такого сделал Мирон, что она перетряслась от страха? Ну закричал. Ну рыкнул. Парни, мужья не так кричат и орут? Да и девушки не остаются в стороне. Когда её соседи сверху ругаются, их весь подъезд слышит. Как мирятся – тоже. Лида каждый раз пополняет свой словарный запас.

Но как ни пыталась она подбодрить себя, возвращения Мирона ждала с опаской.

И снова прогоняла в голове всё, что между ними случилось. Почему ревность? Или тут что-то другое?

За окном окончательно стемнело. Лида специально не занавешивала шторы. Хотя что она там могла рассмотреть…

Может, пропустила момент, и Мирон уже вернулся? Такое возможно? Запросто. Лида ругала себя за дурной характер. Она всегда стремилась сгладить острые углы. По природе неконфликтная, девушка не любила, когда атмосфера между людьми накалялась. Даже на работе особо не спорила. Предпочитала диалог.

А с Мироном как разговаривать? Каждый раз их разговор сводился не туда. Она в принципе находила странным его расспросы.

На телефон упало сообщение, и Лида поспешила взять гаджет в руки. Увидев от кого, Лида не смогла сдержать улыбки.

Девочки…

Её воспитанницы прислали фотографию. Они встретились в парке и сделали художественную композицию, которую запечатлели и отправили своей учительнице.

«Мы очень соскучились, Лидия Максимовна! Возвращайтесь к нам».

На глазах у девушки выступили слезы. Она и не думала, что насколько сильно соскучилась по девчонкам. По их беззаботному смеху, своеобразным, понятным только им шуткам. По их задору и огню.

Поскорее бы выйти на работу. Вернется к своим куколкам.

Лида, подписываясь на соглашение с Дольником или с Мироном – уже даже разбираться не хотелось, с кем именно – часто думала: а как она потом девочкам своим в глаза будет смотреть? Обнимать их при встрече, трепать по голове? Потом поняла: легко. Ничего криминального она не сделала.

Её поступок – это её зона ответственности.

Всё.

Лида отправила в ответ много поцелуйчиков и отложила телефон в сторону.

Невидящим взглядом уставилась в потолок.

Лучше бы Мирон Скифский имел её по пять раз на дню. Честное слово.

Свои мысли она готова была забрать назад, когда услышала тяжелые шаги по лестнице.

Мирон.

Лида поспешно поднялась с кровати.

Встала.

Замерла.

Немигающим взглядом уставилась в сторону двери.

Секунда…

Вторая…

Дверь открылась.

Мирон не спешил проходить.

Встал в дверном проеме, мгновенно просканировав комнату.

И остановил свой взгляд на Лиде.

Та выпрямилась, ожидая дальнейших действий.

Вначале их не было.

Мирон стоял. Молчал. Смотрел.

Лида тоже не произносила ни слова.

Ждала…

Чего – она и сама не знала.

Между ними было приличное расстояние, Лида не могла видеть оттенки выражения его лица и глаз.

То, что видела, ей уже не нравилось.

Мирон был пьян. Сильнее, чем раньше.

Это плохо… Черт, черт, черт… Пьяный мужчина – злой мужчина.

Второе, он ничего не говорил. Это тоже плохо.

Лида не знала, как вести себя дальше.

Подойти? Дать ему самому подойти? В висках запульсировало.

На Мироне не было куртки. Её он успел где-то скинуть. Была флисовая кофта и армейские штаны. Разуться мужчина тоже успел.

Мирон взялся за ремень. За солдатский… С тяжелой металлической бляхой. Лида видела такие. Доводилось. Дернул за него, вытягивая.

Он не снял кофту. Не снял футболку.

Он взялся за ремень. Очень характерным жестом.

* * *

Мирону хватило одного взгляда на застывшую Лиду, чтобы его накрыло с новой силой.

Он преодолел разделяющее их расстояние за считанные секунды, перемахнув через кровать. Последнее, пожалуй, было лишним, потому что Лида отшатнулась и уперлась спиной в стену.

Сегодняшним вечером много что было лишним…

Он приблизился к ней сразу же, не дав возможности убежать или надумать ещё что-то. Хватит!

И ему хватило… Её взгляда. Испуганного, пронзающего насквозь.

Скиф всего лишь потянул за ремень, попутал пьяной башкой, с чего следует раздеваться, а она…

Её паникой накрыло.

Он видел.

Он и не такое видел… Там, в другой жизни, когда выполнял приказы и нажимал на курок, потому что «надо». Видел ночами; правда, кошмары редко мучили его, но бывало. К кому не приходят призраки? Ко всем приходят рано или поздно.

И глаза испуганные, женские, смотрящие в пустоту – он тоже видел. В антитерроре одно время состоял.

А тут его… красивая… с такими же стоит. И не дышит. Совсем не дышит…

Он приблизился к ней, стараясь не делать больше резких движений. Пусть в голове до сих пор марево стояло, сработали инстинкты, отточенные годами.

– Ты чего себе надумала? – выдохнул Мирон, всматриваясь в побледневшее и даже осунувшееся лицо девушки.

Её били…

Ремнем.

У неё сработал триггер. Она тоже действовала интуитивно. Увидела его, увидела, как он берется за ремень, и всё.

А теперь стоит, смотрит на него и молчит.

Ну и денек выдается…

– Что я тебя ремнем?.. – слова Мирону давались с трудом. Он сам от себя такого не ожидал.

То, что его крыло рядом с Лидой непонятной иррациональной теплотой, он уже осознал. И принял. Готов был двигаться дальше. Но от её неприкрытого страха сводило тугими жгутами нутро.

Лида по-прежнему втискивалась в стену и никак не отмирала.

Да что ж такое!

Мирон поднял руку и дотронулся до гладкой щеки Лиды, убирая темную прядку, что от спешки хозяйки упала на лицо.

– Я… я…

– Дыши, Лида, – приказал он, улыбаясь одними уголками. – Всё, выдыхай, красивая.

Она жадно втянула воздух, но выдохнуть до сих пор не получалось.

– Никудышная из тебя шлюха, Лида. Ты в курсе?

– Уже… да. Но деньги не верну.

То, что она шутила – хорошо.

А вот он…

Херово ему было.

Очень. И с непреодолимой силой тянуло к ней.

Но как же она испугалась! Её испуг он запомнит. Обязательно. И спросит с того, кто «вбил» ей такую реакцию.

По спине Мирона прошла волна-судорога, он даже немного ссутулился, пытаясь справиться с собой.

Достаточно вспышек.

– Ты… – Лида шумно сглотнула и прикрыла глаза, пряча от него свою красоту. – Ты хотел раздеться, да? Правильно?

– Правильно.

– А я подумала…

– Вот и мне интересно, почему ты так подумала.

Мирон не удержался и накрыл грудь Лиды ладонью. Девушка снова шумно вдохнула, отчего грудь под его ладонью поднялась и опустилась.

– Я напугал тебя сильно… Не хотел…

Он склонил голову и, едва касаясь губами, провел ими по щеке Лиды, пытаясь отогреть её своим дыханием.

Сорвался он. С Архаем повздорил. Эта дурочка не в курсе, что он «с дефектом», друг-то куда полез?! Оказывается, присматривать пошел. Решил, что, раз подруга Мирона хочет прогуляться, он подстрахует её. Пусть место и безлюдное, но порой и тут залетные бывают. Время браконьеров и охотников. Понятное дело, Лида в охотничьи угодья не пойдет, но кто сказал, что те же браконьеры не могут проезжать мимо? Пьяные, с адреналином, что гуляет по крови после удачной охоты, мужики в угаре могут что-то и попутать. Безнаказанность рождает кураж и вседозволенность.

Мирон по себе знал.

На месте Архая он так же поступил бы.

Но с собой поделать ничего не мог. Вспыхнуло внутри. Зажгло все.

Лида… Красивая…

Вроде бы Мирон и не сделал ничего такого. Ну прикрикнул. В дом отправил. Другая на её месте наорала бы на него в ответ, обиделась бы, истерику закатила. А эта смотрит распахнутыми глазами. Да ещё его долбаный жест приняла неправильно.

У них осталось нет ничего времени. Скоро пташка вырвется на свободу. Его задача – задержать её. Вернее, не так. Он тоже не планировал дальше оставаться в доме. У него дела в городе, быстро он их не решит. Лида тоже уедет.

В груди грохотнуло сердце. Ревность снова выпустила ядовитые шипы.

Лида слабо улыбнулась и прикрыла глаза.

– На чем ты остановился? – негромко отозвалась она и коснулась его спины.

Легко коснулась… почти невесомо. Провела рукой. А его снова пробрало. Да что ж такое!

Его кидало из крайности в крайность. Штормило. Шторм – это плохо. Очень.

Скиф не намеревался увлекаться той, которую купил для утех. Для сбрасывания напряжения. Для траха.

А увлекся… И сильно. Так, что сил нет. Так, что ведет от одного взгляда. И душа рвется на части. Оно ему надо? Вот сейчас? Нет.

Но происходит…

Прикосновения Лиды не были настойчивыми. Она вроде и нацелилась на компромисс, на сглаживание того апокалипсиса, что произошел недавно.

Доступная… Желанная… Бери!

Он и взял.

С приглушенным рычанием впился в её губы, смял их, впечатывая тело Лиды в свое. Отрывая его от стены, прижимая к себе. Плотно. Плотнее! Чтобы чувствовать всё. Ощущать каждой клеточкой. Вот так!

Лида обвила его руками за шею. Мирон рывком приподнял её, и она послушно обвила ногами и его торс. Вдавилась сама.

Её отклик рвал крышу. Боль в груди притуплялось, уступая бешеному восторгу от происходящего. В висках запульсировало. Мирон целовал Лиду, сминал её губы, направляясь к кровати.

Склонившись, аккуратно уложил Лиду на спину, но разорвать объятия не позволил. Навис, продолжая ласкать, пить сладость её рта.

Ему было жизненно важно, чтобы она успокоилась. Чтобы испуг раз и навсегда исчез из её глаз. И он целовал… целовал… Толкнулся языком между её губ, она с готовностью ответила. Зверь, хищник, тот самый долбаный собственник, что живет в каждом мужике, заликовал.

От Лиды пахло дурманяще вкусно. Волосы сохранили запах костра. Но её кожа… Это особый вид афродизиака. Мирон готов был вдыхать её природный запах часами. Мужчина не удержался и провел языком по её щеке. Лида охнула.

Мирон отстранился, расставив руки по обе стороны от её головы. Навис над девушкой, стремясь полностью поглотить пространство вокруг неё. Забрать всё её внимание на себя. Того, что он видел, ему было мало.

Смотрел бы и смотрел на неё.

Особенно на такую, какой она была сейчас. С немного разрумянившимися щеками, с глазами, на дне которых зарождалось томление. Он уже видел это… И ему зашло. Чертовски, дьявольски просто понравилось.

Он хотел ещё.

Мирон немного подался назад и рванул с себя флис и футболку.

Дальше последовал тот самый ремень, на котором Лида зависла минуты назад. Девушка и сейчас прикрыла глаза. Потом резко распахнула, словно что-то вспыхнуло у неё внутри, прокрутилось в хорошенькой темноволосой головке, и потянулась к нему.

Скиф замер.

Он не без легкого раздражения подметил, что, как влюбленный мальчишка, ловит её мало-мальский отклик. Девочка должна стараться, а старается он. Потом обрубил себя. Идиот!

Тебе же хотелось её настоящую… Вот она!

Не та кукла, что была с тобой в камере! Которая делала, что надлежало, что положено. За что заплачено!

Лида, выставив ладони вперед и разведя пальцы, дотронулась до его живота. Положила обе ладони, повела их к косым мышцам. Она трогала, изучала и смотрела. Мирон наблюдал за ней, позволяя ей изучать себя. Пусть… Ему тоже нравилось, хотя всё и подгорало внутри от нетерпения, от жажды поскорее добраться до неё.

Лида снова и снова трогала его тело. Встала на колени и добралась до плеч.

Теперь их лица находились почти на одном уровне. Девушка слабо улыбнулась, а потом качнулась вперед и ткнулась губами ему в шею. Мирон задрал голову, чтобы ей было удобнее, а у самого руки сжимались в кулаки. Он передал инициативу ей. Ненадолго. Пусть…

Немного сам успокоится. После прогулки в лесу дурь немного выветрилась, но не до конца. Мирон вернулся в дом и влил в себя добрую порцию самогона. Его ничего не брало, не отпускало. Напряжение не покидало мышцы. Даже когда Лида проводила по ним ладонью. Следом – губами…

Ничего не помогало.

Мирон, глубоко вдохнув, опрокинул Лиду на кровать и принялся раздевать девушку. Спешно, суетливо. Если он сейчас же не коснется её, то сойдет с ума. Его просто разорвет к чертям собачьим.

С бельем Лиды не церемонился, разорвал и кинул куда-то в сторону.

И накрыл Лиду, вжав ту в матрас. Девушка ахнула, принимая тяжесть его тела на себя. Мирон сжал лицо Лиды руками и снова поцеловал. Та ахнула, несильно толкнула его в плечо, давая понять, что ей тяжело. Сейчас, красивая, сейчас…

Перевернулся на спину, переворачивая и её. Укладывая на себя. Она тихо засмеялась, и её смех оголенным проводом прошелся по его внутренностям. Какая же она охрененная!

Волосы Лиды растрепались и теперь шелком скользили по коже. Лида улыбнулась и начала съезжать вниз. Да, туда, куда он и хотел. Её губы накрыли его член, и Мирон безжалостно толкнулся внутрь. Лида с готовностью приняла, успев зафиксировать глубину проникновения.

Толчок. Ещё один толчок. Кайф чистой воды. Эгоистический. Какой-то рваный.

Мирон поднял голову, желая видеть, как Лида у него отсасывает. Картина не просто завораживающая. Тут что-то другое.

– Встань на колени…

Она послушалась, выпятив попку и показывая себя ему.

Завораживающе… На бедрах Лиды он заметил точечные синяки, и никакого раскаяния не испытал. Наоборот, в груди Мирона сдетонировал собственник, жаждущий поставить на ней своё клеймо. Чтобы ни один мужик не смел к ней приближаться. Да что приближаться – смотреть в её сторону не смел бы!

Ядерная бомба пролетела где-то близко.

Не затронув его на этот раз.

То, как показывала себя Лида… Невозможно было не отреагировать.

Он дотронулся до её ягодиц. Провел по гладкой коже. Сжал, снова отмечая, как его пальцы оставляют розовые следы. Да… К черту всё! Он хотел себе эту девочку! Его красивую!

Никому не отдаст. Никуда не отпустит.

Потянул её на себя. Она послушалась, на мгновение оторвавшись от его паха. Но он сразу же надавил ей на затылок, недвусмысленно давая понять, чтобы девочка не отвлекалась.

– Давай… оседлай меня, – отдал он приказ.

– Как?..

– Ногу перекинь.

Лида замялась, а потом сделала так, как он просил. Её задница оказалась перед его лицом. Красивая попка…

Мирон едва не заурчал от удовольствия. Шикарный вид. Шикарнее и не придумаешь. Если только, когда Лида лежит с широко раздвинутыми ножками и демонстрирует себя.

Скиф развел ягодицы и пальцем дотронулся до тугого колечка. Лида мгновенно дернулась.

– Болит?

Он ожидал едва ли не ставшую привычной паузу в ответе, но нет. Лида отозвалась сразу:

– Печет… или саднит…

– Понял, не трогаю.

И пошел дальше. Дернул на себя женские ягодицы, чтобы добраться губами до лона Лиды.

– Красивая, я хочу, чтобы ты кончила мне на лицо. Ты меня поняла?

Она поняла.