Глава 35

— Так, а ну тормози.

Нина поймала дочь и заставила на себя посмотреть.

— Мам…

— Тормози, говорю. И посмотри на меня.

Дочь с совершенно шальными глазами, в которых отражалась паника, сделала так, как она просила.

— А теперь вдох-выдох. — Нина пыталась сохранить серьезное выражение лица и не рассмеяться.

Этот смех ей дочь точно не простит.

— Мам, ну чего ты!

Она попыталась ускользнуть, но Нина выставила руку, снова ее задерживая.

— Ребенок, если ты не прекратишь панику, дело кончится тем, что ты во что-нибудь врежешься. Например, в дверной косяк.

— Не смешно, мам.

— Вот и я про то. Успокойся.

Тоня, хмурясь и заламывая руки, снова на нее посмотрела.

— Тебе легко говорить…

— Думаешь? — Нина все-таки не выдержала и скрестила руки на груди. — Двадцать лет назад я так же ждала твоего папу на ужин с родителями. И, поверь, волновалась не меньше. А чего ты суетишься — я не понимаю. Богдана я знаю. Хороший парень. Можно сказать, вы получили мое благословение и…

— Мам! — прервала ее дочь, и на ее щеках заиграло пунцовое смущение.

Нина притянула ребенка к груди и погладила по волосам. У самой защемило в области сердца.

Ее дочь выросла. Незаметно… Потихоньку. Шаг за шагом, год за годом. Когда только успела? Легкая тоска проскользнула у Нины. Иногда так хотелось отмотать время назад и чуток, прямо на несколько минут, закристаллизовать его. Снова усадить Антонину к себе на колени, и чтобы та обняла ее крепко-крепко, уткнулась носиком в шею и сладко засопела.

— Что «мам»? Я пытаюсь тебя вернуть в обычное русло. А ты нервничаешь. Сама не своя.

Дочь шумно вздохнула.

— А ты?..

— Что я?

— Ты не волнуешься? Дядя Валера тоже придет на ужин.

Три «ха». Может, Нина и волновалась бы, не съезди она с ним в санаторий. А после последнего… чего стесняться-волноваться?

Тем более против такого «танка», как Карпитов, не попрешь.

Да и не хочется.

От воспоминаний, что этот наглец с ней делал, бросало в жар. Она не то чтобы простила и забыла, кто возил ее дочь к Варанову-младшему… Точнее, Дарову. Но жизнь не стоит на месте.

Да и Тоня… Они вместе с Богданом, и тот сегодня официально приглашен к ним на ужин.

Дочка честно призналась, что, пока они с Кнопкой отдыхали в санатории, Богдан приходил в их дом. И оставался ночевать. Последний факт сначала немного вверг Нину в шок.

Как оставался?..

Валера на пальцах объяснил, как и зачем, за что получил от нее пару ласковых. Она сама разберется. Без некоторых.

Тоня — ее дочь! И то, что она разрешила парню остаться у них… Дохера как много значит!

У Нины голова взрывалась. Женщина едва из санатория не сорвалась раньше времени, но тут Карпитов был непреклонен. Отправил Кнопку в детскую комнату, оплатив личного аниматора, а с ней заперся в номере на полдня.

— Ребенок, давай с самого начала, — вернулась Нина в сегодняшний день. Она взяла руки дочери в свои. Сжала их. — Ты волнуешься. Это неспроста. И это, наверное, даже правильно. Сегодня Богдан к нам придет… э-э-э… на официальных началах жениха.

— Мама! — Дочь едва не подпрыгнула на месте.

— Я выражаюсь словами Кнопки, — как ни в чем не бывало исхитрилась Нина. — Хорошо, как твой парень. Богдан мне очень нравится. Очень. Он достойный мальчик.

— Мальчик… Ага. Двухметровый детинушка. — Внезапно Тоня расслабилась, точно у нее отжали какую-то кнопку.

Вот. Уже лучше.

Нина даже подумывала пригласить всех друзей Богдана, но в конечном итоге оставила состав гостей как есть. В следующий раз. Лучше с собой пирожков им завернет. Ну и мяса, конечно же. Она специально мясо по-французски порционно тушила в разы больше, чем требовалось. Тоня поняла ее без лишних слов.

Тогда почему, когда послышался шум подъезжающего автомобиля, они обе — и мать, и дочь — ринулись к окну?

— Кто-то абсолютно спокоен? — вернула ей Антонина, за что получила материнский шлепок по заднице.

Приехал Богдан.

За ним следом Валерий.

Нину опалила жаром, и она быстро повернулась к дочери.

— Как я выгляжу? — выпалила женщина, разглаживая несуществующие складки на шелковой юбке.

— Ты у меня самая красивая, — шмыгнула носом Тоня. — Ну что, пошли встречать?

— Пошли.

В коридоре они снова занервничали. Уже обе. Поглядели друг на друга и рассмеялись.

— Хороши мы, — простонала Нина, прикладывая ладони к горящим щекам.

— И не говори.

— Мама! Тоня! — Из детской вылетела Кнопка. В новых бежевых брюках-палаццо и в одной майке. Глазюки испуганные. — У меня на блузке… На той, белой, новой! Пятно! Мама…

Нина всплеснула руками и тотчас устремилась к дочери.

— Отставить истерику.

— Я ее хотела…

— Знаю. Но раз пятно, давай-ка распакуем розовую.

— Розовую?! — У Ангелины глаза распахнулись еще шире. Но, главное, из них ушла предательская влага. — Дядь Валерину?

— Да. — Нина закатила глаза кверху. — Давай ее.

— Ур-р-р-ра-а-а…

И младшая дочь снова скрылась в детской. Почти сразу же послышалось хлопание дверями шкафчика.

Нина выдохнула.

Как оказалось, рано.

Потому что появились мужчины.

Богдан и Валерий.

— Можно? — Первым в дом вошел Богдан. Оказывается, за ту минуту, что Нина разбиралась с Ангелинкой, Тоня успела встретить гостей.

Но выбежала, засранка, на улицу в платье! Хоть бы шаль накинула.

Мужчины привезли по три букета. Каждый.

— Ого, — выдохнула Нина, увидев весь объем красоты.

— Ваз столько нет, — вторила ей старшенькая, прижимаясь к Богдану.

— Но трехлитровые-то банки есть? — Нине подмигнул Валера.

Она его когда-нибудь… Мысль Нины оборвалась, где-то затерялась.

Потому что Валера вручил букет, предназначенный ей.

А что было, когда Кнопка увидела «оранжерею», прибывшую в их дом. Едва не визжала от восторга. Хотя почему едва.

— Давайте за стол.

* * *

— Я же все правильно делаю? — шепнул Богдан, последовавший за Тоней под предлогом помощи.

Рыжая вскинула обе ладошки кверху.

— Только не говори, что и ты нервничаешь.

— А что, не заметно? — Он усмехнулся, а у самого взгляд на попу Тони переместился.

Она сегодня была охрененной. Не попа. Тоня. Хотя и попа, скрывающаяся под коричневой тканью платья, тоже.

Девушка всучила ему сразу несколько тарелок.

— Неси.

— Тонь…

Он потянулся к ней. Забрал тарелки, обращаясь с ними, как с черт-те с чем хрупким. Вроде не фарфор… Или фарфор? А-а-а! Какая разница. Тут Тоня рядом маячит. А он соскучился! Она три дня его морозила, вечерами отказывала во встрече. То зачет, то хреночет. А его тоска съедала. Как люди могут не встречаться неделями?

Хорошо в одном универе учились. Богдан зажимал Тоньку при каждом удобном случае. Ну и вчера… Прямо в машине. Не утерпел.

Но это все не то!

Тоня поняла его без лишних слов. Порывисто обняла сбоку так, чтобы не задеть тарелки и мазнула губами по щеке. А у Богдана сразу реакция по всему телу пошла!

— Я тебя люблю, — шепнул он.

— И я, — шепнула она в ответ.

* * *

Проживая жизнь в интернате, Богдан часто наблюдал за чужими семьями.

Как те гуляют вместе в парке, собираются в кафе. Как сидят за семейным столом, ужиная. Последнее иногда транслировалось через незадернутые шторы. Каждый раз Богдан старался не реагировать, не завидовать. Но на душе скребло.

И вот его первый семейный вечер. Где смех льется, тихие беседы. Где глаза смотрят с любовью, а женщины рьяно следят, чтобы твоя тарелка не пустовала.

Уезжал от Тусовых Богдан хмельной от счастья.

Пакет с контейнерами Нина Михайловна всучила ему у двери.

— Это ребятам.

И это был нокаут. Капитальный такой.

Но Богдан ошибся.

Он успел выехать на дорогу, когда на телефон пришло сообщение.

От Тони…

Неожиданно и чертовски приятно.

Он открыл его и едва не пропустил красный на светофоре. Знатно бы поцеловался с "Лексусом".

«Варя говорит, что поза 69 — лучшее, что придумали в сексе. А мы когда попробуем?»

На лице мужчины расплылась шальная улыбка.

«Ты встряла, Рыжая. Пожизненно».

Отправил и с замиранием сердца начал ждать ответа.

Секунда… вторая…

«Хм… Вот так прямо сразу…»

Богдан быстро напечатал ответ.

«Вот так прямо сразу».

Карандашик побежал по чату. Тоня писала ответ, не делая паузу.

«Знаешь, Даров, а я не против. Пожизненно так пожизненно».