Глава 22

Утром я проснулась бодрой и отдохнувшей. Довольно рано проснулась, поэтому некоторое время просто лежала и пялилась в потолок, размышляя, с чего сеньора Лусеро оказалась столь добра ко мне. Эйфория вчерашнего дня ушла, а с ней вера в то, что сеньора помогает всем по доброте душевной. Доброты душевной в Сиятельных не замечала, а сеньора была плоть от плоти Сиятельных, пусть и утратила некоторые внешние признаки, а с ними и положение.

Пока её мотивы мне были неизвестны, но это не значит, что их нет. Даже вариант с обогащением не стоило отклонять: возможно, она рассчитывала, что сумма за информацию вырастет. Откуда мне знать, сколько обычно платят за пропавших герцогинь? Возможно, тётя решила обойтись небольшими деньгами для начала. Ещё не стоило отбрасывать вариант мести бывшей подруге тем или другим способом.

Впрочем, сеньора могла и пожалеть мелкую дурочку, тыкнуть её носом в отличия жизни между простыми людьми и Сиятельными. Чтобы та сама поняла, что сваляла дурака, сбежав от герцогства и отринув Сиятельность. Но сеньора не учла, что для меня воспоминания Эстефании были чужими, куда важнее были мои собственные, которые уже начинали казаться временами чем-то нереальным. А временами казалось, что я сплю и всё происходящее — всего лишь увлекательное авантюрное сновидение.

Как бы то ни было, мне захотелось отблагодарить сеньору Лусеро за помощь. На рынок сходить не получится, но я же смогу организовать завтрак. С этими мыслями я отправилась искать кухню. Конечно, хозяйка мне не разрешала ею пользоваться, но и не запрещала. Попробуй запрети что-нибудь герцогине — это только король имеет право делать. При мысли о Теодоро в груди появилось неприятное тянущее чувство, которое срочно требовалось чем-то заесть.

Кухня нашлась на первом этаже, но выглядела подозрительно необитаемой, если так можно сказать о кухне. Не было там милых хозяйскому глазу мелочей: прихваток, вышитых полотенец, всяких прибамбасов для готовки. На плите стояла одинокая турка, которая здесь, несомненно, называлась по-другому, но как — не вспомнилось. Не сталкивалась Эстефания раньше с этой штуковиной. Кофе ей приносили в кофейнике, а как его готовят, она не видела. Помнила только, что распространение кофе пошло по материку как раз с Муриции. Там была турка, а тут стала мурка… Мур-мур, кофе. А что, мне нравится… Боюсь, правда, что местные жители не оценят креативности моего словообразования и оставят старое название.

На столе нашлась полная сахарница. Шкафчики были полупустыми, а ёмкости, что в них стояли, — пустыми полностью, за исключением мешочка с кофейными зёрнами и банки с солью. Последняя была заполнена доверху, и не мудрено: по ней сразу становилось понятно, почему соль называют каменной — представляла она из себя тяжеленный конгломерат, отковырять от которого хоть крошку без помощи магии казалось невыполнимой задачей.

Но отковыривать и смысла не было: из одних соли с сахаром завтрак не сделаешь. Кофе — хорошая штука, но им не наешься. Но ведь кормили же меня вчера, это мне не приснилось. Вот на этих самых тарелках с растительным орнаментом и кормили. Загадка, однако…

— Проголодалась? — раздалось насмешливое с порога.

Сеньора Лусеро была при параде, даром что только что встала — по ней и не скажешь. Наверное, использует заклинания-заготовки для укладки волос, иначе провозилась бы она со своей сложной причёской до полудня. Но выглядит элегантно, этого не отнять.

— Доброе утро, тётя Исабель. Хотела порадовать вас завтраком, да вот незадача — делать его не из чего.

— Завтраком? Только не говори, что ты его собралась собственноручно готовить, — недоверчиво прищурилась сеньора. — С каких это пор Сиятельных учат таким вещам?

— Так это Сиятельных. А нам, бедным племянницам из провинции, положено уметь готовить.

Она насмешливо улыбнулась.

— Знаешь, дорогая, меня не тянет пробовать твои кухонные эксперименты. Мне приносят еду из ближайшего трактира. Надеюсь, что и дальше ничего не изменится.

— Но я не хочу питаться едой из трактира, это получится дороже, чем если бы я готовила сама.

— Меня не затруднит платить за двоих. Не так много ты съешь, чтобы об этом переживать. А вот как к тебе обращаться, чтобы не выдать, вот это — действительно важный вопрос.

— Да так и обращайтесь — Эстефания. К чему усложнять? Эстефания Лусеро, племянница вашего мужа.

— Я не была замужем, — недовольно ответила она.

— Почему? — удивилась я. — Вы такая красивая женщина, и вдруг не были замужем?

— Чтобы ты понимала. — Разговор ей был явно неприятен, но тем не менее она его избегать не стала. — Сиятельным я была не интересна, а обычные люди… они слишком обычные для тех, кто общался с Сиятельными.

— Вот уж глупости, — не удержалась я. — Что за снобизм на пустом месте? Сиятельные и обычные люди почти ничем не отличаются. Даже магия встречается у обычных людей.

И судя по тому, что для консультации не всегда приглашают Сиятельных, в силе магии обычные люди ничем не уступают. Единственное существенное отличие Сиятельных — некая особенность, делающая их в глазах окружающих невыразимо притягательными.

— Но они никогда не бывают такими красивыми, — мечтательно вздохнула сеньора.

— Вся эта красота — обычный флёр, который слетает, если Сиятельного что-то выводит из себя, и тогда они становятся не красивыми, а страшными. Так что я не вижу причин тому, что вы так и остались одна.

— Что бы ты понимала! — взорвалась сеньора Лусеро. — Моя семья никогда бы мне не простила, свяжись я с кем-то не своего круга.

— Простите, донья, а так они постоянно с вами общаются и вам помогают? Что-то я не могу взять в толк, ради чего вы испортили свою жизнь.

Сеньора Лусеро открыла было рот, чтобы ответить мне чем-то столь же едким, но почти тут же закрыла. Видно, отвечать было нечего.

— А ведь наверняка за вами ухаживали, и не один сеньор. Толпами бегали.

— Не преувеличивай, — почти польщённо сказала она. — Конечно, ухаживали, не без этого. Но разве я могла с кем-то из них связать свою жизнь?

— А почему нет? Если человек хороший?

— Эстефания, тебе не кажется, что разговор у нас ушёл в ненужную сторону? Куда-то совсем не туда?

— Разговоры часто заходят куда-то не туда. Мне всё-таки кажется, что племянницей я могу быть только вашего мужа. На вас я не похожа, а соседи могут не знать, что вы не были замужем.

— Они считают меня вдовой, — согласилась сеньора. — Дом я купила совсем недавно, когда удалось накопить достаточно денег.

— Ну вот, значит, я — Эстефания Лусеро. Мне нравится.

— Нравится ей, — проворчала сеньора Лусеро, тем самым намекая, что ей такой вариант совсем не по сердцу.

Но больше она ничего не успела проворчать, потому что в дверь постучали. Это оказался посыльный из трактира. Моя «тётя» приняла у него несколько горшочков и выдала пустые которые стояли в прихожей, а затем расплатилась. Еду она заказывала на двоих.

— По обеду… — важно начала она.

— На обед сегодня тоже рыбный пирог, сеньора. В честь благословления пары Его Величества только еда, угодная Двуединому.

— Ещё и приготовленная с вечера…

— А как же иначе? — удивился посыльный. — Мы чтим все заветы.

Не зря меня насторожило слово «тоже» в ответе посыльного, потому что на завтрак оказался рыбный пирог, обещанный нам и на обед. Могли бы сразу принести и на завтрак, и на обед, и на ужин. Вряд ли сам Теодоро так соблюдает заветы, как его подданные, которым не посчастливилось родиться Сиятельными.

Впрочем, пирог был неплох, что меня примирило с необходимостью есть его целый день. А уж кофе, приготовленный сеньорой Лусеро, вообще оказался божественным. Я наслаждалась каждым глотком, но моё блаженное состояние было безжалостно прервано вопросом.

— Что собираешься делать?

Пришлось открывать глаза и возвращаться в реальность.

— Я хотела пойти в библиотеку. Но сегодня она не работает. Так что посмотрю, как Его Величество будет посещать Храм.

— Что в этом интересного? — удивилась сеньора.

— Я девушка, приехавшая из провинции, мне всё интересно. Чай, короли не каждый день женятся.

Она рассмеялась.

— Даже сеньориты из провинции, если они из приличной семьи, не будут толкаться в толпе. Если тебе так интересно взглянуть на королевскую невесту, то противоположная сторона дома как раз выходит на улицу, по которой поедет кортеж.

В её голосе слышалось лёгкое пренебрежение, но к чему оно относилось было непонятно. Возможно, к моему интересу, а возможно, к самому факту королевской свадьбы. В любом случае, я посчитала неразумным портить с ней отношения, не имея возможности изменить внешность.

— Разумеется, интересно, тётя. Где бы я у нас в провинции могла бы увидеть королевский почти свадебный кортеж?

Она неопределённо хмыкнула и поманила меня за собой. На противоположную сторону выходили только окна гостиной. И думаю, сеньора бы озолотилась, продавая места за нашими окнами, потому что в остальных торчали целыми компаниями, а уж народа на улице было, как будто они никогда принцесс не видели. Конечно, я могла себя утешать, что людям, в сущности, всё равно, на что глазеть, и что на моей казни наверняка было народа не меньше. Но утешалось слабо. В голову постоянно лезли мысли, что на месте этой принцессы должна быть я. В качестве компенсации за всё, что вынесла по вине королевского дома.

Ждать пришлось довольно долго. Сеньора Лусеро устроилась с книгой в кресле, показывая, что ей вовсе неинтересны вопли за окном. Я же опасалась, что как только отойду от окна, кортеж сразу проедет мимо. Почему-то казалось важным увидеть Теодоро. Очень важным.

Я стояла за занавеской, чтобы не позорить названную тётю, но от этого ждала не меньше, чем те, кто почти выпадали из окон, держа в руках охапки роз.

— Королей положено забрасывать цветами?

— На всех мероприятиях, касающихся свадеб, — неохотно пояснила сеньора Лусеро. — На всякий случай хочу предупредить: я против разорения моих горшков.

Я посмотрела на чахлую герань, которая не слишком украшала окно, и подумала, что её точно не буду бросать: посчитают за оскорбление, даже если брошу без горшка. А уж если с ним — покушением. Нет, спасибо, знаем, проходили. Обойдётся Теодоро без цветов с моей стороны. В конце концов, это девушкам дарят цветы мужчины, а не наоборот.

Шум усилился, и сеньора Лусеро неожиданно оказалась за моей спиной.

— Подъезжают, — сказала она.

Но это я уже и сама заметила. Кортеж был ещё далеко, но уже был виден его авангард. Впереди на белых конях с плюмажами ехали бравые офицеры из Сиятельных. То есть я решила, что офицеры, потому что на всех была одинаковая форма, с еле заметно отличающимися знаками, а в обычные солдаты Сиятельные не пойдут. Не солидно. Лошади шли медленно, практически гордо вышагивали, словно понимая, какую важную роль на них возложили.

— Сколько пафоса, — невольно вырвалось у меня.

— Королевская свадьба, что ты хочешь?

Коляска, в которой ехала венценосная пара, было ещё далеко, но платье невесты Теодоро, светло-голубое, с жёсткими кружевными воротником и манжетами, уже можно было разглядеть, чем я и занялась, придя к выводу, что моё, в котором я чуть не рассталась с головой, выглядело куда лучше. Можно сказать, в нём я больше походила на принцессу, чем невеста Теодоро. Лишь после этого я перевела взгляд на её лицо и удивлённо выдохнула:

— Она же не Сиятельная.

— А ты не знала? — в свою очередь удивилась сеньора Лусеро. — Про это столько говорили. Слишком много противников этого брака было, но сторонники победили.

— Почему?

Я не отрывала взгляда от пары и начинала понимать, почему сеньора Лусеро говорила с такой тоской о несбывшихся надеждах: рядом с Теодоро симпатичная девушка казалась бледной молью рядом с тропической бабочкой. Такой союз выглядел противоестественным.

— После смерти короля Теофрении страны будут объединены. Это выгодно и нам, и им.

— Нам-то понятно, а им почему?

— Как почему? А влияние Сиятельного монарха на подвластную землю?

— Там Сиятельных аристократов не хватает?

Я внимательно выслушивала ответы сеньоры Лусеро, а сама не отрывала взгляда от Теодоро. Он приветственно улыбался подданным в одну сторону, невеста не менее приветственно — в другую. Между ними словно стояла стена, незримая, но оттого не менее прочная. Они не выглядели счастливой парой. Да что там — они вообще парой не выглядели.

— Не хватает. В Теофрении их выбили, — подтвердила сеньора Лусеро. — С тех пор они постоянно страдают то от неурожаев, то от наводнений. Месть Двуединого.

— Скорее, других Сиятельных, чтобы прецедента не было, — возразила я.

— Нет, милая, именно Двуединого. Кровь Сиятельных тесно связана с их землёй, это даже маленькие дети знают.

Я чувствовала её взгляд на своём виске, тяжёлый взгляд человека, подозревающего обман.

— Я говорила, что после пребывания в королевской тюрьме у меня в голове обнаружился блок, я не помню иной раз простейших понятий.

— Но как можно забыть базовые вещи?

— Я могу только радоваться, что не разучилась есть и дышать, а то с Бласкеса бы сталось лишить меня и этого. Хотя специалисты утверждают, что это не он.

— Селия, — бросила сеньора Лусеро. — Точно она, больше некому. И специалистов наверняка своих прикормленных приглашала?

И столько было убеждённости в её голосе, что я чуть сама не поверила в эту версию, хотя точно знала, кто это сделал и зачем.

— Один — да, был от неё. А второго привёл Его Величество Теодоро.

Словно услышав своё имя, король повернулся и недоумённо начал водить глазами по стороне своей невесты, напрочь её игнорируя. Это выглядело даже неприлично. Но народ с этой стороны словно обезумел: в коляску летели охапки цветов, которые чуть не вынесли теофренийскую принцессу на мостовую. Улыбку её, которая и раньше казалась протокольной, сейчас стала совершенно вымученной. Принцесса что-то сказала Теодоро, тот напоследок мазнул по стене нашего дома взглядом и неохотно отвернулся. Невесте он так ничего и не ответил.