Глава 12

Утро после покушения выдалось хмурым.

Оливия проснулась от того, что в комнате было холодно — кто-то открыл окно, и осенний ветер врывался внутрь, шевеля занавески. Она села на кровати и увидела Стивена, стоящего у окна и смотрящего на улицу.

— Доброе утро, — сказала она хрипло со сна.

Он обернулся.

— Доброе. Как спалось?

— Хорошо. Ты правда всю ночь просидел в кресле?

— Правда.

— Не замёрз?

— Я привык.

Она улыбнулась, кутаясь в одеяло. Стивен подошёл, сел на край кровати — близко, но не слишком.

— Нам нужно поговорить об артефакте, — сказал он. — О том, над чем работал Вейн. Ты говорила, что знаешь детали.

— Знаю. Мастер не всё рассказывал, но я видела чертежи, записи, расчёты. Помогала ему с ингредиентами, с подбором материалов.

— Расскажи.

Оливия помолчала, собираясь с мыслями.

— Это началось полгода назад, — начала она. — К мастеру пришёл человек от Ашера с предложением. Очень выгодным. Артефакт, который мог бы подавлять магическую боль.

— Магическую боль? — переспросил Стивен. — Что это?

— Ты не знаешь? — удивилась Оливия. — У магов бывает... как бы это объяснить. Иногда дар выходит из-под контроля. Начинает жечь изнутри, разрывать тело. Это называется магическая лихорадка. Очень болезненно, часто смертельно.

— И лечится?

— Обычно — нет. Можно сдерживать, временно облегчать, но полное излечение бывает редко. Мастер Вейн хотел создать артефакт, который забирал бы боль, перерабатывал её во что-то безвредное.

— И у него получилось?

— Почти. К моменту смерти он завершал финальные расчёты. Артефакт был готов, оставалась только настройка.

Стивен задумался.

— Если это правда, то такое изобретение стоит огромных денег. И огромного влияния.

— Именно. — Оливия посмотрела на него серьёзно. — Ты понимаешь? Если артефакт запустят в производство, все маги, страдающие от магической лихорадки, смогут жить нормально. А те, кто сейчас наживается на их страданиях...

— Кто наживается?

— Лекари, маги-целители, торговцы снадобьями. Есть целая индустрия вокруг этой болезни. Люди платят бешеные деньги за временное облегчение. А тут — разовое решение.

Стивен присвистнул.

— Теперь понимаю, почему Ашер так заинтересован. Если он владеет этим артефактом, он становится монополистом. Сможет диктовать цены, контролировать рынок.

— Или убить изобретателя и сделать вид, что артефакт принадлежит ему, — тихо добавила Оливия.

— Ты думаешь, Ашер заказал убийство, чтобы завладеть разработкой?

— Думаю, Ашер заказал убийство, потому что мастер Вейн отказался передать ему полные права. Я помню разговор — за неделю до смерти. Ашер требовал, чтобы мастер отдал все чертежи и расчёты, а мастер отказался. Сказал, что артефакт должен принадлежать всем, а не одному торговцу.

— И его убили.

— Да.

Стивен встал, прошёлся по комнате.

— Где сейчас чертежи? Полные, окончательные?

— Не знаю. В тетради, которую украли, были основные расчёты. Но мастер делал копии. Он всегда делал копии, на всякий случай. Я помогала их прятать.

— Где?

— В разных местах. Одна — в тайнике в лаборатории, под половицей. Вторая... — Оливия замялась. — Вторая у меня.

— У тебя?!

— Он дал мне на хранение месяц назад. Сказал: «Лив, если со мной что-то случится, отдай это тем, кто сможет использовать во благо. Не Ашеру. Ни в коем случае не Ашеру».

— Где они?

Оливия подошла к шкафу, достала с верхней полки старую шкатулку. Открыла двойное дно и вынула свёрнутые в трубку листы.

— Вот.

Стивен развернул чертежи. Они были испещрены мелкими пометками, формулами, схемами. Для него это была китайская грамота, но он понимал главное — это то, за чем охотится убийца.

— Мы должны их спрятать надёжнее.

— Я знаю место. В старом городе есть мастерская, где учился мастер. Хозяин — его друг, старый гном по имени Брунхильд. Ему можно доверять.

— Гном? — удивился Стивен.

— Да, они дружили много лет. Брунхильд — артефактор, не маг, но мастер своего дела. Он поможет.

— Тогда идём. Сейчас же.

***

Мастерская Брунхильда находилась в подвале старого дома в ремесленном квартале. Стивен и Оливия спустились по узкой лестнице и оказались в помещении, заваленном металлом, камнями и непонятными механизмами.

Сам гном оказался невысоким, но очень широким в плечах существом с длинной рыжей бородой и глазами-буравчиками.

— Оливия! — воскликнул он, увидев её. — Девочка моя! Я слышал о смерти Артура. Сердце разрывается.

— Здравствуй, Брунхильд. — Оливия обняла его. — Это детектив Дарвидс, он ведёт расследование.

Гном окинул Стивена оценивающим взглядом.

— Детектив, значит. Надеюсь, ты найдёшь убийцу. Артур был хорошим человеком.

— Я стараюсь. Нам нужна ваша помощь.

— Какая?

Оливия достала чертежи.

— Это работа мастера. Артефакт, над которым он трудился в последние месяцы. Его нужно спрятать в надёжном месте. Убийца охотится за ними.

Брунхильд посмотрел на чертежи, и глаза его расширились.

— Так вот над чем он работал! Я чувствовал, что-то большое. Это же... это же перевернёт всё!

— Поэтому их нужно спрятать, — повторила Оливия.

— Спрячем, — решительно кивнул гном. — У меня есть тайник, о котором никто не знает. Даже моя жена.

Он подошёл к стене, нажал на неприметный камень — и часть кладки бесшумно отошла в сторону.

— Клади сюда.

Оливия положила чертежи в нишу, и Брунхильд закрыл тайник.

— Теперь только смерть выдаст, — сказал он. — А я умирать пока не собираюсь.

— Спасибо, друг.

— Не за что. Артур был мне как брат. Если что-то ещё нужно — приходи.

Они попрощались и вышли на улицу.

— Теперь чертежи в безопасности, — выдохнула Оливия.

— Да. Но Ашер не знает об этом. Он думает, что они либо у тебя, либо уничтожены.

— Значит, он продолжит охоту.

— Значит, мы продолжим защищаться.

Стивен взял её за руку — коротко, крепко.

— Идём. У нас есть ещё одно дело.

***

По дороге в управление Оливия вдруг остановилась.

— Стивен, я хочу показать тебе кое-что.

— Что?

— Мастер Вейн вёл дневник. Не рабочий, а личный. Я нашла его среди вещей, которые мне отдали. Там есть записи об Элинор. И о том, как он решил создать этот артефакт.

— Зачем?

— Затем, что Элинор страдала от магической лихорадки. Он хотел спасти её. Не успел. И всю жизнь посвятил тому, чтобы другие не умирали так же.

— Значит, артефакт — это памятник ей.

— Да. И поэтому он не мог отдать его Ашеру. Потому что Ашер сделал бы из него не спасение, а орудие наживы.

Они зашли в маленькое кафе, сели за столик в углу. Оливия достала дневник — потрёпанную тетрадь в кожаном переплёте — и начала читать вслух.

«Сегодня мне приснилась Элинор. Она улыбалась и говорила: "Не сдавайся, Артур. У тебя получится". Я проснулся в слезах. Двадцать лет прошло, а боль не уходит. Но теперь у меня есть цель. Я создам артефакт, который спасёт других. И назову его "Свет Элинор"».

— «Свет Элинор», — повторила Оливия. — Он никому не говорил этого имени. Только мне однажды, перед смертью.

— Красиво, — тихо сказал Стивен.

— Он был хорошим человеком. Добрым, честным, талантливым. И его убили из-за денег и власти. Это так несправедливо.

— Жизнь вообще несправедлива, — ответил Стивен. — Но мы можем сделать так, чтобы справедливость восторжествовала хотя бы после смерти.

Оливия посмотрела на него.

— Ты веришь в справедливость?

— Верю. Иначе зачем я делаю свою работу?

— А в любовь?

Вопрос повис в воздухе.

Стивен молчал долго, очень долго. Потом ответил:

— Раньше — верил. Потом разуверился. А теперь... теперь не знаю.

— Из-за Лилиан?

— Да.

— Расскажи мне о ней.

Стивен поморщился, будто от боли.

— Зачем?

— Затем, что я хочу понять тебя. Понять, почему ты такой... закрытый.

Он посмотрел на неё — в её карие глаза, такие тёплые, такие живые. И вдруг понял, что хочет рассказать. Хочет, чтобы она знала.

— Она была художницей, — начал он. — Писала картины, полные света. Мы должны были пожениться. А потом я влез в дело о контрабанде артефактов, и они пришли к нам домой. Я был на работе. Вернулся — а она уже...

Он замолчал, сглатывая ком.

— Я не простил себе. До сих пор. Если бы я был умнее, осторожнее, если бы не оставлял её одну...

— Ты не виноват.

— Виноват. Я выбрал работу, а не её. Я думал, что успею. А не успел.

Оливия накрыла его руку своей.

— Ты не можешь нести ответственность за всё. Ты не бог.

— Знаю. Но легче не становится.

— Знаешь, что сказал бы мастер Вейн? Он сказал бы, что прошлое не изменить, но будущее — можно. И что любовь — это не только боль потерь, но и радость встреч.

Стивен посмотрел на неё долгим взглядом.

— Ты мудрая.

— Я просто много слушала мастера.

Он улыбнулся — впервые за этот разговор.

— Спасибо.

— Не за что.

Они сидели в маленьком кафе, держась за руки, и за окном шёл дождь. А внутри у обоих теплело — от понимания, что они не одни. Что есть тот, кто разделит боль и радость.

***

Вечером они вернулись в дом Оливии. Стивен, как всегда, устроился в кресле у двери.

— Ты сегодня расскажешь мне о мастере? — спросил он. — Не о работе, а о нём самом. Каким он был?

Оливия улыбнулась.

— Он был ворчуном. Вечно недовольным, вечно брюзжащим. Но при этом — самым заботливым человеком на свете. Если я болела, он тайком подкладывал мне под подушку лечебные амулеты. Если грустила — оставлял на столе мои любимые пирожные. Никогда не говорил тёплых слов, но делал тёплые дела.

— Хороший был человек.

— Лучший. Кроме тебя, конечно, — добавила она, и в глазах её заплясали чертики.

— Я польщён, — усмехнулся Стивен.

— Ты должен быть польщён. Я вообще-то не каждому такие комплименты раздаю.

— Ценю.

Они помолчали. В доме было тихо, только ветер шумел за окном.

— Стивен, — позвала Оливия.

— М?

— Мне страшно.

— Я здесь.

— Я знаю. Но всё равно страшно. Вдруг он придёт снова? Вдруг ты не успеешь?

— Успею. Я всегда буду успевать. Теперь — всегда.

Она посмотрела на него в полумраке.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она закрыла глаза и уснула — с чувством, что за ней есть кому присмотреть.

А Стивен сидел в кресле и думал о том, что эта девушка стала для него важнее, чем он готов признать. И что он сделает всё, чтобы с ней ничего не случилось.

Даже если придётся пожертвовать собой.