49 глава

– Мамотька, было так здолово! Давай сюда каздые выходные тепель ходить!

Спустя часа два гуляний по зоопарку, мы снова садимся в машину к Борцову, чтобы отправиться обратно домой.

Асёнок счастливая сидит в своём кислотно-розовом детском кресле и сжимает в руках белого мягкого медведя, которого Лёша, как и обещал, купил ей в магазинчике при зоопарке.

А на моей ладони лежит большой магнитик 20х30 с фотографией на которой запечатлены мы втроём. Борцов держит Асю на руках, а я стою рядом.

Невольно усмехаюсь, разглядывая снимок. У меня лицо красное и зарёванное, глаза опухшие. Ассоль, конечно, как всегда, улыбается. Она так и не поняла толком, насколько я за неё перепугалась. Мы перепугались...

Мы с Асёнком смотрим в объектив камеры, а вот Лёша смотрит... нет, не на Асю. Он почему-то смотрит на меня...

Моя рука невольно тянется к снимку. Подрагивающими пальцами я касаюсь Лёшиного лица...

– Каждые выходные надоест ходить, – резко отдёргиваю руку, ловя ухмыляющийся взгляд Борцова в зеркале заднего вида, направленный на дочь.

– Неееее, – тянет моя улыбчивая девочка. – Не надоест.

– Уверена?

– Тотьно тебе говолю! Там зе столько звелюсек. И я есё там видела калусели. Давайте в шледуюсий лаз на них покатаемся?

– Ну на каруселях можно покататься и в Диво Острове. Там знаешь как много аттракционов. Тебя мама когда-нибудь туда водила?

– Мы ходили в конце мая, – отвечаю, когда Ася поворачивает на меня голову и вопросительно смотрит. – Но Асёнок ещё была совсем маленькая и нигде толком покататься не смогла. Да и она не помнит этого уже, наверно.

– Я не помню, – Ася дует губы, подтверждая мои слова.

– Ну, значит, на следующих выходных поедем на Крестовский остров кататься на аттракционах. Пока их ещё на зиму не закрыли.

– А зимой куда будем ходить? – подавшись вперёд, малышка пытается перегнуться через ремни безопасности и заглянуть в лицо Борцову.

– Зайка, сиди ровно, в машине нужно вести себя спокойно, – возвращаю Асёнка на место.

– Не переживай, в Питере много интересных мест. Так что зимой тоже скучать не будем. Например, в океанариум можно съездить.

– Это сто такое?

– Это... ну, это как зоопарк, только для рыбок.

– Ого! Здолово! – глаза Аси расширяются, а маленькое личико сияет от предвкушения. – А кит там есть? А акула???

– Кита там, к сожалению, нет, – усмехается Лёша. – А вот акула имеется. Там есть такая движущаяся дорожка. Ты встаёшь на неё и едешь как бы в туннеле. А вкруг тебя большой аквариум, в котором плавает акула. Она может проплыть даже у тебя над головой.

– Плавда? – глаза Асёнка округляются от шока и нетерпения.

– Конечно правда. Когда поедем, сможешь сама в этом убедиться.

– Сколее бы посмотлеть... А в океаналиуме у тебя тозе есть своя лыбка? Как медведь в зоопалке?

– Нет, своей рыбки у меня нет, – улыбается.

– А я бы хотела лыбку, – Асёнок задумчиво закатывает глаза к потолку. – Жолотую. Я бы ей зелания свои загадывала.

– Да? И какие у тебя желания? Поделишься? – включив поворотник, Лёша быстро оборачивается через плечо, кидая заинтересованный взгляд на малышку.

– Ты стооооо! – восклицает, возмущённо сверля затылок Борцова. – Нельзя говолить! А то они не жбудуться! Это зе плимета такая! Ты не знаес лазве плиметы?

Проведя рукой по Асиным светлым волосикам, ловлю на себе Лёшин взгляд в зеркале заднего вида.

– Знаешь, ты мне сейчас очень напоминаешь свою маму, – Борцов ухмыляется, смотря на меня.

И я со стопроцентной уверенностью могу сказать, что именно он имеет ввиду. Асёнок так или иначе переняла от меня зацикленность на приметах, над которой её папа смеялся ещё четыре года назад.

– Даааа, мама вся в меня, – задумчиво тянет Ася.

Молча со стороны наблюдаю за разговором отца и дочери. Моё сердце ускоряется, раз за разом отсчитывая болезненные удары, когда я думаю о том, сколько вот таких выходных и прогулок могло бы быть у Аси за эти три года.

А если бы мы были полноценной семьёй, то Ася могла бы проводить вместе со своим папой каждый день...

Тут же трясу головой, не давая непозволительным мыслям слишком глубоко в неё забраться.

“Если бы да кабы”... Не зря так говориться. Мы с Борцовым не семья. Никогда ей не были и не могли бы стать. При любом раскладе. Потому что Лёша никогда меня не любил. И об этом факте я никогда не должна забывать.

Спустя ещё минут десять, проведённых в дороге, Асёнок начинает потихоньку клевать носом. А потом её глазки окончательно закрываются, головка падает на бок и светлые волосики рассыпаются по лицу.

– Ась, не спи. Мы уже почти приехали, – наклонившись, шепчу ей на ушко, смахивая с личика белокурые пряди. Но малышка не реагирует.

– Заснула? – проехав последний поворот, Борцов паркует машину напротив нашего подъезда и оборачивается.

– Да. Сегодня день был слишком для неё насыщенный. И она дневной сон пропустила. Я её обычно как раз примерно в это время укладываю, – бросаю взгляд на наручные часы. – Я её сейчас разбужу, подожди минутку.

– Снежан, не надо, – Борцов выходит из машины и, открыв дверь с Асиной стороны, аккуратно расстёгивает на ней ремни безопасности. – Давай я её на руках отнесу. Зачем мы будем ребёнка будить?

Поджав губы, смотрю на Лёшу, который уже мягко подхватывает нашу дочь на руки. Не просыпаясь, она тут же сворачивается клубочком и кладёт голову Борцову на плечо.

– Хорошо, –выдыхаю. Подхожу к подъезду и, достав из сумки ключи от домофона придерживаю Лёше дверь.