Глава 52

Меньше всего мне бы хотелось видеть его в своем офисе, потому что я и так не в духе, а он прибавляет моему дурному настроению больше раздражения. Заметив удивление на моём лице, Миша поднимается со стула и протягивает руку в знак приветствия. Намерено игнорирую этот жест и смотрю на часы.

— Ты ко мне?

— Я к вам, Амир Рустамович, — произносит Миша с едва заметной ухмылкой.

— У меня мало времени. Если по рабочим моментам, можешь обратиться к моему заму.

— Это важно. Касается Софии.

Да твою ж налево… Знал, чем меня зацепить. Этот вопрос между нами до сих пор открыт и хотя я давным-давно для себя решил, что Соня — моя, он похоже этого пока не понял.

Вновь открываю дверь в кабинет и пропускаю Мишу вперед. Он будто намерено задерживает меня: медленно и вальяжно проходит по кабинету, садится в кресло и кладёт перед собой бумаги.

— Валяй. С чем пожаловал?

— Вы знаете, Амир Рустамович, как тесен бывает мир, особенно в таком городе как наш? Хотя вы, наверное, в своей столице и не в курсе. Сколько миллионов человек населения в Москве? Восемь? Девять?

— Почти двенадцать, — проговариваю сквозь зубы.

— О! Куда нам до столицы!

Его слова и жесты наиграны и неестественны, но на представление, пожалуй, стоит посмотреть. Занимаю место в кресле и откидываюсь на спинку, вращая между пальцами идеально заточенный карандаш, мысленно представляя, как втыкаю его сначала в одно глазное яблоко Миши, затем в другое. Собственная кровожадность начинает пугать, и я окладываю карандаш на край стола. От греха подальше.

— Можно поживее, клоун? — тороплю его. — Вроде как о Соне собирались разговаривать.

— Я плавно подбираюсь к теме. Пожалуйста, подождите. Всё будет.

Миша достает из папки бумаги. Начинает возиться, шуршать файлами, листать многочисленные страницы. Странный какой-то и слишком взвинченный, хотя явно пытается показаться расслабленным и уверенным в себе.

— В тот вечер, когда мы с Софией поссорились я отправился в бар чтобы забыться. Там я познакомился с одним интереснейшим человеком. Он знакомый моего знакомого, но не в этом суть. Говорю же, это не столица, — разводит руки в стороны Михаил. — Так вот, человека этого зовут Степан Анатольевич Демин, — гадёныш поднимает на меня свой взгляд и пристально смотрит за реакцией, — Вам знакома эта фамилия?

— Знакома. И что дальше?

Кажется, я понимаю к чему клонит Миша. Два обиженных мудака надрались до чертей и оплакивали свою никчемную жизнь, а потом решили сыграть против меня. Занятно, однако.

— Он по большой дружбе предоставил мне целый пакет документов по «Строй-Инвест», так как ранее работал здесь заместителем начальника. Обычно ведение «чёрной бухгалтерии» поручают опытным и ответственным сотрудникам, пользующимся доверием руководства. Степан Анатольевич таковым и являлся для прежнего владельца, но не для вас. Ни для кого не секрет, что зачастую для налоговиков ведётся чистенькая отчётность, но есть так же и реальная, которая содержит информацию, которую компания хочет скрыть. В этом нет ничего предрассудительного, Амир Рустамович, ведь я и сам так делаю!

— Чего вы хотите? — медленно закипаю я. — Оба!

Зам ушел не с пустыми руками. Молодец, однако.

— К счастью, Демин оказался талантливым финансистом и тут же нашёл себе новую работу, — качает головой Миша. — На вас Амир Рустамович он зла не держит. Просто подкинул мне все эти бумаги и сказал, что я вправе поступать с ними так как считаю нужным.

— Хорошо, — бью ладонями по столу, — чего надо тебе, Ми-ша?

— У меня достаточно скромная просьба. Я всего лишь хочу, чтобы ты исчез из нашей жизни, Амир, — эти слова он произносит с особой ненавистью в голосе. — Знаешь, как сейчас трудно найти нормальную адекватную женщину? София именно та, кого я всю жизнь искал. Добрая, домашняя, честная. До твоего появления у нас было всё идеально! Всё! То, что с ребёнком меня не отпугнуло. Напротив, убедило в том, что в дальнейшем она сможет рожать. Я бы весь мир к её ногам постелил. Соня ушла бы с работы, сидела дома, вела хозяйство, ждала меня с работы, пекла пироги. Донельзя банальные мечты у меня. Знаешь, были у меня как-то отношения с женщиной с которой никак не получалось завести детей. Правда, потом оказалось, что дело было в ней. Так же были отношения с совершенно помешенными на карьере бабами. Были отношения с любительницами покутить и выпить. Увы, это не редкость в наше время. София — золотая середина.

— Неубедительно, — отвечаю ему я.

Усидеть на месте не получается. Поднимаюсь с кресла и беру бумаги на столе, которые лежат перед Мишей. Кровь в венах закипает, а в висках часто стучат молоточки, сигнализируя о том, что у меня вот-вот нахрен слетят тормоза. В такие моменты мне сложно держать себя в руках.

Все отчёты датированы числом, когда владельцем «Строй-Инвеста» был Алексей Петрович. Я в курсе всего, что происходило до меня в компании. Но естественно, я не думал, что это куда-то да выплывает. Похоже, нужно быть более разборчивым в людях.

Конечно, для налоговой моя непричастность не сыграет никакой роли, если бумаги попадут в «нужные» руки. Этот момент можно будет урегулировать, но при вливании денег. Очень больших денег. Казалось бы, я только-только начал собирать в кучу «Строй-Инвест». Заложил финансы в развитие и рекламу, а они, к тому же, ещё не успели как следует окупиться. Проблемы в виде налоговой смогут вполне разрушить то, что мне кое-как удалось склеить.

— Ну как уж не убедительно, если ты читаешь эти отчёты? — хохочет Миша, давно переключившись на "ты".

Я разрываю документацию на две части и бросаю её в лицо Сониному бывшему.

Кажется, он злится. Схватывается с места, выравнивается в полный рост и часто дышит. Мише показалось, что с помощью отчётов он сможет управлять мною, как только хочет. Глупый и совершенно недалёкий, если считает, что деньги это первостепенное. Даже если я лишусь компании, я не собираюсь бросать ни Соню, ни Сашу. И уж тем более не поведусь на его дерьмовые запугивания и манипулиции.

— Это были копии! — шипит Миша. — У меня дома предостаточно твоих грязных отчётов.

— Пошёл в задницу, урод, — отвечаю ему, вздымая кулак в воздух.

Мне давно хотелось это сделать. Давно хотелось сломать ему нос или разбить в кровь вечно ухмыляющиеся губы.

Слышится знакомый хруст, и Миша падает навзничь, пачкая алыми пятнами мой идеально-светлый паркет.

— Она же не нужна тебе! — втягивает воздух, закашливается и достает из кармана носовой платок. — Ты не любишь её.

— Ты что ли любишь?

Миша опирается ладонями об пол, пошатывается и всё же поднимается с места. Зря, потому что кулаки ещё чешутся, а он продолжает меня провоцировать.

В кабинет без стука вваливается Лена. Испуганно распахивает глаза, смотрит то на меня, то на Мишу.

— Амир Рустамович, позвать охрану?

— Выйди!

Её не приходится долго упрашивать. Дверь с грохотом захлопывается, и мы вновь остаемся наедине.

— Я люблю её, да, — ухмыляется Миша, вытирая кровь. — И Сашу принял как дочь родную. Если бы ты не появился, она бы меня папой называть стала.

Я замахиваюсь ещё раз и попадаю ему в скулу. Светлая голова неестественно дёргается, тело пошатывается и упирается в стену.

— А потом я заделал бы Соне ещё одного ребёнка… А может и не одного. Попросил бы уйти с работы, купил дачу, и мы счастливо зажили бы всей семьей. Знаешь, судя по тому, что София всё ещё отвечает на мои сообщения и звонки, она сожалеет об измене с тобой.

В этот раз концентрацию теряю я. От его слов, от осознания того, что, возможно, это правда. Неужели жалеет?! Не ожидаю и того, что Миша нанесёт неловкий и не совсем точный удар, разбив мне нижнюю губу.

Солоноватый привкус крови ощущается во рту и действует для меня будто срыв стоп-крана. Хватаю за воротник рубашки Мишу, бросаю его на пол и усаживаюсь сверху, продолжая наносить удар за ударом.

— Она жалеет об измене… — хрипит Миша, пытаясь закрыться руками. — Жалеет, что отдалась тебе. Я прощу её… Вот увидишь, прощу.

Где-то на заднем фоне слышу голоса. Кто-то хватает меня под руки и поднимает на ноги. Костяшки саднят от ударов, перед глазами пелена из злости и ненависти, а сердце колотится словно сумасшедшее и требует новой порции адреналина.

— Амир Рустамович, у вас самолёт, — произносит взволнованно Лена.

Её голос звучит приглушенно из-за шума в ушах. Ощущение такое, будто я длительное время нахожусь под водой.

— Я помню.

— Сейчас попрошу водителя, чтобы вас отвёз. И раны обработаю.

— Не надо, я сам. Всё нормально, Лена, — отвечаю, выныривая на поверхность. — Выведите постороннего из офиса и хорошенько протрите полы в моем кабинете.

На улице я постепенно прихожу в себя. Направляюсь на парковку, всё ещё ощущая во рту металлический привкус крови. Сажусь на водительское место и закуриваю сигарету. Делаю одну затяжку, другую, третью, ощущая, как постепенно отпускает.

На улице солнце жарит нещадно, будто июль месяц, поэтому мне приходится включить кондиционер, чтобы не сдохнуть.

Где-то в кармане звонит телефон. Настойчиво и долго. Достаю его и, не глядя на экран, снимаю трубку.

— Амир, братишка, я уже в самолёте!

— Хорошо тебе долететь, Карина, — отвечаю, прикрывая глаза.

— Представляешь, мама приехала в аэропорт и пожелала мне удачи. Не знаю, что ты ей сказал, но спасибо тебе за всё, мой родной!

Я отключаю телефон с какой-то кривой улыбкой на губах. У меня плохо получается, потому что Миша хоть и не профессиональный боец, сумел здорово рассечь лицо. Но радует то, что я услышал хоть одну приятную новость за сегодняшний день.