Глава 21 · Эжен

Вольный ветер в полете, как птица над бездной равнин,

Мы – стая ликариласов, что мчится сквозь сумрак и дым.

В сердце бьется свобода, что греет нас даже в метель,

В очах отражаются звезды, мерцанье небесных тел.

Пусть ночь укроет нас своими спасительными крылами,

Но воля, как вечный маяк, освещает пути пред нами.

Сквозь Сожженные земли, разбитые грани времен

Мы летим к новым зорям: наш мир будет пробужден.

Отрывок старой песни

Шатт ликариласов 945 год правления Астраэля Фуркаго

Длинный обеденный стол был уставлен разнообразными блюдами, которые восхищали своим видом и ароматом. Когда я вошел в зал, то с недоверием отнесся к такому великолепию, ведь ликариласы всегда отличались скромностью в пище и ценили каждый ее кусочек.

Сидящая за столом Асира ласково улыбалась мне. Я не мог не удивиться: как же вчерашний инцидент? Разве она не расстроена, не обижена? Эта улыбка дала мне неожиданную надежду: может быть, Асира все-таки решила оставить прошлое позади? Невольно вспоминались наши славные дни в Бастарии. Или это снова обман? Пусть так. Я хотел бы в него поверить.

Искушение оказалось слишком сильным. Коснувшись руки Асиры, я сел рядом. Увидев, как она напряглась, улыбнулся, чтобы не спугнуть. Асира вновь посмотрела на меня с удивительной теплотой и слегка прикусила нижнюю губу. Меня окатила волна жара.

– Здесь не лучшее место для этого, – с легким сожалением в голосе произнесла волчица.

– Тогда давай поднимемся наверх, – предложил я, исполненный предвкушения.

Асира соблазнительно улыбнулась. Я, как мотылек, летел к ее свету, ведь так долго ждал хотя бы немного тепла, чтобы согреть свое разбитое сердце. Она точно что-то задумала, но мне было все равно.

– Через минуту. Сначала попробуй это, – сказала она, протянув мне серебряный кубок, переливающийся на свету. – Вино с фруктами и специями.

– Из твоих рук, – ответил я, – можно принять и яд.

Осушая кубок, я вполне допускал, что вино в самом деле может быть отравлено, однако Асира никогда прежде не смотрела на меня с такой страстью, и внутри все бурлило, как кипящая лава. Тяжелые ресницы прикрывали ее янтарные глаза, полные желания и интригующих замыслов, а розовый язычок невольно коснулся верхней губы, словно провоцируя меня на какой-то шаг. Я старался удержать чувства в узде, но по телу прошла дрожь. Может, это просто сон? Только бы никто меня не разбудил.

Асира взяла меня за руку, и я сдерживался, чтобы не сжать пальцы слишком сильно.

– Пойдем, – сорвалось с моих пересохших губ. Ступеньки лестницы рябили перед глазами. На пороге спальни мои веки уже опускались. Теряя связь с реальностью, я прошептал: – Кажется, со мной что-то не так…

– Ты просто утомился, – сказала Асира с заботой, словно собиралась накрыть меня мягким пледом. – Тренировки с Кайденом вымотают кого угодно. Позволь тебе помочь.

Она обняла меня за талию и осторожно положила на кровать. Провалившись в теплые объятия постели, мое тело почти перестало слушаться.

– Прости, я…

– Успокойся, – нежно произнесла Асира, – тебе нужно немного отдохнуть. Утром будешь чувствовать себя гораздо лучше.

Мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

* * *

Далеко за полдень я остановил своего эквисоула у порога старого каменного домика. Он примыкал к скале, покрытый дерном и поросший серебряным мхом. Погода начала портиться еще вчера; шел сильный дождь.

С утра мой заместитель Лирр доложил, что Асира с сородичем отправилась на охоту. Отличное настроение, в котором я проснулся после весьма приятного сна с участием волчицы, испортилось: ради того, чтобы ускользнуть из лагеря, стоило пичкать меня своими травами? Поддавшись порыву, я оседлал эквисоула и примчался в этот дом, а теперь не понимал, что тут делаю. Пройдет пара дней, прежде чем Асира придет сюда с охоты. И что тогда? Я просто выскажу наболевшее, проторчав здесь уйму времени, как дурак?

Меня успокаивала работа. Вздохнув, я вернулся к своим заметкам об эквисоуле. Этот некрупный зверь довольно редко встречался в моих краях. Его мускулистое тело, покрытое короткой блестящей шерстью, на солнечном свету переливалось всеми оттенками коричневого.

– Надо бы выбрать тебе имя, – сказал я, поглаживая зверя, который тоже изучал меня добрыми глазами, – или оно у тебя уже есть? Всякое существо заслуживает имени. Можно звать тебя Рыжим?

Эквисоул, конечно, не возражал. И почему в последнее время меня то и дело одолевает ностальгия? Нечего ждать от прошлого. Александр ни разу не вспомнил обо мне, как вернулся. Так себе из него друг.

– Эжен?

Я обернулся. На пороге стояла промокшая под дождем Асира с круглой корзиной в руках. Судя по исходящему оттуда запаху, охота превратилась в рыбалку.

– Здравствуй… – только и смог произнести я.

Вся злость немедленно улетучилась.

– Я хотела побыть одна перед тем, как… Может, вернешься в лагерь?

Я несколько опешил: так тихо и вежливо волчица говорила только с принцем Костералем. Что здесь происходит?

– А ты разве одна? – спросил я, не успев прикусить язык.

Не твое дело, тупица! Нашел куда сунуть нос.

Асира явно подумала точно так же.

– Хочешь записать это в свою книжонку или просто ревнуешь? – процедила она, задев меня плечом на пути в спальню.

– Рыбу-то здесь оставь! – прокричал я в закрывающуюся дверь.

– Обойдешься!

Я не смог сдержать улыбку. Рыжий, не обращая на нас никакого внимания, задрал морду к потолку и раскрыл пасть, дергая горлом, будто таким образом пил. Надо записать это в свою книжонку. Но прежде…

– Асира, я никуда не уйду, пока мы не поговорим. – Один за другим в голове возникали копившиеся годами вопросы. Поднеся кулак к двери, я лишь коснулся ее лбом. – Почему ты не убила меня тогда, в Бастарии? Зачем столько лет держала в плену? Почему же, Асира, ты не выполнила прямой приказ догнать и убить беглеца? Ты, Асира, – выкрикнул я наконец, – вернулась в стаю спустя семь сотен лет – лишь тогда, когда здесь оказался я! Что же все это значит?

Из комнаты не доносилось ни звука. Я прислонился спиной к двери и сполз по ней на пол. Рыжий спал поодаль, свернувшись калачиком. Хоть кому-то здесь хорошо.

К счастью, эмоциональный всплеск не притупил мои рефлексы – я успел вскочить на ноги прежде, чем получить по затылку резко открывшейся дверью.

– Прости меня, Эжен, – тихо произнесла Асира, – и уходи. Из этого дома, из этого шатта. Из Таррвании. Пусть бабуля куда-нибудь тебя переведет.

В ее голосе впервые на моей памяти слышалась мольба. Больше не закрывая дверь, Асира прошла вглубь протопленной торфом комнаты, теплой, но грязной. Я перешагнул порог.

– Ничего не понимаю. Объясни хотя бы вчерашнее. Зачем ты опоила меня? Что это было?

– Хотела… отвязаться, – буркнула Асира. – Ничего не было.

Но это прозвучало так, будто все было. И вместо «отвязаться» мне послышалось «попрощаться».

Теперь я начал кое-что вспоминать.

«Прощай, Эжен».

Вот мы снова в шатте, наверху, в комнате, что гораздо чище и уютнее этой. Моя прекрасная ликарилас склоняется надо мной. Мне становится жарко от ее прерывистого дыхания, а когда она шепчет мое имя, я едва не теряю сознание. Разум не контролирует тело, слова не значат больше ничего. Я касаюсь губ Асиры кончиками пальцев, поглаживаю ее по щеке, запускаю руку в длинные волосы. Волчица подается вперед, вжимает меня в постель, впивается в плечи ногтями и останавливается в миге от поцелуя.

«Прощай, Эжен».

Я мотаю головой и заключаю Асиру в объятия. Кровать скрипит под нами, одежда горит на нас. Вслед за моими прикосновениями по коже волчицы бегут мурашки. Теперь я склоняюсь над ней и шепчу: «Здравствуй, Асира…»

Только крепко зажмурившись, мне удалось вернуться в настоящее. Я по-новому взглянул в янтарные глаза напротив.

– Так это мне не приснилось? Мы в самом деле…

Асира отвернулась и села рядом с корзиной на незаправленную кровать, притворившись, что собирается заняться приготовлением рыбы.

– Отвар действовал медленнее, чем я ожидала. А мне не терпелось тебя усыпить.

Я сглотнул, борясь с желанием сбежать от Асиры и одновременно потрогать кончики ее ушей. Вчера на пике удовольствия они вдруг заострились, а зрачки вытянулись, и я…

–И ты выбрала этот способ. – У меня зачесались ладони. – Не знаю, польщен я или оскорблен.

– Все ты прекрасно знаешь, – проворчала Асира, бросив дурацкую рыбу обратно в корзину, встала и снова встретила мой взгляд. – Прошу, Эжен… Пожалуйста, уходи.

Но я подошел к Асире почти вплотную. Ее губы опять оказались так близко к моим…

– Просто уйти? – усмехнулся я. – Не так быстро. За тобой должок. Ты вообще-то разбила мне сердце.

– И что? – с вызовом спросила она. – Теперь буду расплачиваться всю жизнь? Назначь цену, и покончим с этим. Расстанемся на хорошей ноте.

Хмыкнув, я огляделся по сторонам и схватил вонючую корзину.

– Вот что: разделим трапезу. Ты поймала рыбу, я ее приготовлю. А на десерт – поцелуй.

Развернувшись, я понес корзину к столу у горящего очага. И едва успел ее поставить, как Асира набросилась на меня…

…с поцелуем.

Волчица не была ни нежна, ни осторожна – она была голодна. Потеряв равновесие, мы упали на пол. Мои руки сомкнулись вокруг ее спины, но Асира низко рассмеялась и вновь оттолкнула меня. Я послушно разнял руки. Приникнув губами к моей шее, одной рукой Асира потянула меня за волосы, а другой медленно провела от колена к паху. Мы оба, одетые в ткани ликариласов и совершенно нагие под ними, почувствовали, как по моему телу прошла дрожь. Глаза широко распахнулись, и я одним движением швырнул Асиру навзничь, придавив собой.

– Нет! – решительно сказала она, пытаясь совладать с дыханием. – Мы договаривались на один поцелуй. Теперь квиты.

Я медленно приходил в себя и глядел на нее в совершенном отупении. Ее руки уперлись в мою грудь, но силу волчица не применяла.

– Асира… – выдохнул я как будто со смертного одра и продолжил мысленно: «На тебя невозможно злиться».

Несмотря на всю причиненную ею боль, мне не приходилось прощать Асиру – это получалось само собой. Так хотелось признаться в этом… но я не мог ей доверять.

Улыбнувшись, она с легкостью выбралась из-под меня и взяла со стола кухонный нож.

– Не говори теперь, что ликариласы не держат слово.

Я застонал и закрыл глаза. С этой женщиной недолго и поседеть.

– Как тебя понимать? Вчера приласкала, сегодня уже прогоняешь. Я даже не уверен, зачем тебе этот нож – меня прирезать или… – Асира молча принялась чистить рыбу. – Ладно, вопрос отпал. Но у меня их еще много. Например, почему ты покинула свою стаю?

Ничего не ответив, Асира указала кончиком ножа на полку с посудой. Что ж, выходит, моя часть сделки – жарка и сервировка…

Мы ели в тишине. Губы Асиры блестели от жира, и она то и дело облизывалась так, что кусок едва лез мне в горло. Наконец волчица утерла рот тыльной стороной ладони и взглянула на меня… как будто не насытилась.

– Знаешь, почему я недолюбливаю таких, как ты? – Асира сделала глоток воды и поморщилась. – Вы интересуетесь только тем, что можно записать в книжонке. Ни капли искренности. Пресные, что эта мерзкая вода.

– Признаю, – склонив голову, ответил я, – мне встречались весьма отрывистые сведения о несчастье, случившемся с твоими сородичами семьсот лет назад. Но я задал вопрос не для того, чтобы заполнить пробелы в знаниях. Мне правда не…

– …Все равно, – прервав меня жестом, договорила Асира и задумчиво провела пальцем по ободку опустевшего стакана. – Я знаю, Эжен. Чувствую. Поэтому буду говорить с тобой искренне.

Я весь обратился в слух.

Асира призналась, что пришла сюда, в этот старый дом, в поисках уединения, возможности при свете звезд заглянуть в собственную душу, так плотно окутанную мраком. Ей, матерой волчице, многое довелось пережить: страх, отчаяние, невосполнимые утраты. Даже когда весь мир казался непроходимым лабиринтом испытаний, Асира шла на свет – огонь мести горел внутри нее, заставлял двигаться дальше.

Но теперь все иначе.

Она говорила о том, что мы пришли из разных миров: мои собратья всегда видели в ее сородичах бездушные объекты для изучения. И занимались наукой не из любви к природе, а из стремления узнать, как выгоднее использовать ее дары. Разрушение, не созидание. Вот о чем мы все пишем в своих проклятых книжонках.

Однако тогда, в Бастарии, Асира увидела меня другим. Ее сперва насторожило, а потом привлекло мое почти детское любопытство – оно отличалось от того, которое подталкивало людей ставить опыты над другими разумными существами. До сих пор она замечала мое стремление понять чужую культуру, чувствовала желание быть частью природы, не причиняя ей вреда.

Но то, что случилось после Бастарии, стало следствием моего воспитания, моих привычек: я страж, и с этим ничего не поделаешь. Асире пришлось выбирать – убить меня или оставить в живых, и, похоже, она так и не приняла окончательное решение. Стражи лишили ее многого – слишком многого. Забрали жизни ее братьев и отца, а теперь забирают всех детенышей ликариласов, и даже могучая Кай-ро не в силах этому противостоять.

– Так зачем ты здесь, Эжен? – сдерживая слезы, произнесла Асира. – Кто ты на самом деле? Друг или враг? Мужчина, идущий собственным путем познания, или мальчишка, заполняющий прописи? Я хочу знать правду. Открой мне истинное лицо!

– Ты действительно этого хочешь? – тихо спросил я, и молчание прозвучало громче любого ответа. – Честно говоря… Изучать магию, местность, существ Таррвании – это было моей единственной страстью, пока я не встретил тебя. Такую необычную, недосягаемую, и именно поэтому – ту, с кем я мог быть собой.

Она криво улыбнулась.

– Ту, что входит в ближний круг принца Костераля. Ты же не мог об этом не знать.

– Мог. И не знал. Мне об этом не сообщали. Не входило в рамки задания – следить за Александром. – Я покачал головой. – Да, моя жизнь определяется заданиями. Я бываю там, куда пошлют, и стараюсь попутно узнать как можно больше о мире, в котором живу. Иногда мне приходится сталкиваться со смертью. Терять товарищей, видеть гибель мирных существ. Мы называем это «сопутствующий ущерб». Сохранять равновесие – вот наша главная задача.

– Ты сам себя слышишь? – прошипела Асира. – Неужто мой вид истребляли во имя равновесия?

– Меня там не было. Да, я вырос среди тех, кто сделал это с твоей стаей, но тебе ли не знать, что дом не всегда там, где ты был рожден. – Сжав кулак, волчица гневно смотрела на меня, не желая верить моим словам, но я не сдавался. – Мой дом – это ты, Асира.

– Ты предал меня!

– Мы предали друг друга! Знаешь, как больно спать на исполосованной плетью спине? – Она скрестила руки. Защищается. Что ж, можно считать цель достигнутой. – Мне дали предельно четкое задание: охранять Александра, и я просчитал все до мелочей… Но не мог учесть того, с чем никогда прежде не сталкивался. Не мог учесть тебя. Ведь стражи пьют кое-какие таблетки, и мне раньше не было дела до…

Я уклонился от летевшего прямо в голову стакана.

– Хватит с меня твоих сказок!

– Но это правда! Я влюбился, Асира. По уши влюбился в тебя…

Теперь она схватила мой стакан и сжала его так, что стекло норовило треснуть.

– Повтори, – пугающе тихо сказала моя прекрасная ликарилас, и слезы выступили у нее на глазах. – Скажи это еще раз, если осмелишься.

Я взглянул ей в лицо и выдохнул:

– Асира, я люблю тебя. И ничего не поделаешь.

Она поставила стакан обратно на стол, а потом встала, схватила меня за воротник и потащила к входной двери.

– Достаточно! – услышал я, уже оказавшись за порогом. – Возвращайся домой, Эжен!

– Но я дома. – Лишь тишина была мне ответом. – Мой дом – это ты…