Глава 30 · Александр
Аар очнулся, открыл глаза, полные страха и надежды. Он рассказал, что хотел нас освободить, готов был ради этого пожертвовать жизнью. Император раскрыл его замысел. Попытался убить Аара. Все рухнуло. Теперь он такой же пленник, как и я, но почему же от этой мысли у меня тепло на сердце?..
Сарркар. Портал 945 год правления Астраэля Фуркаго
Пламя пожирало воздух, взметаясь к небу и превращаясь в багровое пятно на закатном солнце. Город Сарркар расстилался мрачным лабиринтом узких улиц, каменных колонн и острых шпилей, утопая в зловещем свете. Запах пепла и обугленной плоти стоял в воздухе, словно немая мольба о помиловании, так и не дождавшаяся ответа. Вдали за городскими стенами клубился густой дым – творение Костераля.
Он шагал впереди, воплощая древнюю силу, и глаза его горели подобно раскаленному металлу. Каждый шаг выжигал землю, оставляя за собой следы разрушения: арки рушились в прах, деревянные мосты вспыхивали, исчезая без следа. Дочь Костераля держалась рядом, легко метая огненные шары туда, где кто-то осмеливался поднять оружие. Пламя ее магии, точное и бесстрастное, превращало врагов в обугленные силуэты.
Я следовал за ними, спокойно вписываясь в пылающий хаос. Мой внимательный взгляд не упускал ни одной детали. Впереди мелькнул подросток, бежавший во весь опор, пытаясь уцелеть. Над ним уже завис меч дитто зеленого дракона, готовый завершить его жизнь.
Я вмиг оказался рядом: клинок рассек воздух, разрубив металл как бумагу, и дитто рухнул, не успев даже понять, что произошло. Мальчишка сбежал. Подоспевший Наставник фыркнул:
– Опять строишь из себя героя? Всем плевать на твое милосердие. Особенно после того, сколько душ ты уже погубил.
Не останавливаясь, я бросил через плечо:
– Мне нет нужды никого из себя строить. И я не буду.
Костераль стоял посреди улицы, окруженный паром от выжженной земли. Огонь еще трепетал в трещинах камней, словно ярость магии принца не могла полностью угаснуть. Перед ним на коленях трясся сенатор Сарс. Его богатая одежда была изодрана, лицо покрыто копотью и кровью. Он пытался спрятаться под собственным плащом, словно ткань могла защитить от неизбежного приговора. Его голос срывался в мольбах о пощаде.
Костераль молчал; его глаза сверкали подобно раскаленной золе. Вместо слов он повернулся ко мне, словно зверь, ожидающий команды хозяина.
Я медленно приблизился к коленопреклоненному сенатору. Ладонь легла на рукоять меча.
– Ты хотел править этим городом, Сарс. А теперь валяешься передо мной в грязи. Разве не жалкий конец? – Сарс только всхлипывал, не находя слов. Я ухмыльнулся. – Портал. Ты расскажешь о нем все.
– Это император… – затараторил Сарс. – Он готовился… Знал, что ты придешь… Дитто зеленого дракона прибыли восемнадцать поворотов двух лун назад, чтобы удерживать ворота… Задержать тебя, пока…
Слова утонули в бессвязном шепоте. Короткий знак рукой – и Костераль шагнул вперед. Сарс попятился, но пламя не дало ему уйти. Едва заметный жар заполнил пространство, и огонь вспыхнул с яростью древнего вулкана. Крик звучал лишь пару мгновений, прежде чем тело превратилось в уголь и золу.
Тишина вернулась на улицы. Лишь ветер шуршал по пеплу, разнося частички уничтоженной жизни.
Истребление продолжалось. Дитто зеленого дракона подняли свои силы в последний, скорее символический, чем решительный, бой. Костераль швырял огненные вихри, разящие чудовищ, прорвавшихся сквозь стены. Аиса же обрушивала потоки пламени с безжалостной точностью. Не прошло и часа, как последнее шипение зеленого дракона смолкло, поглощенное раскаленной гарью.
Армия сенатора отчаянно сопротивлялась, окружив городскую площадь. Однако их кольцо неумолимо рушилось под моими ударами. Меч рассекал плоть, словно ветер – парус, а дитто огненного дракона вместе с дочерью завершали дело раскаленным пламенем.
– И мы не загубили ни одного дракона! – крикнул я Наставнику, который пожирал солдат, словно жаркое на обед. Похоже, это создание просто не может насытиться.
Когда все закончилось, площадь погрузилась в тишину. Трупы, покрытые черной землей и золой, дополняли жуткий пейзаж разрушенного города. Еще одна история подошла к концу.
Мы двинулись к храму белого дракона. Стены сияли призрачным светом, словно запечатлевая вечность. Жрецы, стоявшие у входа, опустились на колени при нашем появлении.
– Дитто белого дракона здесь, наследник дома Корс, – произнес главный жрец, прикоснувшись лбом к камню.
Древняя магия активировала портал, излучающий серебристый свет. Мы шагнули внутрь.
Дом Корс встретил нас мертвой тишиной.
Переступив порог, я словно получил удар в грудь. Каждый камень, каждая трещина – все кричало о трагедии, произошедшей здесь. Величественные башни теперь напоминали зубы мертвеца, а небо… Даже небо предало нас – опустело, стало безжизненным, готовым обрушиться в любую секунду.
Мой взгляд скользил по выжженной земле, и каждый шаг отзывался болью в сердце. Здесь царила не просто разруха – этим местом владела смерть. Я чувствовал ее дыхание, холодное и безжалостное, которое проникало под кожу, заставляя волосы вставать дыбом.
И именно тогда, когда мой взор уперся в первую группу изуродованных существ – бывших людей, – во мне что-то оборвалось. Их лица, искаженные болью и безумием, их руки, тянущиеся к свету, который они уже никогда не смогут почувствовать… Это были мои земляки, потомки тех, кто некогда стоял плечом к плечу, защищая родину.
Магия Хетта, великого дракона, изуродовала эту землю. Ритуалы жриц вместо спасения подчинили души и разумы. Горстки людей, превращенных в безумцев, прятались в развалинах, шепча нечленораздельные слова.
Я вспомнил лицо Эйри, глядя на эти руины. История повторялась, и каждый ее поворот был знаком до боли.
* * *
Я сидел, склонив голову, все еще промокший от дождя. Тени вокруг метались в атаке на зыбкий магический круг, но голос Эйри оставался четким, словно сама земля нашептывала ее слова.
– Каждый раз, когда ты умираешь, судьба переписывается, – произнесла она мягко, но без всякого сочувствия. Ее пальцы касались гладкой поверхности красноватого камня на шелковой цепочке, который мерцал слабым светом от тепла руки. – Понимаешь, Александр? Твое проклятие не ограничивается только тобой. Ты несешь хаос, ломаешь жизни, разрушаешь миры.
– Я покончил с этим, Эйри.
Голос оцарапал мое горло, как осколок меча, которым я мечтал раз и навсегда завершить этот кошмар.
Однако Эйри продолжила, словно не услышав меня:
–Ты будешь не просто умирать. Ты будешь уничтожать все – включая ее.
Будто удар ножом в сердце. Аниса. Ее имя звенело в воздухе, хотя никто не осмелился его произнести. Ради сестры я готов был умереть или уничтожить сколько угодно миров – неважно, кто исчез бы вместе с ними.
– Пока ее судьба связана с тобой, она обречена, Александр. Разорвать эту связь можно лишь одним способом.
Дыхание выровнялось, и я поднял глаза.
– Как?
–Принести жертву.– Взгляд онемаса опустился на красный камень в ее руках, который едва заметно загорелся алым светом: знак, указывающий путь.– Однажды родится химера: сын дитто и фарффла разных драконов. Химера напишет новую судьбу, чья сила окутает всю Таррванию. И тогда, чтобы создать будущее, ты должен будешь погубить прошлое. Чтобы дать ей шанс на жизнь, тебе придется умереть ради этого мира.
Я молчал, чувствуя, как мысли медленно раскручиваются и захватывают меня в водоворот. «Умереть» и «жизнь» звенели в голове, пока перед глазами возникал образ Анисы. Ее улыбка, залитая вечерним светом. Ее голос, зовущий отца.
– Ты изменишь судьбу, Александр. – Эйри, будущая верховная онемас, подалась вперед, и в ее голосе промелькнула едва уловимая дрожь. – Если принесешь свою жертву. Но тебе понадобятся силы. Те, кто сможет выдержать это испытание вместе с тобой. И тот, кто знает, как это закончить.
– Хетт, – выдохнул я.
Эйри кивнула, затем отвернулась, словно потеряла интерес к разговору.
– Теперь иди. И помни: если сойдешь с пути, судьба возьмет свое.
* * *
И вот я оказался среди руин. Знал, куда ведет эта дорога, но ни о чем не жалел. Моя рука крепко сжимала рукоять меча, а пальцы незаметно задели красный камень – тот самый, что некогда мерцал во время ритуалов некроманта. Конец близок.
Пейзаж перед нами был устрашающе величественным: черные скалы, острыми гранями врезающиеся в серый горизонт, и озеро, чья поверхность отражала ночную тьму, словно воплощая ее в воде. Тяжелый воздух наполняли запахи сырости, пепла и гниения. Здесь, в забытом уголке мира, казалось, время застыло в вечной темноте. Однако среди этой безжизненной тишины внутри меня шевельнулось движение – древняя энергия дремала под этими землями.
– Он здесь, – уверенно произнес я.
Костераль шел рядом. Взгляд его угольных глаз казался сосредоточенным, шаги – твердыми, но голос выдавал сомнения:
– Почему именно здесь он признает тебя, Александр? – Я продолжил идти, взглядом устремившись к мертвому озеру, а мысли блуждали среди призраков прошлого. Костераль сжал челюсти, и сквозь раздражение пробилась тревога. – Ты изменился после пещер. Стал молчаливее, скрытнее. И знаешь, что меня больше всего беспокоит? Тебе это даже нравится.
Я остановился, плечи напряглись. Его слова прозвучали как удар молнии, затихая где-то далеко.
– Дэниел, – сказал я тихо, используя старое имя Костераля. – Все в порядке.
– В порядке? – Костераль фыркнул, и даже в этом слышалось беспокойство. – Ты ведь знаешь, я всегда прикрывал тебя, но это место вызывает дрожь даже во мне. Если он признает тебя, что дальше? Переходим к последнему этапу?
– Это место… – Я разжал кулаки, повернувшись к змеистым скалам. – Император хотел, чтобы мы оказались здесь. Хотел, чтобы увидели это. Он знал больше, чем нам кажется.
Костераль медленно склонил голову, не соглашаясь, но принимая сказанное.
– И ты все еще уверен, что хочешь воссоединиться с этой силой? С этим… чем-то?
– Да, Дэниел, – печально, но твердо ответил я. – Мы давно связаны. Пора использовать это.
Костераль отвернулся к горизонту, к озеру, где, как и в моем сердце, замерло нечто непостижимое.
Земля вокруг дышала пустотой, окутанная красками смерти и ее запахом, испещренная белыми контурами костей. Подошвы моих сапог шуршали по удобренной прахом сухой траве. В центре этого поля, скрытый тенями древних стен, лежал дракон. Его кожа напоминала потрескавшийся лед – черно-синий блеск проникал внутрь, заставляя невольно затаить дыхание. Желтые глаза, подобные ночному костру, безжизненно глядели на меня, но дракон не был мертв – он существовал за пределами нашего понимания.
– Это он, – прошептал Костераль. – Ты прав. Хетт реагирует на тебя. Но это… слишком древняя, нечистая магия. Здесь не только смерть.
Я чуть усмехнулся, но не отвел от дракона взгляд. Холодная энергия исходила от него, делая каждый вдох тяжелее. Он ждал.
И его ожидание не было напрасным.
Голова дракона двинулась, рассекая воздух. Это движение не подчинялось обычному времени – оно растягивалось, будто каждое мгновение для него длилось вечно. Затем его глаза засветились ярче, сияющие энергией смерти.
Без единого звука дракон «заговорил».
Обрывки воспоминаний вспыхнули в моем разуме, словно удары молний. Он признал во мне своего мага.
И тогда я увидел Хетта в Корсе – безжалостное чудовище, уничтожившее все на своем пути. Маги, зараженные безумием, рыдали, бредили, срывали кожу с лиц в попытке освободиться от чего-то, что застряло в костях.
– Посмотри, Александр, – произнесло сознание дракона, скорее приглашая, чем приказывая.
Через призму чужих глаз я увидел Астраэля. Иссохшее тело, расколотый разум – но его желтые глаза сияли той же энергией, что и у дракона.
Пот стекал по вискам. Никакие слова не могли успокоить эту бурю в голове.
– Безумие распространилось, – пробормотал Костераль.
Я поднял руку, останавливая его. Все шло к одному исходу.
Астраэль находился здесь, на континенте, скрываясь в тени, которая стала его слабостью. Без защиты Хетта он был уязвим, но заражение изменило его. Оно не убило, а подчинило. Теперь он знал о существовании дракона и понимал, какие силы были в моем распоряжении. Но страх его не трогал. Астраэль видел глубже – никто больше не придет с карающим мечом. Белые дитто исчезли, и наказания не последует.
Холодный гнев разлился в груди, когда я понял намерения Астраэля. Он вовсе не собирался бороться. Он искал союза…
«Смерть – это сила, Александр! – раздалось эхом в моей голове, словно кто-то произнес вслух то, о чем я только начинал смутно догадываться. Обрывки предстоящих встреч с Астраэлем уже проступали в моем сознании. – Мы можем совладать с ней вместе. Ты не умеешь управлять этой мощью, но наш союз…»
«Нашего союза не будет, – прервал я, глядя на рассыпающиеся кости у ног. На моих губах играла насмешливая улыбка, но голос звучал безжизненно. – Эта сила – не выбор и не приглашение. И я связан с ней кровными узами».
Холодное спокойствие и равнодушие Хетта скрывали внутреннюю улыбку, когда я обратился к нему за помощью. Он знал, как завершится эта история. Даже великий дракон боялся силы, пробудившейся во мне, и покорно подчинял свою волю моей. Неизбежность. Не выбор. Но Хетт был доволен, ведь он все это предвидел.
– Мой дитто… – Голос древнего существа пронзил меня до глубины души. – Дитто тленного дракона Хетта…
Я стоял молча, обдумывая его последние слова. Внутри клокотала буря эмоций. Безумие больше не ограничивалось существами из дома Корс или этой разрушенной землей. Оно проникло даже в тех, кто некогда хранил равновесие мира. Астраэль… Воспоминания о нем возникали обрывками: самоуверенный взгляд, холодная усмешка, напускная вежливость. Тот, кто всегда оставался в тени, принимая решения за других. Зараженный энергией тлена, он не пал, а воспользовался ею, чтобы стать императором Таррвании.
– Твой брат давно все знал, – произнес я угрожающе тихо, обращаясь к Костералю. – Он знает о драконе смерти и о том, что белые дитто больше не опасны.
Костераль нахмурился. Его суровые черты казались высеченными из камня, но тревога проглядывала сквозь привычный сарказм и огонь в глазах.
– Хочешь сказать, он с самого начала просчитал, как все закончится?
Я кивнул.
– Все это время он ждал, пока очередная фигура падет: дом Корс и все дитто белого дракона, потом Рейн, потом я… – Мой голос зазвенел от ярости. – Он давно решил наши судьбы. Зараженный или нет, он не остановится. – Я горько усмехнулся. – Но остановимся мы.
Глубокая тишина повисла между нами. Лишь ветер качал высохшие ветви, разнося запах пепла – символ нашего пути.
Я сделал шаг вперед, подняв взгляд на темное, разорванное облаками небо. Это было не просто решение – это был приговор.
– Хватит. Пора возвращать Анису, – сказал я медленно и уверенно. – И встретиться с Рейном. Все остальное – потом. Останется лишь последний шаг, и все завершится, Дэниел.
Пронизывающий южный ветер леденил кожу, но казался искусственным, словно принесенным из мира, который уже замолчал. Синева неба давным-давно сменилась серостью, а вдали клубился черный туман, похожий на дышащий силуэт огромного зверя.
Я стоял без движения и смотрел перед собой. Мой плащ трепетал на ветру. Передо мной на скальной площадке лежал дракон смерти. Его темная шкура переливалась блеском костей, ледяной синевой магии тлена и трещинами, из которых сочилась пустота.
При своих гигантских размерах он казался легким, будто готовым взлететь вопреки законам плоти. Желтые глаза светились, впитывая остатки заката. Не просто хищник – сама древность. Великая сила, неподвластная даже времени.
– Полетаем? – бесстрастно спросил я.
Дракон медленно поднял голову. Его крылья слегка расправились, пропитанные тьмой и болью, настолько мощные, что воздух вокруг трещал, будто состоял из осколков. Голос прозвучал одновременно внутри и снаружи моего сознания:
«Ты – мой дитто. Что дальше будет с тобой, зависит только от твоей силы. А сила приходит с полетом, Александр».
Мои губы дернулись в усмешке. Это звучало как предложение, но подразумевало приказ.
– Позволишь?
Ответа не последовало. Я приблизился, разглядывая острые костяные пластины вдоль драконьей шеи, а потом, понимая всю комичность момента, достал заранее подготовленное седло.
– Никогда не летал на драконах, – продолжал говорить я, стараясь скрыть волнение, пока затягивал ремни.
– Я наслаждаюсь решимостью, с которой ты идешь к кровавому горизонту, – ответил Хетт, напоминая, что от него невозможно скрыться.
Закрепив седло, я вскочил на спину дракона.
– Жаловаться на отсутствие обивки бессмысленно, да?
Услышав смех ветра и странный гул в голове, я понял: назад дороги нет.
Когда дракон взмыл вверх, воздух вспыхнул едва заметными искрами. Ветер ударил в лицо, забивая легкие холодом древности. Это был не просто полет – это был прорыв через границы возможного.
Дракон парил, словно ожившая тьма. Его прозрачные крылья издавали низкое гудение, создавая вихрь из разорванных частиц реальности. Мир озарился тусклым синим светом, отражающим магию, которая пронизывала кости этого существа. Каждый взмах крыльев отзывался ударом не только физическим, но и душевным.
Я держался крепко, чувствуя единство с этой силой. Она не противилась моей власти, но и не подчинялась полностью. Мы были союзниками, связанными болью и решимостью.
Грозовое небо над Таррванией сотрясалось, сверкая молниями, которые судорожно разрезали тьму. Я сжал зубы, но не остановил дракона.
– Это знак, – произнес я ровно.
Дракон усилил взмахи крыльев, преодолевая плотные потоки воздуха. Молнии прорезали пространство. Температура падала, а магия становилась почти осязаемой.
Я думал о Рейне, о том, что ему скажу, и о том, что придется сделать. О том, как я его убью. Больше никто не будет решать за меня – ни Рейн, ни Хетт, ни судьба.
Сквозь бурю, тлен и разрушение мы летели туда, где все наконец станет ясным.