48 глава

Снежана

Мы с Лёшей проходим несколько метров вперёд от вольера с обезьянами, но Асю так и не находим. Паника всё сильнее сжимает пальцы вокруг моего горла. Меня буквально трясёт и даже успокаивающие слова Борцова никак не действуют.

Вина за пропажу Асёнка, которую я ещё пару минут назад свалила на Лёшу, теперь полностью переключается на меня саму.

Что я за мать такая, если за собственной дочкой не уследила? Как я вообще могла допустить подобное?!

Слёзы собираются в уголках глаз. Каждую секунду я зову дочь по имени, в надежде, что она откликнется, но этого не происходит. И проходящие мимо нас посетители зоопарка говорят, что не видели Асю, когда я показываю им фото в телефоне.

– Лёш, может, мы не в ту сторону идём? Может, она не туда побежала?

– Если бы в другую, то мимо нас точно не смогла бы пройти.

– А если смогла? Боже, если Ася потерялась, ты представляешь, как она сейчас напугана?! Она наверняка тоже нас ищет, – выпаливаю надрывно, утерев руками слёзы на глазах.

– Мамотька! – неожиданно раздаётся голос, но я пока точно не могу сказать, откуда именно.

Знаю только, что это точно голос Аси. Либо он мне мерещится, либо она действительно меня зовёт. Я бы её голос где угодно узнала!

– Лёш, ты слышишь?

– Мамотька! – снова повторяется. – Иди посмотли, какой больсой мисска!

Мы с Бороцовым одновременно поворачиваемся в ту сторону, откуда предположительно раздаётся голос. Мужчина с фотоаппаратом в этот момент отходит, и перед нами предстаёт картина, как Ася стоит на носочках возле вольера с медведем, прижавшись ладошками к двойному стеклу.

– Мамотька! – снова зовёт, повернувшись к нам. – Иди сюда, говолю!

Лёша бросается к ней первым, преодолевает расстояние в несколько шагов и хватает Асю на руки.

– Эй, ты тево? – визжит дочка.

Я подбегаю к ним следом и сразу забираю Асёнка из Лёшиных рук.

– Дай мне её, пожалуйста!

Борцов спокойно отпускает малышку. Я прижимаю её к себе и зарываюсь носом в светлые кудряшки. Пахнут шампунем, который я Асёнку только вчера купила.

– Боже, зайка, как ты меня напугала, – выдыхаю, чуть отстранив Асю от себя. – Ты зачем убежала? Понимаешь, что нельзя так делать? Мама чуть с ума не сошла, когда увидела, что тебя нет.

– Но я хотела на медведя пошмотлеть. Всё же холосо, мамотька. И медведь такой босооой! – она поднимает руки вверх и смешно выпучивает глаза.

Я невольно смеюсь сквозь слёзы.

Пока мне казалось, что мой мир рухнул, и с Асей случилась беда, она просто искала мишку, ради которого и пришла в зоопарк.

– Всё равно, Асёнок, больше так не делай, – говорю строгим голосом специально, чтобы дочка поняла, насколько нехорошо поступила, иначе так и будет убегать. – Если хочешь куда-то пойти, нужно сначала сказать об этом маме, чтобы мы пошли вместе, но ни в коем случае не убегать.

Ася расстроено поджимает губки и опускает взгляд.

– Ты на меня злисся?

У меня сердце разрывается всегда, когда она так делает. Даже если я злюсь, моя злость никогда не длится долго. Она просто разбивается вдребезги об это печальное личико.

– Нет, малыш, я не злюсь. Просто очень испугалась, ведь с тобой могла случиться беда. Обещаешь, что больше не будешь так делать?

– Холосо. Я больсе не буду, мамотька.

Асёнок обнимает меня ручками за шею, отчего внутри растекается тёплое мягкое чувство и заменяет собой тревогу и страх, что бились в груди совсем недавно.

Моя малышка – это весь мой мир. Если её не будет, мне ничего в этом мире не будет нужно.

Вместе с дочкой на руках я поворачиваюсь к Борцову, который всё это время внимательно наблюдал за нами. Его взгляд скользит от Аси ко мне и обратно. Он ведь тоже испугался за неё…

– А ты злисся? – спрашивает вдруг Асёнок у Борцова. – Злисся, што я на медведя посла смотлеть?

– Я? Нет. Не злюсь, – улыбается Лёша. – Но тоже очень испугался, принцесса.

Я тяжело сглатываю.

Он так смотрит, будто еле сдерживается, чтобы не схватить Асю и не обнять.

– Ты испугался? Ты зе такой боссой, а боисся? – смеётся дочка.

Конечно, в её возрасте понять всю серьёзность произошедшего до конца невозможно. Да и Ася пока не знает, что Лёша её папа, и что он как и мама мог испугаться.

– Думаешь, я большой? Как медведь?

– Неа. Медведь больсе!

– Не верю! Я больше!

Асёнок спрыгивает у меня с рук и бежит к Лёше, звонко смеясь. Он тут же её подхватывает и сажает к себе не предплечье.

– Нет! – показывает пальчиком на вольер. – Вон смотли какой медведь босой! Больсе тебя!

– Слушай, ну ты права. И, правда, больше, – хмыкает Борцов.

– Я зе говолила!

– Вырос с тех пор, как я видел его в последний раз.

– А ты узе видел его ланьсе?

– Ага. Ты знаешь, что моя фирма, где работает твоя мама, является спонсором этого медведя. Мы заботимся о том, чтобы у него была еда, чтобы о нём лучше заботились, и покупали нужные лекарства.

Я подхожу ближе, наблюдая за общением дочери с её папой. Как-то даже завидно становится от того, что у Лёши получается захватить всё внимание Аси. И очень больно от того, что мы никогда не станем полноценной семьёй. Для этого любовь должна быть между всеми…

Но приятным сюрпризом оказывается, что АртПитерГрупп финансирует содержание медведя. На самом деле, мало кто из зарабатывающих людей готов заниматься благотворительностью. И это о многом говорит.

– Это сто, полутяется, у тебя есть свой медведь? – широко распахивает глаза Асёнок, глядя на Лёшу.

– Получается, что так.

– А мозно я его потлогаю? Туть-туть.

– Не думаю, Ассоль, что нам разрешат. Даже мне не разрешают. Но мы можем потом купить с тобой игрушку медведя.

– Плавда? Холосо!

– Семейное фото? – неожиданно раздаётся голос позади нас.

Мы втроём одновременно поворачиваемся. Добродушное лицо местного фотографа растекается в улыбке. Мужчина машет перед нами своей зеркалкой, намекая на то, что хотел бы сделать наше фото.

– Вы не против?

Я уже хочу сказать, что нам не требуется фото, но Лёша меня опережает. Правда, говорит совсем другое.

– Не против. Фотографируйте. Асёнок, улыбаешься?

– Да! – кричит дочка.

Чувствую, как на талию ложится Лёшина горячая ладонь и слегка давит. Мужчина притягивает меня ближе к себе, после чего фотограф делает снимок.