Глава 51

Амир.

Мать приподнимается со скамейки и делает навстречу несколько шагов в то время, как я замедляю темп. Она выглядит растерянной и постоянно дергает пуговицы на бежевом плаще. Только сейчас замечаю, что в её изящной причёске собранной наверх значительно прибавилось седых волос. Раньше она старательно красила их, а что стало сейчас?

— Здравствуй, Амир.

Я в это время держу за руку дочь. Мне бы правда хотелось, чтобы мать, как и я, гордилась Сашей. Чтобы брала на выходные, кормила пирогами, любила, плела косы и рассказывала забавные истории из моего детства. Так как делает это с детьми Карима.

Мне бы действительно хотелось приезжать на ужины, которые происходят в кругу семьи, а потом душевно разговаривать и никогда не вспоминать о том дне, когда моя родная мать дала Соне денег на аборт. Для того, чтобы навсегда избавиться от Саши. Прозрение тут же открывает мне глаза, и я злюсь, крепче удерживая крошечную ладошку дочери. Жаль, что такие моменты сложно вычеркнуть из памяти, особенно когда человек не слишком-то раскаивается.

— Привет, — киваю матери.

Её взгляд задерживается на внучке. Она внимательно сканирует ребёнка, щурится и вновь смотрит мне в глаза.

— Саш, сама поднимешься домой? — спрашиваю у дочери.

— Да.

— Возьми ключи, я догоню тебя.

Мать спохватывается, когда понимает, что Саша уходит. Берёт со скамейки подарочный пакет и протягивает ребёнку.

— Бери, — разрешаю дочери, слегка кивнув. — И поднимайся, я сейчас буду.

Через минуту Саша скрывается в подъезде, а мы остаемся один на один. С неба, затянутого густыми серыми тучами, начинает моросить противный мелкий дождь. Еще немного и начнется ливень.

— Соскучилась по тебе, Амир, — произносит мать.

— Я звонил буквально позавчера.

— Это другое, — мотает головой. — Ты знаешь, о чём я.

Мать опускается на скамейку и жестом просит присесть рядом. Она достает из сумочки платок и промакивает выступившие слёзы в уголках глаз, заставив меня почувствовать себя самым паршивым сыном во всей вселенной.

— Саша похожа на тебя, — почти беззвучно произносит.

— Ты приехала для того, чтобы убедиться в этом лично? Саша похожа на меня, безусловно, потому что она моя дочь.

Думаю, мать до последнего не верила или не хотела верить в то, что Соня родила от меня. Возможно, приехала, чтобы найти этому подтверждение.

— Ты мог бы привезти её к нам и познакомить с остальными членами семьи.

— Прости, но нет, — отвечаю твёрдо.

— Амир… Неужели ты всю жизнь будешь прятать Сашу от нас?

В глазах матери непонимание и обида. Она привыкла, когда ей уступают, потому что она старше и мудрее. Я всегда уважал её и поддерживал любое решение, но сейчас, увы, мне приходится делать другой выбор.

Поднимаю взгляд наверх и убеждаюсь в том, что Саша дома. Включила свет в гостиной, наверняка забралась на диван и лопает шоколадное печенье перед телевизором, хотя я предупреждал, что сразу её ждёт обед и только потом сладкое. Для приготовления супа с фрикадельками специально проснулся в шесть утра. Слава видеоурокам из Ютюба!

— Я не единственный родитель, Саши, — поясняю матери. — Вернее не так, официально я ей никто. Армен Юрьевич только-только начал заниматься оформлением бумаг по установлению отцовства.

— Это ничего не значит, — твердит родительница.

— Для меня значит, прости. Я считаюсь с женщиной, которая вопреки всему… — делаю паузу, чтобы не сорваться и не выругаться вслух, — … воспроизвела на свет нашу дочь.

На улице поднимается сильный ветер и дождь теперь не моросит, а крупными каплями срывается с неба. Где-то в кармане вибрирует телефон, я достаю его и читаю сообщение от Сони.

«Меня уже выписали».

«Дождешься? Через полчаса заберу».

«Дождусь».

Слегка улыбаюсь и улавливаю мамин взгляд. Она смотрит на меня пронзительными карими глазами и… не может поверить в то, что обычная русская Соня может делать меня счастливым одним только своим сообщением? Может.

— Когда твоя дочь подрастёт, ты, возможно, хоть немного меня поймешь, — тихо произносит мама. — Прости меня, Амир, я действительно хотела как лучше. Отец строго-настрого запретил говорить тебе о том, что Соня беременна. Ты был таким юным и энергичным! Вспомни сколько у тебя энтузиазма было? Как быстро ты вывел компанию отца на отметку выше средней, а сейчас и вовсе на самый высокий уровень. Тебе было всего двадцать четыре — вся жизнь впереди. Мы не могли допустить того, чтобы всё, что тебя ждало, покатилось в пропасть. Сам подумай, получилось бы у тебя добиться того, что ты сейчас имеешь?

— Это были бы мои ошибки и мой выбор, — усмехаюсь я. — Ребёнок не погубил бы меня, мама.

— Нам было важно спасти тебя, — произносит родительница, вытирая слёзы. — Возможно, это к лучшему, что ты узнал о дочери будучи взрослым и состоятельным мужчиной.

Я поднимаюсь со скамейки намекая на то, что наш разговор окончен. Мать встает следом. Смотрит на окна моей квартиры и грустно улыбается.

— Карина говорила тебе о том, что хочет отменить помолвку? — спрашиваю мать, вызывая службу такси.

— Глупая затея.

— Глупая или нет, покажет время. Если что, я уже купил ей билеты до Москвы. Захочешь попрощаться и поддержать Карину — проводи её. Думаю, твоей дочери важно, чтобы родная мать поняла и приняла её решение.

Такси приезжает достаточно быстро и останавливается прямо у подъезда. Открываю пассажирскую дверь, подаю маме руку и целую её в морщинистую щёку.

— Ты знаешь, что я всегда буду выполнять функции старшего сына, но в эту часть моей личной жизни, пожалуйста, не лезь.

Такси скрывается за поворотом, и я поднимаюсь в квартиру. Быстро переодевшись и не успев перекусить, мы с Сашей направляемся в больницу к Соне. Она уже собрала свои немногочисленные вещи и выглядит счастливой и довольной, только заметно исхудавшей. Тут же хочется её откормить до прежних размеров.

— Отвезешь нас домой? — спрашивает Соня, когда я подхватываю сумку.

Они с дочерью по-прежнему обнимаются и не могут наговориться.

— Домой это…?

— Домой это на Павлова, Амир.

Её слова как удар под дых. Я думал… Нет, я верил в то, что сейчас мы поедем ко мне и у меня было минимум три причины, почему Соня согласится.

— Все вещи Саши остались у меня в квартире. Мы могли бы пожить некоторое время вместе. До тех пор, пока не восстановишься после операции, — озвучиваю причину номер один.

— Это лишнее, — отводит взгляд в сторону. — До конца этой недели посижу на больничном, а потом сразу же на работу выйду. К тому же, из моей квартиры гораздо ближе добираться до школы.

И всё, чёрт побери. Никаких поблажек.

Я молча гружу вещи в багажник и подаю руку Соне, чтобы помочь забраться на пассажирское сиденье. Лечащий врач сказал исключить любые физические нагрузки в ближайшее время. Следом за Соней помогаю и Саше.

Сажусь за руль, веду автомобиль по нужному адресу и с каждым приближенным сантиметром чувствую, как в области сердца начинает болезненно щемить. Что это? Тоска? Уныние? Горечь? Неприятные ощущения, которые заставляют меня сбавить скорость, чтобы воображаемо побыть подольше наедине с девочками.

А потом думаю совсем о дурацких вещах. Например, кто будет есть тот гребанный суп с фрикадельками, который я приготовил? Саша ведь даже не попробовала. Вдруг он и вовсе получился невкусным.

А ещё, кому я буду заплетать косички или хвосты по утрам? Кому стану читать сказки на ночь? У меня в квартире образовалась целая детская библиотека, только читать похоже будет некому.

Остановившись у старенького подъезда, помогаю девочкам спуститься на землю. Дождь на улице почти закончился и стало так сыро и противно, точно, как у меня на душе.

— Пап, ты останешься с нами? — спрашивает Саша.

— Нет, Принцесса, я поеду к себе.

Дочь удивленно моргает длинными ресницами и переводит взгляд на маму.

— Мам, я хочу, чтобы папа остался, — детский голосок натянут как струна. — Можно ему?

— Котёнок, папа живёт у себя, а мы у себя, — поясняет словно запрограммированный робот Соня. — Ты сможешь видеться с ним после уроков, а также на выходных.

— Пожалуйста, мам…

Последние слова Саши будто протаранивают грудную клетку.

Нежный голосок срывается и дрожит. Кажется, ещё секунда и она начнёт плакать и тогда я точно не смогу так просто их отпустить.

Соня мнётся. Смотрит на темные окна своей квартиры, нервно кусает губы и, в конце концов, идёт на поблажки и кивает:

— Давай так: папа прочитает тебе сказку на ночь и тут же уедет.

* * *

— Амир Рустамович, у нас ЧП, — сообщает Снежана. — Час назад загорелись строительные склады. Убытков по нашим подсчётам около двух миллионов.

Доброе утро, мать вашу.

— Пожарные всё загасили, но дело в другом — к нам тут же заявилась проверка.

— Понял тебя, сегодня постараюсь прилететь.

Пока я бронирую билет и раздаю задачи Данилу, в кабинет просовывает белокурую голову Лена.

— Амир Рустамович, к вам пришли. Сказали по очень важному вопросу.

— Подождут! — рявкаю в её сторону.

Утро началось совершенно дерьмово и непривычно. Я проспал, потому что не было больше той ответственности в соседней комнате, которую нужно собирать в школу. Попробовал суп, испачкал рубашку, не выспался, опять начал курить. А теперь ещё и этот геморрой: склады.

Расправившись с Даней, надеваю пиджак, собираю необходимые бумаги, беру ключи от машины и телефон и выхожу в приемную. Совсем забываю о том, что кто-то меня ждал. И ещё больше удивляюсь, что этот кто-то — мудак Михаил.