Глава 13

Сегодня отца кладут в больницу, я и буду самой ужасной дочерью, если не приеду и не отвезу его сама.

По телефону, конечно, он сказал, что доберется сам. Но это бред. Поэтому сейчас пять утра, и я как вор тихо собираюсь, чтобы слинять.

Написав несколько слов, подкладываю записку под дверь моему соседу боссу и иду к лифту.

Конечно, мне стоило бы отпросится у него, рассказать все и он, будучи не совсем козлом отпустил бы меня. Но для этого мне нужно было с ним разговаривать, а этого мне совсем не хотелось.

Его взгляд теперь еще хуже, чем злой. Еще более опасный. Тёмный и очень проницательный. Мне иногда кажется, что он все знает о моих снах, и от этого становится стыдно. Но что я могу сделать? Я от безысходности начала читать энциклопедии, чтобы мозг перестал думать о ерунде. На много важнее то, с какой скоростью вымирают дикие, очень редкие животные! Эта тема трогает до глубины души, и я, почти каждый вечер готова присоединится к волонтёрам, которые как могут помогают животным выжить. Но блин, сны мои от этого никак не меняются, как был секс, так и остался.

Всю неделю избегаю прямого контакта с ним, и он, спасибо ему большое не настаивает.

Отдает распоряжения, и я выполняю его без слов. Вообще сейчас большую часть времени я нахожусь в своем такси. Слежу за работой, но все отчеты неизменно попадают в руки к Леше, и он в письменном виде мне присылает свое мнение. Мне сложно это говорить, но кажется я становлюсь умнее и начинаю понимать, почему у меня была такая маленькая прибыль. Чем больше разбираешься в одном конкретном деле, тем больше шансы что ты преуспеешь в этом конкретном деле. Эта истина, которая должна была меня толкать узнавать больше, из всех возможных ресурсов. Да хоть от конкурентов, во главе которых находился, на минуточку, шофер со стажем больше, чем мне лет. Я просто плыла по течению, хватает на хлеб — и отлично.

На улице темно, малолюдно и очень свежо. Думаю, пока я доеду до Евы, на улице уже начнет светать. И с каждым днем, солнца и света будет больше. Я люблю весну, а еще больше люблю лето и спокойствие.

Дорога до подруги занимает немного времени, машин почти нет. Часов в восемь мы вместе отправимся за отцом. У папы с Евой очень близкие отношения, у них есть даже свои секретики. Я не ревную, это очень круто, когда твои родители дружат так же сильно с твоими друзьями.

Ева спит, и я бы спала в такую рань, но у меня планы. Побег. За который я поплачусь, конечно, скоро.

Тихонько захожу в квартиру. Разуваюсь очень тихо, не хочу ее разбудить. У не везде есть двери, и я закрываю ведущую на кухню. Кухня совмещена со столовой, очень светлая и функциональная. Я точно знаю, что у нее отличная шумоизоляция, так что при закрытой двери шанс ее разбудить минимальный.

Немного зависнув на ленте в социальной сети, начинаю зевать. Вырубаться нельзя, поэтому иду к холодильнику, чтобы приготовить отличный завтрак моей подруге, ну и себе.

Нахожу у нее на холодильнике беспроводные наушники, они всегда там есть, только модель меняется, и включив сборник треков берусь за готовку.

Омлет с ветчиной, оладьи, которые сейчас модно называть панкейками, фрукты красиво украшают ее стол, с красивой, прозрачной скатертью в цветочек.

Беру чашку с капучино и сажусь на низкий подоконник с подушками, который был именно для этого и сделан.

У нее классная квартира, все в ней отображает независимый и очень своенравный характер хозяйки.

Музыка все еще играет в ушах. Неплохая, надо сказать музыка, в ней так много слов из моей жизни.

Слышу посторонние звуки и поворачиваю голову. На меня смотрят заспанные, помятые две пары глаз.

— Оу, — мои глаза и рот принимают одинаковую форму круга.

Я не чувствую себя лишней, потому что мы договаривались заранее, и она сама мне сказала, что проведет этот день с нами. И судя по лицу Бога он так же, как и я не чувствует чего-то подобного.

Они молчат, а я продолжаю:

— Отлично смотритесь, — сообщаю вмиг ставшей недовольной Еве, и ее довольному мужчине. Богу суда.

На нем лишь боксеры, и я пользуюсь этим моментом и рассматриваю его.

— А почему вы решили стать судьей? Вы могли бы стать отличной моделью, — широкие плечи, нигде нет ни капли жира, или перекаченности. Небольшая поросль волос на груди, которая дорожкой следует в его трусы. И мне не стыдно, он как произведение искусства, а я пришла в музей поглазеть. Руками не трогать, только смотреть.

Он не отвечает ничего, лишь начинает смеяться.

— Рекламировать трусы, конечно, интересно, но не очень дальновидно. А так у меня есть возможность карьерного роста, — говорит веселясь.

— Иди оденься, — толкает его Ева, — а то сейчас ламинат вздуется от чьих-то слюней. А ты, — сверкает своими глазами на меня, — блин вспомни, что боишься всех мужиков!

Тут и я начинаю смеяться. Она что ревнует? И мне кажется не меня.

— Сейчас приду, — добавляет, скрываясь за дверью.

— Так точно! — отвечаю и иду делать самый вкусный капучино моей подруге.

Я никогда не думала, что она может ревновать. Ее всегда ревновали мужчины, которых она даже своим не считала. А тут он у нее в квартире! Ставлю на стол третью тарелку.

— И что же приготовила подруга наша? — заходит уже одетый в спортивный костюм судья. — Алиса ведь?

— Да, а вас как зовут? — не обращаться ведь к нему: «ваше величество»?

— Руслан, — сканируя стол отвечает.

— Иди домой Руслан, — говорит Ева, садясь за стол у окна.

— И оставить вас двоих — все это поглощать? Нет, я тоже хочу есть, вымотала меня.

Ева закатывает глаза. Она еще пару раз говорит ему уйти, но сдувается, потому что ему все равно. Он сел, и начал поглощать наш завтрак, и что-то мне подсказывает, что нам может и не остаться ничего.

Я тоже не туплю, и кладу себе кусочек омлета. Я хотела поболтать с подругой, но меня не напрягает эта компания. Мне он даже чем тот нравится, не идёт на поводу у Евы, не пытается потакать. Она встретила ровню, и, кажется, ещё пока этого не осознала, а я вот молодец, все поняла.

Вот если бы я была таким же знатоком в своей жизни! Это было бы просто прекрасно.

— Как спалось? — не выдерживаю и задаю этот вопрос. У меня отличное настроение, и этому кажется нет объяснения.

— Отлично, немного тесновато, но это поправимо, — отвечает Руслан. —Завтра закажу тебе нормальную кровать, это какая-то детская полуторка.

— Еще чего! — отвечает Ева. — Себе заказывай, а мою квартиру не трогай.

— У меня отличная мебель, и я не первый раз тебе предлагаю оценить ее, — не забывая жевать, отправляет в рот уже третий оладушек. — Но ты ведь не хочешь.

— Ты и не спрашивай, отвези и все, — вклиниваюсь своим советом. — Она просто не любит новые места.

Ева молчит, но делает такое лицо, глаза выпучены и пар кажется из ноздрей. Мысленно обещает меня прибить за мои советы.

— Наверно пора именно так действовать, — улыбается Еве Руслан.

— Как ты зашел в мою квартиру? — смотря в окно переводит тему Ева.

— Ты мне сама ключи дала, — отвечаю удивлённо.

— А я сделал дубликат, — отвечает Руслан.

— Ты обалдел?

— Ну а что было делать? Я побежал, то есть пошел на пробежку. И мне захотелось пить.

— И для этого ты выкрал мои ключи и сделал себе дубликат? — пораженно спрашивает Ева.

— Нет, я их сделал для того, чтобы видеть тебя каждый раз, когда этого хочу.

— Ну вообще, — это все что смогла сказать Ева. — А у меня спросить не хочешь? Может я не хочу тебя видеть!

— Хочешь, и не отрицай что была не рада меня видеть, — стреляет в нее глазами.

— Скажи спасибо, что я не вызвала полицию!

— Зачем? Чтобы они тоже увидели, как ты была рада меня видеть! Ты набросилась на меня как волчица!

— Иди домой! — взмолилась Ева, от чего кажется настроение Руслана стало еще лучше.

Он молниеносно поднялся, сделал шаг в сторону Евы и поцеловал ее. Она будто взбрыкнула, но мне кажется только для галочки. Чтобы Руслану не стало скучно.

А мне еще больше понравился Руслан. Они созданы друг для друга! И дети у них будут красивыми, и умными. А еще упертыми.

Ева поняла, что не выгонит его и наконец перестала говорить. Мы все вместе принялись есть на перегонки. Еды уже оставалось очень мало.

****

— Вы как, вместе? — уже в машине спросила подругу?

После тех поцелуев, которыми он ее одаривал прямо в лифте по-другому быть не может. Теперь он обязан на ней жениться.

— Нет вроде, но как видишь он не спрашивает у меня ничего. Так что я не знаю.

— Он классный. Такой тебе и нужен, а то привыкла командовать.

— Да, еще очень властный. Достал меня уже. Нужно увольняется, это не дело. Он зажимает меня везде!

— Расскажи о нем, о ваших отношениях. Как это? — мы не так близки сейчас и мне правда интересно. Не часто у твоей подруги такие романы!

— Ты чего это? — нахмурилась Ева.

— Ничего, просто расскажи, как все началось?

— Ну начало ты знаешь. Он скорее не Бог, а черт или змей искуситель. Да, точно! Змей искуситель. Мы ругались почти при каждом удобном случае, а когда случай был неудобным, делали это молча, взглядами. И в один момент, я уже не знаю кто был первым, но мы набросились друг на друга. На работе, в кабинете у него, куда он меня вызвал! Прикинь шок! Сейчас не лучше, скорее хуже стало. Теперь мы ругаемся и занимаемся сексом. Вот еще и ключи у него появились от моей квартиры. И это никак не остановить. Он просто танк, и никак не может. Не хочет слышать меня. У него самомнение такое! Что это просто кабздец!

— И у тебя, — улыбаюсь.

— Так в этом и дело, мы поубиваем друг-друга.

— А секс как?

— А что ты о нем знаешь? — отвлекаясь от дороги пораженно спрашивает Ева.

— Ничего, вот по крупицам информацию собираю, — пожала плечами.

— Ты очень странная. Секс отличный, он точно знает, что нужно делать и когда. Но этого мало. Отношения не строятся на сексе, нужны чувства, трепет какой-нибудь. Ну чтобы ойкнуло где-то в груди.

— Ну я бы тебе посоветовала отпустить все и жить. Только сексом на работе наверно не стоит заниматься.

— А я о чем! Секс на работе! В стенах правосудия! Стыдоба то какая. Это было помутнение рассудка.

— Да, это точно.

— Расскажи, как тебя твой рабовладелец отпустил?

— А он не отпускал, я подложила под дверь записку и уехала очень рано, даже он еще спал.

— Оу, — брови Евы взлетели вверх, и это понятно я ведь не такая, послушная, — ты типа занимаешься неповиновением? Испытываешь терпение?

— Я просто не хочу с ним разговаривать.

— Алиса, я не могу понять, как ты смогла ему отдать все свое имущество!? До сих пор не понимаю твоего спокойствия по этому поводу. Отец, старался, надрывался, чтобы у тебя была работа, а ты так легко от всего отказалась!? Тебе нужно идти в полицию, в суд. Это просто уму не постижимо, что он творит! И ты ему позволяешь. Так еще и договор подписала не зная, что в нем! Может там написано, что через неделю ты отдаешь свои органы на благотворительность! Хотя врядле, конечно, но кто его придурка знает? Он уже не тот парень, по которому ты сохла в школе. Хотя, возможно, сохнешь до сих пор. Нужно что-то делать, и скорее. Вообще, как ты живёшь сейчас? Я ничего не знаю, и меня это беспокоит! Ты же как слепой котенок, наивная и очень доверчивая.

— Все под контролем, — нам уже осталось чуть-чуть до дома отца, он наверно нас уже ждет, — я сама разберусь. Не лезь в это.

— Как не лезть, если ты ничего не делаешь? Отец знает, что сейчас ты не просто на мели, а если быть точной с голой жопой?

— Ну и словечки, и это слова одного из лучших юристов нашего города?

— Ну как есть, — глушит мотор, и поворачивается ко мне, а я морщусь уже зная, что сейчас будет лекция. — Алиса не тупи пожалуйста и не строй планы в розовых тонах! Прошу! Меня это все очень пугает, особенно твое спокойствие.

— Хорошо, — натягиваю улыбку, которой ее конечно не обмануть, — я обдумаю все и, если мне понадобится помощь я попрошу ее у тебя, но пока не лезь, хорошо?

— Хорошо, но времени у тебя не так много. Ты ведь помнишь, что я не умею долго ждать.

Киваю и выхожу из машины.

Мой телефон на бесшумном, и я даже не думаю брать его в руки.

Отец уже стоит на крыльце и ждет нас. Наш спор не продолжается, лишь на то время пока в поле зрения папа.

При нем мы не спорим и не ругаемся.

Мы долго обнимаемся на пороге, очень давно его не видела и жутко соскучилась. Мне больно это признавать, но он выглядит не лучше, чем в прошлый раз, а хуже и от этого в районе груди чувствуется тупая боль. Не позволяю себе перестать улыбаться, хоть делать это с каждым разом становится все сложнее.

Еще раз завтракаем, потому что отец приготовил, и поступить так некрасиво мы не можем. Хотя я не очень-то наелась у Евы, один тип съел больше половины нашего утреннего меню.

— Врач сказал, что ты ложишься на две недели, ты подготовился? Не сбежишь? — спрашиваю при Еве, чтобы и она знала о сроке. А то этот предприимчивый тип может позвонить Еве и сказать, что его выписали, хотя по-настоящему это не так. И он просто сбегает из клиники.

— Да, я готов терпеть их всех две недели, если они не доконают меня раньше. Ты так и не пошла на день встречи выпускников?

— Нет, она не пошла, —отвечает Ева, — она же вредная.

Я не вникаю в их диалог при мне, про меня же. Не спеша отправляю кусочек сырника в варенье и потом в рот.

— Упертая, — поправляет ее папа, — как мать.

— А я думала, как отец, — смеётся Ева, точно зная, что это качество у нас общее именно с папой.

— В меня она пошла красотой и длинными ногами, — на эту реплику мы ржем все втроем.

* * *

Вообще обследование считается бесплатным, но мы с Евой знаем, что, если зайти в кабинет к главврачу и позолотить ему ручку, папе будет лучше, вкуснее и толковее лежать. Анализы и процедуры не будут растягивать или просто не делать половину положенного, лекарства всегда будут доступны, еда капельку вкуснее. Самое главное, что врачи будут уделять ему столько внимания, сколько нужно при его болезни.

Пока Ева с папой сидят в санпропускнике я иду на третий этаж к главврачу, с которым уже предварительно созвонилась и записалась. Это наша не первая встреча, так что он должен меня ждать.

— Алесей Степанович занят, — говорит его секретарь, как только я заходу в приемную.

— У меня назначено, сообщите ему пожалуйста, — не теряюсь под ее пристальным взглядом, с ней я тоже уже встречалась.

Она не хотя, но все же берет телефон в руки. Я отхожу от нее, и сажусь на стул, которых много. Желающих посетить Драпова Алексея Степановича нет, что не может не радовать, очереди я не люблю.

Дверь открывается и являет мне Савельева собственной персоной. Я подскакиваю и просто смотрю по сторонам, в поисках места куда могла бы спрятаться. Хотя он, конечно, заметил меня, но переговаривается с врачом, и тот ему кивает так, что и голова может отвалится. Мои метания не остаются незамеченными. Наконец понимаю, что это глупо и сажусь на стул. Потом подскакиваю с него и просто стою, не зная куда деть руки и ноги. В миг из взрослого человека превращаюсь в нашкодившего подростка, коим никогда не была.

— Алиса Григорьевна доброе утро, — здоровается главврач.

Удивительно что он запомнил мое имя и отчество, но я не успела уцепится за этот факт. Я немного в взвинченном состоянии была в тот момент.

Еще бы час, и я спокойно пошла на работу получать своих люлей. Остаётся надеяться, что он не станет меня четвертовать прям на глазах у всех. Хотя с него станет.

Четвертует, и тут же меня быстро подлатают, самой смешно от собственных мыслей.

— Я уже все, — он подходит ко мне и кладёт руку на поясницу.

Аккуратно разворачивает мою тушку и выводит из приемной.

У меня нет слов, и я молча следую за ним, точнее рядом с ним. Хотя должна была остаться и сделать то, что планировала.

— Это затишье перед бурей? Не поверю, что тебе нечего сказать? — слышу над ухом, пока он ведет меня по коридору к лестнице.

Он будто жмется ко мне, чувствую его руку на пояснице через куртку и жар. Моему удивлению нет предела. Поднимаю подбородок чтобы взглянуть на него, немного притормаживаю, но этого недостаточно, чтобы остановится. У нас начинается странная подтасовка, он идет, а я как бы торможу. И уже не знаю, чем это могло обернуться, но Леша принял решение что мы идем, и Я почти вишу на его руке и почти иду.

— Смотри вперед, и может уже пойдешь сама?

— Что ты тут делаешь?

Мне интересно он знал, что я буду здесь. Или у него тут были дела, и это совпадение?

— Я-то могу себе позволить бывать там, где мне хочется, а вот у тебя кажется рабочий день. И я не помню, чтобы ты мне говорила, что тебе нужен отгул? Или я чего-то не помню?

— Я написала!

—На клочке бумаги! Да ещё и не в руки, а подсунула под дверь? Это ты считаешь заявлением?

— Ну допустим да, — что-то мне подсказывало, что он мне зубы заговаривает, чтобы не говорить, что он тут делает.

— Алиса, — услышала обеспокоенный голос отца. — Ты, — а теперь голос был больше возмущенный.

— Здравствуйте Григорий Аполлонович, — отпустил меня Леша и сделал шаг вперед, чтобы поздороваться с папой.

— Здравствуй Леша, — пожал протянутую ему руку, — какими судьбами?

— Ему скучно жить стало, вот приехал на малую родину, — выдала очень недовольная Ева.

— Это не плохо, а что тут делаешь? Так себе место для встреч, — усмехнулся папа, а мне очень хотелось, чтобы Савельев уже ушел.

— Были некоторые дела, — он поймал мой взгляд, который я усердно прятала, — но я уже все закончил. Алиса жду тебя в машине. Вам всего доброго. Ева, — на этом он сделал паузу и зачем-то улыбнулся ей, — всего хорошего.

— Да уж, спасибо, — буркнула она отворачиваясь.

Пока я, удивленная, смотрела вслед уходящему Леше, к нам подошла медсестра.

И что, он будет жать в машине столько сколько нужно?

— У них шуры муры? — услышала отца позади себя, они шли рядом с Евой.

— Не знаю, он странный и очень козлистый, — вздохнула Ева, — вырос мальчик и превратился в акулу бизнеса, кусачую очень.

— Да ладно, очень воспитанный мальчик был, — не верил отец.

Нас привели в какой вип корпус. Других слов даже нет. Он очень контрастировал с тем местом, где мы были минуты три назад. Огромные окна, белые стены, и никого линолеума. Даже, кажется, пахло по-другому. Тут нет ощущения больницы, скорее санатория.

— Это что паркет? — удивилась Ева, вглядываясь в пол.

— Похоже на то, — я даже шаркнула по полу, чтобы точно быть уверенной в наших догадках.

— Куда вы нас ведёте милая леди? Мы не уверены, что сможем оплатить такие хоромы. И это я еще не видел самой палаты, но она никак не может быть хуже этого коридора.

— Вы будете лежать в этом корпусе, распоряжение главврача. Здесь тише, спокойнее и само собой комфортнее. Таких палат не так много, они на тот редкий случай, когда пациенту нужда тишина и покой. А еще поменьше гласности.

— А в прошлый раз чего мне не так сильно повезло, и лежал с дедом под сто лет? Он мне рассказывал, как нужно охотиться на медведя! Зачем мне медведь!? До сих пор не пойму, чего он решил со мной поделится этой информацией. Да и так себе были советы, если только есть желание покончить с собой каким-нибудь изощренным методом.

Тихий смешок медсестры и наш погромче отец принял за комплимент. Мне он не рассказывал про такое знакомство раньше.

Мы наконец пришли в палату и обомлели. Это была однокомнатная квартира с всеми удобствами. Диван, кровать, телевизор, кондиционер. В углу все необходимое для того, чтобы можно было что-то приготовить, дальше была дверь в сан узел, он был совмещен, и очень просторный.

— Я в шоке, — шепнул папа, когда наш осмотр был закончен.

— Я тоже, — шепнула в ответ.

Эти двое были уверены, что я оплатила такие хоромы, но правда была в том, что я даже не разговаривала с главврачом.

И это все просто так?

Что-то мне подсказывает, что врядле все это, на безвозмездной основе.