Глава 14

— Послушай… — осекаюсь, натыкаясь на взгляд рабовладельца.

Очень странный спокойный взгляд не просто удивлял, он вышиб из головы все мысли.

Не меньше часа ему пришлось меня ждать. И конечно он не должен был быть спокойным. Да вообще о каком спокойствии можно говорит? Он всегда злой.

Торопиться я бы и хотела, но это было невозможно. Во-первых, нужно было заполнить документы, к слову, в конце, у меня немного замлела рука и были мысли попросить Еву помочь, в этом, как оказалось, не легком деле. Во-вторых, как только медсестра ушла, пришел лечащий врач и рассказал нам всем какие процедуры намечены на эти две недели. Я же не могла просто встать и уйти, хотя признаюсь слушала через слово, все мысли были о том, что я скажу Савельеву, когда сяду в машину.

Немножко, самую малость, я надеялась, что он уедет, а когда мы встретимся он остынет или уедет в командировку, что было бы слишком хорошо даже для мечтаний.

— Ты хотела что-то сказать или передумала? — напомнил о своем присутствии Савельев.

— Я не знаю, что тебе сказать, — не без грусти сказала, — потому что думаю, что ты все знаешь. Я пустое место для тебя, все слова будут мимо.

— Мне нравится, что ты стала немного благоразумнее, это после встречи с врачом, или эффект больницы в общем? Эффект Плацебо так сказать, побыла в святилище здоровья и мозг будто стал думать на процент правильнее?

— С чего эта многословность? — вылупив глаза от его речи, повернулась к нему, я правда это слышала, или мне почудилось?

Теперь моя очередь злиться. Что это? Сарказм? Спокойный взгляд? Кажется, что я попала в сказку, где все, не то, чем кажется!

— Поехали, — махнул водителю, не обращая на меня никакого внимания, машина плавно тронулась с места. — Я договорился о надлежащем прибывании твоего отца в больнице.

Он наверно ждет слов благодарности, но их нет в моем словарном запасе. Я просто смотрю на него немного непонимающе. Зачем ему это? Я бы могла сама договорится. Я была на пути к решению этого вопроса!

—До того, как ты что-то выдумаешь скажу, что сделал это не для тебя.

Ну вот, теперь кажется все более правдоподобно.

Усмехнувшись, он продолжил:

— Мы поедем в замечательную столицу нашей огромной родины, чтобы присутствовать на переговорах. От тебя будет требоваться только твое присутствие и молчание. Думаю, у тебя есть все шансы справится с этой сложной задачей?

— Зачем я там?

— И правда, зачем ты там… так нужно? — посылая один из своих убийственных взглядов дает понять, что ответов у меня не будет.

— Зачем? — не унималась, — кому?

— Ох и надоедливая ты, — театрально вздыхает, я не узнаю его. — Дело в том, что переговоры будут проходить в неформальной обстановке, на празднике, так скажем. Все будут с женами, а я один… У меня нет времени кого-то искать. Мое присутствие без пары может затруднить переговоры. Ты будешь, моей спутницей.

— Нет, этого я делать точно не буду, — мало мне ночей, так еще и днем нужно быть с ним рядом, увольте, — делай что хочешь, хоть почку забери, — это уже себе под нос, но уверена, что меня услышат.

— Я не спрашивал у тебя, хочешь ли ты этого, — безэмоционально и очень четко говорит, не поднимая глаз от экрана телефона. — У тебя есть пара часов чтобы свыкнуться с этой мыслью.

— Я Не Поеду Никуда, — по слогам чтобы он наконец услышал меня.

Что-то в районе извилин щелкнуло, что стоило промолчать. Но эмоции взяли вверх, о чем я пожалела ровно через секунду.

Я так долго мечтала стать ему кем-то больше, чем просто репетитором, или другом, а потом стать хотя бы никем, но не врагом или человеком, которого он ненавидит. Моя душевная травма началась слишком рано.

Сначала я почувствовала боль в плече, а уж потом увидела злое лицо в миллиметре от моего собственного. Его дыхание обжигало кожу, места на которые падал взгляд Леши начинали покалывать, доставляя почти болезненные ощущения.

Все что с ним связано доставляет так много эмоций, что разрывает на части, на куски, будто меня едят волки, по кускам отрывая плоть.

Сейчас, спустя много лет, я начала понимать, на сколько сильно, в школе, я привязалась к нему. Его невидимая защита, не значительная для многих, но не для меня, была поводом для мечтаний. Ночью, когда меня никто не видел и не нужно было притворяться, я могла помечать о нем, о том, что он тоже влюблён в меня тайно, и это были лучшие ночи в моей жизни. А после них были худшие, с кошмарами и полным понимаем, что лучше не будет. Время не лечит, оно дает возможность все как следует переосмыслить и смириться.

Поэтому я и решила не привязываться ни к кому. Жить в мире, где есть только я и самые близкие, безопаснее. Никто не сделает больно.

— У тебя вообще инстинкт самосохрания выключен? — прорычал, напоминая зверя. Я потерялась в пространстве и ароматах, кожа и кофе, и еще что-то. — Прекрати пререкаться, я и так держусь из последних сил. Не вынуждай меня становится плохим, это для тебя будет фатально.

Мне должно быть страшно, но черт! Страха не было. Что-то другое, горячая лава потекла по венам. Я как шальная смотрела на его губы и не могла начать пугаться.

— А сейчас ты какой? — пересохшими губами спрашиваю. —Хороший?

— Да. Считай, что так.

Пару мгновений мы молча смотрим друг на друга, и каждый, я уверена, думает о своём. Он, как сильно меня ненавидит, а я думаю, где бы тоже так научиться.

Он все же сел на свое место отпустив меня. Стало немного зябко, и совсем не весело. Хотя весело мне было давно.

— Мы едем в торговый центр, нам предстоит огромная работа. Сделать из тебя мою женщину почти невозможно, но выбора нет.

Я почти уверенна, что мужчина как-то другим способом должен добиваться женщину. Но это не про нас. Куда не посмотри везде сны и фикция.

— Можно пересадить сердце например...

— Или отрезать язык, — это уже Савельев. — Думаю, это решило бы кучу проблем.

— И что же должна носить твоя невеста?

Натыкаюсь взглядом на девочку с отцом, которая с удовольствием ест шоколадное мороженое, а папа улыбается ей и вытирает испачкавшуюся курточку девочки. Они наверно в ожидании мамы, которая бродит по магазинам в поисках удачных покупок. Улыбаюсь, видя довольные глаза ребенка, как же мало им нужно. Во рту прям почувствовала

— В первую очередь мозг, — ответил, шагая рядом вдоль магазинов.

— Оу, ну тогда я точно не подхожу, может на выход?

— Если ты думаешь, что твои слова способны что-то изменить, то зря. Они могут меня вывести из себя, и время станет для тебя невыносимыми. И еще до того, как ты подумаешь, что больше некуда, поверь я находчивый, — его взгляд лучше любых слов дает мне понять, что так и будет.

Это были бесконечные часы по многим причинам. Во-первых, я не люблю примерять кучу вещей, это трата времени. Мне известно, что встречают по одежке, но я всегда делаю ставку на то, что находится внутри, в моей голове, а никак не на моих плечах. Во-вторых, вещи, которые мне приходилось мерить не совсем мне подходили. Да они совсем не подходили мне!

Я молчала лишь из вредности, потому что он точно ждал моих комментариев. Я мерила все, что он мне давал или симпатичные консультанты. Платья, брюки, шубы. Когда в моей примерочной появилось нижнее белье, я клянусь Савельев ждал моих комментариев, и надеюсь, я оставила его неудовлетворенным молча примеряя его. Красное, белое, желтое, кружевное как на первую брачную ночь и черное прикрывающее лишь, да ничего оно не прикрывало! Моя фигура не сильно отличается от фигуры подростка, маленький рост, маленькая грудь и абсолютно плоская попа, но белье сделало что-то невероятное и, кажется, грудь выглядела пышнее, да и попа стала объемнее. Красивое, надеюсь выбирал не он.

Немного покрутившись у зеркала, я все сняла и сказала, что ничего не подходит.

— А это еще зачем? — увидела, как он выбирает колготки, чулки, с умным, знающим свое дело взглядом.

— Под платья носят колготки, а под некоторые приходится одевать чулки, чтобы не было видно швов, это ты должна знать, — закатив глаза сказал, даже не глядя на меня.

— Да от куда же мне знать?! Размер вы наверно мой знаете, так что может я схожу за кофе?

— Иди, — отмахнулся он от меня, а мне только того и нужно было, чтобы выйти из магазина.

Реально стою в очереди и читаю молитву, чтобы это был последний магазин. Мы накупили кучу вещей, и я уже думаю, как буду их продавать в какой-нибудь секонд. Или просто отдам нуждающимся, хотя кому нужны такие платья.

— Что будете заказывать? —врывается в мое сознание голос бариста в фирменной кепке.

— Капучино и американо с собой и вот этот, — тыкаю пальчиком в пирожное за стеклом, — красивый десерт.

Имею право.

Один глаз наблюдает за баристой, а другой за парочкой, которая сейчас выбирает мне чулки.

Я не одену их ни за что. Пусть даже не надеется.

Сажусь за столик и первым делом ем пирожное. У меня не было аппетита последние недели, а сейчас прям чествую голод, который одним пирожным не утолить.

Оно такое маленькое, чувствуется карамель, кусочки шоколада и нежный крем. Оно прям состоит из крема. Никаких сухих коржей, непонятной пропитки и странного привкуса.

Когда с пирожным было покончено делаю глоток кофе и на секунду, лишь на нее, забываю, где я, с кем и вообще суровую реальность.

— Пошли, у нас еще по плану как-то облагородить эти твои пряди, — раздается над ухом.

Облизываю пальцы, забыв, что я их даже не мыла. Отдаю «начальнику» его кофе и сделаю за ним. Он не знает, что эти пигменты в моих волосах никак не вывести пока они сами не смоются, а закрасить их я не дам ни за что на свете. Но пусть попробуют.

— От тебя требуется не так много, поддерживать разговор и не шарахаться от меня. Иногда я буду дотрагиваться до тебя и даже, возможно придётся улыбаться. Но для дела потерплю, а ты пожалуйста не выводи меня. Будут сложные вопросы, или опасные, иди ко мне. И улыбайся, просто улыбайся.

— А если в этот момент ты будешь в туалете? Мне все-равно идти? — не без сарказма задаю вопрос.

Чулки остались в номере, поэтому чувствую себя чуть лучше. Но не на столько чтобы расслабится. И не на столько, чтобы выпрыгнуть из автомобиля на ходу.

— Прослушай — впился в меня своим злым взглядом Леша, хотя минуту назад он был вполне спокоен. — Это твоя работа, и не мне тебе объяснять, как нужно ее выполнять. От тебя не требуется решения сложных задач, прошу не делай так, чтобы я думал о тебе еще хуже, чем сейчас.

— Ты что серьезно считаешь меня виноватой? — стукнув рукой о мягкий диван заднего сиденья повернулась к злодею.

— А ты не считаешь?

— Нет, в чем моя вина? Я что начала ту войну? Или может я их отправляла на нее? Нет, — прикрываю глаза вспоминая два гроба, которые стояли рядом со школой.

Я приходила с ними проститься. Наша последняя встреча была не лучшей, но это было не важно. Тогда, да и сейчас, уже это все не имеет никакого значения.

— Если бы ты не переехала в наш город… Этого всего не было, — не понятно, про что именно он говорит, о нашем детстве, или о том, что происходит сейчас.

— Да, конечно, во всем виноваты мои родители, которые решили размножиться, тебе на зло, — кривлю лицо.

Программирую себя на то, что я ни за что на свете не заплачу. Позже, в комнате позволю себе порыдать, если это будет нужно, но сейчас показывать свою слабость. Нет, он не дождется.

— Может быть…

Он молчит, и я тоже.

Почему-то кажется, что любые разговоры будут бесполезны. Он непрошибаемый придурок, который не хочет меня слышать и слушать.

Отель, куда мы приехали с аэропорта, был отличный. Но плохо было то, что номер у нас один, хоть и двухкомнатный. В каждой комнате свой санузел, у меня еще и огромная ванная, в которой можно не только расслабиться, но и утонуть.

Сейчас уже вечер, и Ева поразилась бы моему внешнему виду. Я выгляжу очень хорошо, утонченно. Черное маленькое платье, короткая легкомысленная шубка и брильянты, которые я пыталась снять, но остановилась, услышав пару ласковых.

Высокая прическа, со слегка вымывшимися, но все еще яркими прядями, которые я отвоевала, прибавила мне пару сантиметров. Макияж, будто его нет, сделал меня какой-то легкомысленной и блин, красивой. Я нравилась себе.

Между нами стена из кирпича и еще более толстая из обид и взаимного непонимания. Он никак не покушается на мое личное пространство, естественно, он дал понять, что как женщина я ему полностью безразлична. Но мысль о том, что он рядом, уже меняет атмосферу внутри меня.

Сегодня у кого-то день рождения. Сидеть мы будем с нашими потенциальными партнёрами. Для которых важно, чтобы их партнер был не одинок, по-моему, бред какой-то. Я бы подумала, что это подкат был это кто-то другой, ну серьёзно! В наше время уже ни для кого не важен твой статус, ум, креативность подход к делу— вот главные критерии, а не, блин, есть ли у тебя жена или невеста!

И если это условие будет соблюдено, то сегодня возможно будет подписана выгодная сделка для Савельева. И может быть, это моя мечта, он будет счастлив и покинет наш город и мои и сны навсегда.

Я не знаю у кого день рождения, не знаю с кем мы сидим за одним столом. Наверно этому выхухолю кажется, что этого достаточно, чтобы я делала свою работу сути, которой мне так и не получилось понять.

Автомобиль плавно останавливается. Иногда мне кажется, что это сон, и не приятный, а какой-то фильм ужасов, где в конце все умрут и не самой гуманной смертью. Но реальность приходит вместе с ароматом Леши и его злыми глазами.

Основатели ресторана решили не заморачиваться с названием, ресторан куда мы приехали называется «Престиж». Вывеска светится разными огоньками, а дорожка к входу подсвечивается красным. Оригинально.

— Сиди, — открывая свою дверь приказал Леша.

Я бы просидела в этой комфортной машине весь вечер, но знаете мечтать не вредно.

Дверь с моей стороны открылась меньше, чем через минуту и я увидела протянутую мне руку. Но не шофера. На руке был знакомый браслет и языки пламени, которые прятались в рукавах рубашки. Когда мы учились в школе у него не было тату.

Мне ничего не оставалась как выполнять свою работу. Вложив свою руку в его, я вышла из машины.

— Улыбайся, — прижимая меня к своему боку сказал он.

Сейчас, когда наши тела в такой близости и он мне не говорит гадости улыбаться — это последнее чего хочется. Но нервный смешок вылетел из моего рта раньше, чем я его закрыла.

Машины прибывали одна за одной. Смущало наличие прессы и охраны, значит это не простой званный ужин. Может и звезды будут.

— Не забывай идти, — услышала голос и тут же чуть не упала.

Мужская и уже знакомая руку быстро перехватила меня за талию и не дала упасть в этом великолепном наряде.

— Осторожнее, — Леша прижал мое тело к своему еще крепче, — мне бы хотелось решать рабочие задачи, а не следить, чтобы ты не сломала руку или ногу.

Подняв свои глаза, хотела сказать, что не этого ли он хочет? Моей боли в любых ее формах.

Все слова разом вылетели из головы.

Я утонула в океане серых глазах. Шторм, как минимум семь балов. И я бы с удовольствием упала в эту бездну, напоследок, перед тем как утонуть.