Глава 12

Алексей

— Куда еще ты камеры установил? У меня в квартире надеюсь нет слежки?

— Зачем мне она? Ты и так мне все рассказываешь, даже когда я не хочу знать, — сказал, все еще смотря в монитор, в котором пустая, слегка испорченная гостиная уже пустовала.

— Кто тебя знает. И что ты сделаешь с нашей мышкой? — мне не понравился его заинтересованный тон.

— А что я могу? — закрывая приложение взглянул на друга.

Наказывай не наказывай ее, она все равно не станет умнее или опытнее. Это я понял давно. С ней сложно, ее мозг работает таким образом, что как не пытайся угадать, о чем она думает и что сделает, все равно не выйдет.

Но блять что ей нужно было в моей спальне?

— И вообще все твои планы — это полная дичь. Начал за здравие, а сейчас скорее за упокой. И вообще, — Денис встал со стула, который, сам же и притащил, и пошел к дивану, — мне кажется твои друзья были придурками.

— Я вот уже думаю, что все мои друзья придурки, — не тонко намекнул на него. — Но я послушаю твою версию.

Даже если не захочу слушать, он все равно ее скажет. А так, хотя бы видимость создам, что решение принимаю я.

Все пошло не по плану. Мне нужно было все забрать у нее, как она у меня. И исчезнуть в светлую жизнь, в которой я бы не оборачивался на прошлое, забыл о ней, перестал ощущать хоть при мысли о ней. Нет, не хочу, чтобы и мысли о ней проскакивали в голове.

Но что сейчас происходит, непонятно. Я разыграл многоходовку, но сам же в ней и запутался. Хотя, конечно, разобраться не сложно, факт в том, что мне не хочется. Не могу отпустить по многим причинам. Одна половина разума хочет забыть, а вторая нашептывает: «И что же дальше? Не будет её, мести, не будет возможности быть с ней, даже если она отравляет мою жизнь как яд.»

Можно все бросить и уехать, хороший вариант. Правильный. Меня здесь не держит ничего. Никто.

Но я все еще здесь, сижу и решаю задачи, которые сам же и придумал. Вот сейчас тесты проверить буду.

Большего придурка этот мир еще не видел.

— Да не похожа она на роковуху! Ну сам посмотри. Я могу тебе зуб дать золотой, — к чему-то открыл рот и показал на свой красивый и ровный винир, — на отсечение, что она девочка еще. Так что думаю твои дружки тебе немного наврали.

— Зачем?

— Вот это интересный вопрос. Знаешь, что я думаю на этот счет. Вы все втрескались в нее, — обвел кабинет рукой. — И твои дружки, догадываясь, что бой уже проигран, решили тебя с поля боя вообще убрать. А ты повелся, как лопушок, — хохотнул, — единственное чем я могу тебя оправдать, ты еще ребеночком был. Маленьким и доверчивым.

— Этот маленький и доверчивый ребенок сейчас тебе всечет.

— Ну конечно, чуть что сразу всечешь, — ни капли не испугавшись пожал плечами.

Как он меня достал. И ведь сам же его попросил помочь.

Еще какое-то время он меня порадовал молчанием, но не долго. Вставая, он все же продолжил:

— Знаю, ты веришь в свою правоту, — подошел к столу, облокотился руками о него и поддался вперед, — но это не про нее. Измени свои планы и всем станет хорошо. Спроси ее как все было, может ее правда будет правдивее правды твои друзей? Я не хотел тебе говорить.

— И не говори.

— Я все-таки скажу, — ну конечно, по-другому и быть не могло. — Мне кажется, твои друзья шли не за смертью, они просто не отдавали себе отчета, что она их может там найти. Вообще не пойму, как можно было эту миленькую девочку обвинить в смерти.

— У тебя все?

— Я думал у нас, может быть, диалог? Может спор, в котором родится истинна.

— У нас может быть спарринг, в котором родится перелом руки. Твоей.

— Оу, — отвернулся и наконец то в сторону двери, — хорошо, что не головы. Еще немного и я сам приударю за ней. Все равно больше не за кем.

Мне было сложно обрести друга. Но Денис Азаев, решил, что мы друзья до того, как я тоже пришел к этому мнению. Он просто им стал, и все.

И за это я ему благодарен.

Мне не нужно было сюда приезжать и разыгрывать этот спектакль, жить дальше — это то, что мне было нужно. Но я чувствовал, что должен отомстить. Только сейчас я не совсем понимаю за что. Но мысль о встрече, о эмоциях которые будут на ее лице, лишили меня здравого смысла. Азарт бушевал в мне, будоражил и не давал мне подумать под другим углом. Я не хотел ее оправдывать, хотел лишь наказать. За то, что я не смог ее забыть, не смог смирится и не смог жить дальше.

Не могу поверить, что мои друзья могли так поступить. У нас было правило, мы никогда не скрывали симпатий. И это правило нарушил именно я. Мы трое его нарушили, если быть точными. Я понимал, что Алиса нравится им, но не думал, что так. И уж тем более, что могут рассказать такую сказку, в которую я и не думал не верить. В тихом омуте ведь могут, и черти водится.

Когда я остался один, без них, и без девчонки, которая мне нравилась, я решил, что всему виной она. Я винил ее во всех проблемах, во всех трудностях моей жизни. Не мог отпустить ее, но, чтобы не признаваться себе, что скучаю по ней, начал ненавидеть.

— Танюш, — вызвал секретаря, — принеси кофе.

— Это уже четвертая, Алесей Павлович может быть чаю? У меня есть отличный чай, вкуснее кофе!

— Давай хоть чаю, — бесполезно ней спорить, принесет вместо кофе цикорий какой-нибудь.

Чай мне принесла уже не Таня, а Алиса. Интересно с цианистым калием? Я уже вижу, с каким счастливым лицом она подмешивает мне дозу, даже чуть больше положенной, на всякий случай.

Не могу не смотреть на нее, иногда мне получается изобразить что-то подобно злости, или раздражения. Но еще больше я раздражен, когда ее не вижу. Ей идет ее новая прическа, я конечно не скажу об этом ей.

— Ты что же и правда раскаиваешься? — откладывая документы посмотрел, как она аккуратно, даже ничего не разлив, поставила кружку рядом со мной.

Ей пришлось подойти вплотную. Еще раз посмотрев на нее, увидел, что в ней от роковухи нет ничего. Абсолютно. И это капец как бесит. Она должна бороться, отстаивать свои права, свой бизнес. А она что? Как безвольная кукла сделала все, что я сказал. Она должна была драться за свое, а она так легко все отдала. Что с ней не так?

— Ты привезла бланки?

— Да, — отошла на пару шагов и из сумки достала небольшую папку, протянула мне и опустив глаза присела на стул.

Блять сама кроткость и послушность.

— Диктовала ответы им? — пристально смотря на нее ждал ответа.

— Нет конечно! — выпучила глаза и для убедительности еще и головой помахала, думая, что я словам не поверю.

— Проверим, — наблюдая за ней отложил папку.

— Ты что и там камеры установил? — тихо спросила, опять выпучив глаза.

— Конечно, везде, где есть ты, есть и камеры, — я умею блефовать.

А она совершенно не умеет отливать правду от лжи.

Это было понятно еще тогда, в другой жизни.

****

— Если я найду камеры в ванной или туалете тебе не поздоровится, — эмоционально выдает она.

Чай устремился обратно из моего рта, нельзя было подождать пока я проглочу! Она злая, пыжится, злится, но голос не повысила, это радует.

— Там есть что-то интересное? — прокашлявшись спросил, — или быть может я похож на извращенца, который будет подсматривать за тобой?

Казалось, краснеть уже некуда, но она удивляет меня и, кажется, становится похожа на черешенку, такую сочную и немного переспелую, я про цвет если что.

Она каждую секунду хочется взорваться. Даже непонятно как ола сдерживается. У нее написано на лбу, как бы она сейчас с удовольствием огрела бы меня чем-нибудь увесистым, например тяжелым органайзеров, на который мы, кажется, смотрим оба.

— Врядле там есть что-то особенное, — улыбнулся, продолжая, к злости прибавляется смущение.

— Это все? Я может пойду, — встала со стула с явным намерением исчезнуть.

— Сядь обратно, я не закончил, — точнее и не начинал еще.

Не спеша, наслаждаясь ее переживаниями я допил свой молочный улун. Так себе замена бодрящего напитка.

— Что тебе нужно было в моей спальне?

— Я комнаты перепутала, — не секунды не думая выдала ответ.

— Подготовилась значит к вопросу. Хорошо, иди сюда, — встал с кресла и показал куда именно ей нужно идти.

Воинственно посмотрев на меня, молча, что порадовало, встала и подошла ко мне.

— Садись, — показал на свое кресло.

— Зачем? — сверкнула взглядом. — Мне и так хорошо.

— Сядь, — показал на кресло, — или мне помочь?

Понимая, что я помогу она плюхнулась на мое кресло и держа ровно спину, упорно смотрела перед собой.

Мне не нужно было проверять, чтобы понять, что ее пульс взлетел до небес. Мой тоже немного барахлит, когда она рядом, но я справиться могу и не показать этого факта. Ей же с этим справится почти невозможно.

Наклоняюсь к столу, фиксирую голову рядом с ее лицом. Открываю видеозапись, которую недавно смотрел, выпрямляюсь, и даю возможность Алисе посмотреть на себя со стороны.

— Я вообще-то там была, — поджимая губы сообщает на том моменте, когда она бежит к телефону. Звук отличный, как и качество видео, поэтому мы оба слышим смачный мат, на который, до этого момента, я думал она не способна.

— Ты ведь знаешь, что это была не твоя квартира?

— Да, блин, я в курсе, что это не моя квартира. Мою у меня забрали, как и бизнес. Как и блин мое время, я думаю жизнь тоже забрали, просто пока не сообщили, что там было в том договоре, который я подписала.

— А чего ж ты не читала? — удивляюсь искренне.

— А мне что дали? — взрывается она, отдвигая кресло, пихая меня, не готового к такой прыти.

— Стоять— командую, держась за бок, не плохо мне прилетело по ребрам собственным очень удобным креслом.

— Да что ты мне сделаешь? Пока! — орет на прощание как истеричка и вылетает из кабинета.

Да что с ней сегодня? Бешеная какая-то.

— Гена, — говорю там Алису нужно перехватить и посадить в мою машину, пусть ждет там. Я скоро.

Никуда не спеша, иду на совещание. Пусть посидит, подумает над своим поведением.

Мне не нравится проводить совещание по скайпу, но пока другой возможности нет. Мой бизнес не буде ждать пока я туту наиграюсь в мстителя.

Раздаю задания, не до конца понимая все ли в порядке у них. Мой мозг не очень любит думать на весу, ему все нужно видеть воочию.

— Паш, — оставаясь на едине со своим замом, развязываю, душащий меня галстук, — скажи, что там с Новиковым?

— Он пока рыпается, связи ищет, но это не на долго. Думаю, уже скоро поймет, что выбора у него особо нет.

— Хорошо, держи меня в курсе. Мне не хочется, чтобы он сорвался с крючка.

— Да как же он сможет, — улыбаясь отвечает Паша, — у нас лучшая прикормка, — начинает гоготать мой доверенный рыболов. — А ты когда обратно? Тут все скучают, я ж не могу как ты, так нежно и строго с ними.

— Скоро уже, пусть не расслабляются.

Мой бизнес работает как швейцарские часы, каждая шестеренка знает, что ей нужно делать. Еще со школы я привык что, если уж начал что-то делать, делай до конца и хорошо. Плохо сделают другие.

Еще немного поговорив о планах на будущее, отключаюсь и начинаю собираться.

Офис уже почти пустой, без меня не могут уйти мой секретарь и водитель. Одного и другого отпускаю. Они нашли друг друга именно здесь. Первый раз я позволяю отношения в моей команде. Но они далеко друг от друга, и не мешают мне своими сердечками в глазах.

Алиса сидит в машине часа три. Прикидываю в уме ее состояние, надеюсь она успокоилась. Потому что я не совсем уверен, что начну ее успокаивать правильным способом. Хотя может это и есть правильный способ, я просто туплю.

Автомобиль тонированный, поэтому я лишен возможности увидеть, что творится внутри. Он не ходит ходуном, не горит, и окна на месте, значит все более-менее хорошо. За ней присматривал водитель, хотя как? Если окна, то тонированные, но он был рядом, в этом я уверен.

Осторожно открываю дверь.

Ничего.

Никто не кидается, и даже не орет.

Заглядываю во внутрь и зависаю на пару секунд.

Алисе наверно надоело нервничать, и она, свернувшись калачиком, спит на заднем сидении.

Что ей снится? Рот ее немного приоткрыт, и мне кажется, я слышу ее учащенное дыхание и всхлипы? Она что-то бормочет, и я, ведомый какой-то херней прислушиваюсь.

Но это нереально, нечленораздельно и вообще, мне кажется, она просто мычит. Слишком эмоционально.

Трясу головой, ну какое мне дело, что ей снится?

Сажусь удобнее и завожу мотор. Выезжаю на дорогу и не спеша, а точнее аккуратно еду к дому.

— Думаешь ли ты спящая принцесса просыпаться, — тихо говорю, спускаясь на подземную парковку, — я не понесу тебя на руках.

— Ты придурок, — шепчет, а я не пойму это мне или все-таки во сне. Но что-то подсказывает, что она и во сне это может говорить мне. — Я писать хочу очень, пошевелится не могу, сейчас пузырь лопнет.

— Ты что совсем края попутала? — от удивления даже притормаживаю чтобы не снести какую-нибудь машину.

— Зачем ты меня запер в машине? — шепчет, наверно, потому что и правда так сильно хочет в туалет. Я об этом не подумал если честно. Но она сама виновата, выводит меня постоянно. Напрашивается на грубость.

— Ты же убежала, это такой процесс воспитательный. В следующий раз выпорю ремнем.

Да лучше уж ремнем по жопе, чем описаться, — бурчит ворочаясь, ища наверно удобное положение, при котором ее мочевому капельку лучше.

Я честно не хотел, но воображение решило все за меня. В нем я перекидываю эту ершистую трещотку через колено, и… Блядь я чувствую, как кровь, кажется всего моего организма, стремится туда куда не нужно. Мой мозг лишен кислорода, и сейчас думает только член, который увеличиваться в геометрической прогрессии. Фокус бы удался была бы на месте Алисы какая-нибудь другая, от этой врядле я дождусь восхищения.

— Боже, выпусти меня! — подает она голос. — Интересно я смогу дотерпеть еще пару минут, нужно представать пустыню.

Она еще что-то говорит, кажется, даже сама с собой спорит.

В голове шумит, а перед глазами голая жопа. И не только жопа, она вся голая и покладистая, и, кажется, хочет этого наказания. Как и я, впрочем.

— Мне это не нужно, — повторяю сама себе несколько раз.

— А мне нужно, открой чертову дверь! — визжит она, а я морщусь.

Молча разблокирую дверь и жду пока она скроется из поля зрения.