Глава 19

В обеденный перерыв мы с Риткой выбираемся в кафе неподалёку от офиса. Её распирает от любопытства, а мне срочно нужно кому-нибудь выговориться.

Заказав себе овощное рагу, чизкейк и апельсиновый сок, кратко пересказываю подруге последние события, связанные с Амиром.

— Боже, это так волнительно: встреча отца и дочери. Я бы хотела на это посмотреть, — произносит Ритка с горящим от возбуждения взглядом.

— Я сильно волнуюсь и только. Не представляю, как всё пройдет и будем ли мы встречаться дальше. И самое главное, захочет ли этого Саша?

— А это уже не твои проблемы, — фыркает Рита. — Пусть папаша старается наладить контакт с дочерью, а не ты.

Иногда я даже завидую пофигизму подруги, потому что у меня никак не получается относиться снисходительно к таким поворотам судьбы.

— Да, возможно, ты права, — соглашаюсь с подругой.

Официант приносит заказ, и мы приступаем к трапезе. Здесь вкусно готовят, а цены достаточно демократичные в сравнении с остальными заведениями города.

— А Миша что? — спрашивает с набитым ртом Рита.

— Миша… Мише я ещё не говорила, — признаюсь подруге. — Не было удобного повода, а это как ты понимаешь совсем не телефонный разговор.

В эту же минуту, словно по заказу, мобильный начинает вибрировать в боковом кармане сумочки. Достаю его наружу и удивляясь тому, как чётко Миша выбрал момент для того, чтобы позвонить. После того как он сделал мне предложение, мы так ни разу не встречались, ограничившись телефонными звонками и сообщениями с пожеланиями «доброго утра» и «доброй ночи».

— Здравствуй, Софи. Не отвлекаю?

Услышав приятный теплый голос, начинаю понимать, как сильно по нему соскучилась. Особенно остро это ощущалось на контрасте с резким Амиром. Миша спокойный и уравновешенный, никогда не давит и не требует. Помню, я впервые осталась у него ночевать только спустя два месяца после начала наших отношений, а он всё это время делал лишь робкие попытки сблизиться, никогда не упрекая меня за сомнения.

— Нет, не отвлекаешь, — отвечаю Мише. — Мы с подругой обедаем в местном кафе.

— Какие планы на вечер? — спрашивает невозмутимым голосом.

— Об этом я как раз хотела бы с тобой поговорить, — отворачиваю голову к окну и снижаю голос, потому что подруга чересчур увлеченно слушает наш разговор.

— Я ближе к десяти заскочу, — произносит Миша. — Будешь дома?

— Буду.

— У меня есть для тебя сюрприз.

Не успеваю я спросить, о чем пойдёт речь, как Миша спешно прощается и отключает телефон. К десяти мы как раз будем с Сашкой дома, поэтому нет смысла торопить события. Об отце моей дочери Миша знает лишь в двух словах — он оставил меня, когда узнал о беременности. Признаться честно, мне было стыдно рассказывать своему молодому человеку о том, что у нас с Амиром и отношений-то никаких не было. Это была случайная связь, которая кардинально изменила наши жизни.

После обеда я закрываюсь в кабинете и загружаю ноутбук, намереваясь хорошенько поработать. Пиджак Амира, старательно сложенный в бумажном пакете, мозолит глаза и то и дело напоминает о том, что его нужно вернуть владельцу. Нет, добровольно я к нему не пойду! Прячу пакет куда подальше и мгновенно включаюсь в рабочий процесс. На носу контакт с крупной промышленной компанией и, скорее всего, вести его от начала и до финальной точки буду именно я.

Глаза начинает нещадно жечь. На секунду зажмуриваюсь, часто моргаю и бросаю взгляд на часы. Половина шестого. Осталось тридцать минут до окончания рабочего дня. Наверное, я вызову такси и поеду к дому первой, чтобы предварительно подготовить себя и дочь. Заплету Сашке косы, помогу выбрать платье, и скину с себя надоевший офисный наряд. Жара на улице стоит невероятная… Будто вовсе не осень наступает на пятки.

Резкая вибрация телефона на столе заставляет меня вздрогнуть. Руки начинают мелко дрожать, когда я вижу номер абонента. Он у меня до сих пор не записан, но память почему-то чётко и с первого раза запомнила простую комбинацию цифр, состоящую преимущественно из нулей и семерок.

— Слушаю, — произношу серьезным тоном.

— Я жду тебя внизу.

— У меня ещё полчаса рабочего времени, — пытаюсь сопротивляться, потому что Амир в очередной раз нарушает мои планы.

— Шеф тебя отпустил. Спускайся, Соня.

Амир.

Я всегда любил детей.

Когда забеременела Эля, был вне себя от радости несмотря на то, что наши отношения к концу брака стали больше соседскими. Я слишком много работал, а она слишком уставала ждать меня дома и нашла себе занятия поинтереснее в виде нескончаемого шопинга с подругами и путешествий. Её претензии были вполне ясны и обоснованы, но я был слишком эгоистичен, чтобы их принимать. Она считала себя красивой мебелью в моём доме и приятным дополнением на встречах с деловыми партерами. Возможно, это было именно так.

Её особое положение что-то перевернуло внутри меня, пробудило остатки человечности и сострадания. Я стал пытаться быть примерным мужем. Помню, на работе дичайший аврал, а я возвращаюсь домой пораньше и пытаюсь уделять время беременной жене, словно чувствуя, что скоро её не станет.

В один из вечеров, со слезами на глазах, Эля призналась, что в какой-то момент была готова подать на развод, потому что устала чувствовать себя пустым местом, но беременность показала меня с новой стороны. Она не жалела, что осталась.

Тогда я успел придумать имя для нашего сына. Мы знали, что это будет мальчик ещё с первого ультразвукового обследования. Я часто представлял каким именно он вырастет и кем станет в будущем, совершенно не предполагая, что уже давно являюсь отцом маленькой беззащитной девочки, которая остро нуждалась во мне все эти годы.

В игрушечном магазине покупаю всё, что советует консультант, а затем перехожу в творческий отдел и беру самую большую палетку с красками. Чёрт, Соня не сказала, чем именно любит рисовать дочь, поэтому следом за красками в ход идут карандаши, восковый мел, масляная пастель, фломастеры, цветные балончики с аэрозольной краской… Я не собираюсь покупать Сашу с помощью подарков, просто искусственно хочу заполнить своё отсутствие любым доступным способом. Возможно, этот не самый лучший, но сейчас я не могу придумать ничего другого, чтобы произвести на малышку хоть какое-то впечатление.

— Здравствуй, — произносит Белова.

Она опускается на кожаное сиденье, пристегивает ремень безопасности и достает бумажный пакет.

— Это пиджак, — поясняет серьезным тоном. — Я привела его в порядок, не волнуйся.

— Я не волнуюсь, Сонь, — усмехаюсь в ответ. — Совсем ты отвыкла от моих шуток.

Она не пытается продолжить разговор. Устремляет взгляд перед собой, сложив на груди руки.

Завожу двигатель и трогаю с места. Чтобы разрядить обстановку негромко включаю музыку и бросаю короткий взгляд на Соню. Несмотря на то, что она пытается казаться невозмутимой и хладнокровной, я все же слышу, как часто и напряженно она дышит.

До нужного дома мы добираемся достаточно быстро, не проронив друг другу ни слова. Остановившись у подъезда, выхожу из автомобиля и хочу подать Соне руку, но она выпрыгивает на асфальт раньше, чем я пытаюсь показать ей свои правильные манеры.

— Подожди нас пять минут, ладно? — спрашивает меня, покусывая нижнюю губу.

В этот момент мы встречаемся взглядами. В чистых голубых глазах Соньки плещется самая настоящая паника. Перехватываю её за кисть руки, пытаясь задержать хотя бы на несколько секунд и дать понять, что она не одна такая.

— Эй, я ничего ей не сделаю, слышишь? — спрашиваю, крепче сжимая тонкое запястье. — Не стану давить.

Соню будто отрезвляет. Она коротко кивает в знак согласия и выдергивает руку, быстрыми шагами направляясь к подъезду.

Никогда ещё пять минут не длились так долго, будто вечность. Руки то и дело тянутся к пачке сигарет, которая лежит в нагрудном кармане, но я постоянно останавливаю себя. Это не тот случай, Амир. Совсем не тот случай.

Увидев на этаже зажжённый свет, делаю глубокий вдох, слушая как собственное сердце гулко бьется в грудной клетке.

Характерный писк подъездной двери и Соня первой выходит на улицу, придерживая за руку нашу дочь.