ГЛАВА 17

В деревню мы вернулись всем составом и там разошлись. Роберта мне пришлось убеждать, что все действительно в порядке, и отправить вслед за Гасконом, который уже убежал проверять бабушку.

Фион всю дорогу хмурился. Он пытался отчитать Сэта, но я сказала, что в прогулке к болоту виновата моя дочь, и она понесет наказание. Я пошла вместе с Фионом к нему домой, чтобы извиниться перед Сэтом при всех. Я ведь его подозревала, а на самом деле оказалось, что вина на Веронике.

Клара встретила нас так, словно мы за молоком ходили. Ни тревоги, ни паники, ни слез радости от встречи с сыном. Она только влепила ему подзатыльник и уже хотела отправить в комнату к остальным ребятишкам, но я придержала малыша за руку.

– Я должна перед тобой извиниться, Сэт. Думала, что это ты подговорил Веронику уйти в лес, и что из-за тебя вы потерялись… Прости меня, пожалуйста.

– Так мы не потерялись, – мальчишка вытаращил глаза. – Мы ждали короля!

– Поэтому не торопились домой?

– Мы ждали, да, – сказала Вероника. – Но потом уже стало холодно, и Сэт уговорил меня пойти домой, но тут пришли вы.

Я только вздохнула. Впервые в жизни мне придется наказать дочку… Или не придется. Нет, я ни за что не стану ее наказывать, просто поговорю!

– На ужин-то останетесь? – Клара махнула полотенцем в сторону кухни. – Фион не успел поесть, ушел за тобой.

– Нет, спасибо, – я виновато улыбнулась женщине. – Мы пойдем, у нас еще долгий серьезный разговор впереди.

Сэт ойкнул. Поймал мою дочь за руку и чмокнул ее ладонь, громко прошептав:

– Ты не волнуйся, поди не будут бить по попе.

– А следовало бы! – Клара погрозила мне пальцем.

– Не буду, – заверила я дочку и Сэта. Вероника расслабленно выдохнула. – Доброй ночи вам, мы пойдем.

Вероника молчала по пути домой, и даже когда мы вошли внутрь, и я заварила ароматный чай, чтобы согреться, дочь не проронила ни слова. И только когда я уже почти подобрала нужные слова, чтобы объяснить ей, что нельзя просто так уходить неизвестно куда, Вероника заговорила:

– Мамочка, а кто такие короли болот?

– Болотные короли, милая, знают все на этом свете. Люди ходят к ним за помощью и в поисках ответов на любые свои вопросы. Взамен, конечно, он требует плату… страшную плату, но об этом я расскажу тебе, когда вырастешь. Сейчас рано, понимаешь? И тебе ни в коем случае нельзя показываться болотному королю.

– Я больше к нему не пойду, – закивала дочь. – Обещаю, мам! Только не ругайся, ладно? Я правда-правда буду самой послушной!

– Я надеюсь на это. Пойми, у нас с тобой никого больше нет. Есть только ты и я, мы друг друга должны любить, оберегать.

– А папа? Он у нас есть?

Я открыла и закрыла рот, не найдя, что ответить в первую секунду. Хотя, что ответить на этот вопрос? Правду, и только правду.

– Нет, малышка. С папой мы, надеюсь, больше не увидимся… Ты скучаешь по нему?..

Вероника опустила глазки, едва заметно мотнув головой.

– Он нас не любил… – я сказала это и осеклась. Никогда не думала, что буду настраивать ребенка против его же отца, но и лгать ей я бы не стала. – Не хотел, чтобы мы появились в его жизни. Но у тебя есть я, а ты у меня. И нам больше никто не нужен, правда?

– А дядя Роберт? – малышка взглянула на меня. – Он такой хороший!

– Вы почти не общались, ты его совсем не знаешь, – я вспыхнула от смущения. Честно признаться, я и сама думала о Роберте так же, как моя дочка. Он и правда казался хорошим человеком, очень добрым, светлым. И это я даже не беру во внимание его невероятную внешность.

– Я бы хотела, чтобы у меня был такой папа, – Вероника со вздохом сползла со стула и чмокнула меня в щеку. – Я пойду спать, мам. Обещаю больше никогда никуда не уходить!

– Люблю тебя, – я поцеловала ее в ответ.

Утро началось довольно рано, и уже по привычке – с гостей. Матильда снова пришла за мазью для суставов.

– Так я же все тело-то мажу! – воскликнула она, когда я спросила, как у нее так быстро закончилось снадобье. – Руки болят, ноги болят, то спину прихватит, то плечо ломит, то колени ноют.

Я выдала ей еще одну баночку, а взамен получила кулек муки и… банку меда! Крошечную баночку с тремя ложками меда, но я обрадовалась ей, как целому литру. Поблагодарила старушку, отправила домой, и поспешила на кухню, чтобы затопить печь. Дочка проснется, напою ее чаем с медом! А на завтрак было решено приготовить лепешки.

Вероника проснулась почти сразу, как я собрала на стол нехитрый завтрак. Я ждала ее с сияющим лицом и, когда дочка босыми ногами прошлепала из спальни на кухню, кинулась ее обнимать.

– А у меня для тебя сюрприз, – я заговорщицки подмигнула ей.

Вероника сонно похлопала глазами, зевнула и чихнула. Я настороженно взглянула в ее лицо, потрогала лоб, но жара не было.

– Ты выглядишь вялой, не заболела? – прижалась губами к ее щеке. Вроде не горячая.

– Не-е-е, – протянула она и снова чихнула.

– Так, сладость от бабушки Матильды как нельзя кстати… – пробормотала я. – Давай-ка за стол, выпьешь чай с медом.

– С медом? – Вероника раскрыла рот, взглядом вперившись в баночку на столе. – Ого!

– Ого, – передразнила я ребенка, показав ей язык. – Ты все-таки заболела, цветочек, и теперь будешь лечиться горькими травами и горячей баней. Сама природа наказала тебя за то, что ты натворила.

– У природы совершенно нет фантазии, – недовольно прогундосила малышка, забираясь на стул.

Я старалась казаться веселой, но тревога за дочку вспыхнула внезапно. Сегодня мне нужно было проведать Улю, Нюту с новорожденным малышом, а еще заглянуть к Барду, справиться и о его здоровье. Оставлять Веронику дома одну точно не стану, но и тащить ее с собой по всей деревне тоже не хотелось. Больных много, а ребенок у меня один, и тоже больной. Так что в первую очередь – дочь.

Мы быстро позавтракали. Вероника все пыталась накормить медом и меня, но мне пришлось сказать, что уже попробовала. Его и так очень мало, а мед – едва ли не лучшее средство для лечения простуды.

После я затопила баню. Принесла в нее хвойные ветки и несколько видов разных трав. Часть оставила на печи, с той стороны, где был резервуар с водой. Горячий пар распространился быстро, а вместе с ним и аромат хвои, ромашки, лечистника, ингисуса. В жаре травы отдают все самые полезные свойства, и дочке следовало подышать ими.

Я привела Веронику в баню. Сначала мы помылись, а после я парила ее маленьким кленовым веником. Она ворчала, что слишком жарко, а мне хоть и было ее жаль, но выпускать не собиралась.

– Еще немного потерпи, ладно? Это очень важно, чтобы ты выздоровела как можно скорее.

– Я не болею, – возмутилась дочка, но тут же чихнула. – Ладно, чуть-чуть потерплю.

За лечебными процедурами прошел не один час, и уже когда я готовила на обед скудный суп без мяса, пришел Роберт. Мужчина казался взволнованным, он даже забыл постучать в дверь, но едва открыл ее, спохватился и вновь вышел. Следом раздался стук.

– Да заходи, я тебя видела, – крикнула я, усмехнувшись.

– Вероника, – мужчина поклонился моей дочке, – Алена, если ты не очень занята, не могла бы проведать Улю?

– Что-то случилось?

– Нет, но мне кажется, ей стало хуже. Еще вчера старушка могла стоять, опершись на подоконник, сегодня она вообще не поднималась из кресла.

– Отвар еще не закончился?

– Полбанки есть. Я пою ее исправно, слежу, чтобы ела хоть немного. Вечером она съела пять ложек каши, а сегодня от завтрака отказалась.

Я поставила перед дочкой тарелку супа, а вторую подвинула к себе.

– Обедать будешь? – предложила я Роберту.

– С удовольствием.

Я налила суп и ему.

– Вероника после вчерашней прогулки простыла, я боюсь оставлять ее одну, но и с собой взять не могу. Ей нужно много теплого питья и побольше спать.

– Спать? – дочь застыла, не донеся ложку до рта. – Но, мама!

– Я побуду с ней, – сказал Роберт. – В детях я хоть что-то понимаю, а вот в болеющих старушках – не очень.

– Хорошо, – вздохнула я. – Улю и правда нужно проведать, а еще Барда и Нюту. Нюта родила на днях, за крошкой необходим присмотр.

– Деревенским очень повезло, что ты приехала к ним и не отказываешься лечить, – улыбнулся мужчина. – Тебя не обидело то, что почти все они хотели тебя прогнать?

– Нисколько. Все они ведомые, а Шерп бывает очень убедительным. Обижаться мне следовало бы на него, но и его я простила.

– У тебя очень доброе сердце, – спустя минуту молчания задумчиво сказал сосед. Он возил ложкой по тарелке и есть не торопился. – Тебе хоть платят за работу?

– Разумеется. Иначе нам нечего было бы есть. Весной я займусь огородом, но впереди еще осень, зима и целая весна. Больше у нас ничего нет, мне остается только зарабатывать лечением. Но не подумай, я не только ради заработка это делаю. Почти всех этих людей я знала с самого детства, и мне за радость помогать им. Кто, если не я?

Роберт медленно сунул ложку в рот, прожевал картофелину. На меня он взгляд не поднимал, и я не могла понять, о чем мужчина думает. А он думал. Сдвинутые к переносице брови указывали на это. Мне даже показалось, что Роберт вдруг растерялся после моего ответа, но это ощущение быстро прошло.

– Жаль только, что я не способна помочь Джори, – аппетит у меня пропал, и я отодвинула тарелку с недоеденным супом.

– А что с ним?

Я покосилась на Веронику. Дочка уже поела и теперь с любопытством слушала нас, стараясь казаться незаметнее, чтобы не отправили в другую комнату. Заметив мой взгляд, малышка скуксилась.

– Я пойду в свою спальню и буду читать, – заверила она, вылезая из-за стола.

– Только не про болотных королей! – погрозила я ей пальцем. – На твоем столе лежит другая книжка, почитай ее.

– Мне говорили, что у Джори проблемы с головой. Он падает в обмороки.

– Не совсем, – перебила я мужчину. – У Джори опухоль в… – я осеклась, к щекам прилила кровь. – В том месте… Прости, обычно я не обсуждаю с мужчинами чьи-то семенные мешочки и очень смущаюсь.

– Я тебя понял. Значит, Джори вот-вот…

– Да, – я снова его перебила, боясь услышать страшное слово. – Не знаю, сколько ему осталось. Я помочь не могу, его способны вылечить только настоящие лекари, те, которые учились в академиях. Джори нужна операция, а уже после нее я смогла бы следить за его здоровьем, но операция стоит столько, сколько не собрать и со всей деревни.

– Тебе нужно было рассказать мне раньше. По счастливой случайности один хороший лекарь в Мельсоне должен мне, и я попрошу его провести операцию Джори. Я напишу письмо, Джори возьмет его с собой и подойдет к главному лекарю мельсонской клиники. Не волнуйся, его вылечат.

Я вскинула брови, взглянув на Роберта более внимательно. Да кто он такой?! Вероятно, вопрос отразился на моем лице, потому что мужчина ответил:

– Я жил недалеко от Мельсона и сюда приехал из тех краев. А тот лекарь – мой старый друг… долгая история, расскажу как-нибудь потом. Он мне не откажет, и Джори будет жить. Только выехать ему нужно как можно скорее.

Я вскочила со стула, но тут же села. От волнения задрожали руки, губы растянулись в улыбке. Поверить не могу, что семья Флоренсов не останется без кормильца!

– Спасибо! – выдохнула я и, не совладав с эмоциями, сжала руку Роберта в своей. – Ты не представляешь, как я рада! Я тогда прямо сейчас побегу к Джори, да? А после зайду к Уле и ко всем остальным.

– Не волнуйся за Веронику, я буду следить за ней в оба глаза, – Роберт дотронулся до моего плеча второй рукой, и я снова покраснела, будто невинная девочка.

Дочку я оставила с легким сердцем. Почему-то точно знала, что Роберт за ней и правда проследит, и не сотворит ничего плохого. Душа моя была спокойна, но я все равно торопилась – знала, что мой цветочек при желании способен довести до истерики даже самого стойкого мужчину. Не удивлюсь, если вернусь домой и застану этих двоих за “девочкиными занятиями”, вроде плетения кос и горячих ванночек для ног.

Первым делом, конечно же, побежала к Джори. Мужчине необходимо было оставить дела, собрать вещи, найти денег на дорогу, уговорить Еугена дать ему единственного коня, и впереди его ждала неделя пути. Трудная неделя, после которой, если Роберт не солгал, Джори будет ждать облегчение.

– Джори, Виви! – прокричала я со двора.

Виви выглянула из окна:

– Случилось что, аль в гости?

– Случилось! – я была одновременно радостной и грустной. Виви-то не знает, чем болен ее муж. – Но для начала я хочу поговорить с Джори, а он сам тебе все расскажет.

– Так нет его, в лесу он, с Гасконом. Вернется, не знаю, когда, обычно приходит до заката.

– Тогда скажи ему, когда вернется, чтобы немедля бежал ко мне, хорошо?

Хозяйка уперла руки в бока, склонив голову на плечо.

– Это что-то связанное с его болезнью, да?

– Виви, он сам тебе расскажет, – жалобно простонала я. – Не выпытывай.

– Скажу ему, – согласилась женщина.

Я попрощалась с Виви и, подхватив юбки, побежала по пыльной дороге к Уле.

Старушка сидела в кресле у распахнутого окна. Ветерок трепал ее седые кудри, и Уля куталась в теплую накидку.

– Здравствуй, – я приобняла бабульку за плечи, она тут же встрепенулась. Схватила меня за запястья, открыла рот, пошамкала губами, и глаза ее наполнились влагой. – Что-то болит? Мне казалось, тебе стало легче…

– А-а… – хриплый вздох сорвался с ее морщинистых губ. – Роб…

– Что? – мне показалось, что я ослышалась. – Ты что-то сказала? Давай еще, пробуй, ну!

Уля застонала, завыла и затрясла головой. Она пыталась заговорить снова, но у нее не получалось. Я же была спокойна – она почти произнесла какое-то слово! “Роб”… Она хотела сказать: “Роберт”? Значит, лечение идет успешно!

На кухне отыскала остатки каши в кастрюле, затопила печь, и, пока каша грелась, я ходила из угла в угол. Уля странно себя вела в тот раз, когда Роберт только приехал. И сейчас снова что-то хотела мне сказать о нем. Но при этом, когда мы во дворе жарили рыбу, старушка казалась умиротворенной. В голове крутилась какая-то мысль, но я никак не могла ее поймать. Она ускользала от меня, стоило мне только подумать о Роберте.

– Давай-ка пообедаем, да? – я присела на краешек кровати, поставила тарелку с кашей на колени.

Я кормила Улю с ложечки, и она съела все, что не могло меня не радовать. Все-таки бабульке становится лучше, а Роберту просто показалось.

– Еще пару недель, и ты сможешь внятно говорить, – пообещала я с улыбкой.

Старушка повернулась на мой голос, и ее сухонькие губы растянулись в улыбке. Я попрощалась с ней, прикрыла окно и отправилась дальше. Оставалось проверить Нюту с малышом, а к Барду зайду позже, когда Вероника поправится.

Дом Нюты встретил звенящей тишиной. Ярина тихонько впустила меня внутрь, тут же прижав палец к губам. На цыпочках мы прокрались на кухню, где за столом сидела белая, как полотно, молодая мать. Всклокоченные волосы она сегодня явно не расчесывала, под глазами залегли темные круги, а худенькие руки тряслись, когда она сжимала ими кружку с молоком.

– Йонас спит, – едва слышно сказала Ярина.

– Вы выглядите… болезненно, – так же шепотом сказала я Нюте.

Девушка шмыгнула носом.

– Я не спала с самых родов. Я так боюсь, что мой малыш уснет и не проснется.

– Ерунду не неси! – шикнула на нее мать. – Я тебе говорила, чтобы ты легла, я прослежу, раз тебе неспокойно.

– Нет, если с ним что-то случится, я должна быть рядом.

– Что с ним может случиться? – не поняла я. – У вас здоровенький, крепкий малыш.

– С ума она сошла, вот что, – буркнула Ярина. – Трясется над ним, и ничего не докажешь!

– Это нормально, – я с улыбкой села за стол и взяла руки Нюты в свои. Девушка перевела на меня туманный взгляд. – Я тоже волновалась за свою дочку, когда она родилась, и тоже все время прислушивалась к ее дыханию.

– Правда?

– Клянусь! Через это проходят многие мамы, но уверяю – с Йонасом все будет хорошо. Я пришла осмотреть его, но раз спит…

– Нет, вы посмотрите, посмотрите! Мне будет гораздо спокойнее.

– Я провожу, – Ярина кивнула мне.

Я ушла за женщиной в дальнюю спальню. В ней царил полумрак из-за наглухо зашторенных окон, а в воздухе витал неприятный запах кислого молока. Маленький мальчик мирно спал в колыбели, и его сопение в оглушающей тишине казалось слишком громким.

Ярина вышла, а я склонилась над ребенком. Йонас, завернутый в пеленку, дышал ровно, крошечный ротик был приоткрыт. С виду здоровый малыш, но одним внешним осмотром я не могла обойтись. Подышала на свои указательные пальцы, чтобы согреть, и осторожно, едва касаясь, дотронулась до груди мальчика. По-хорошему стоило бы его распутать из кокона, но я не могла так рисковать, решила просветить через ткань. На это потребовалось не дольше одной минуты, и я с облегчением поняла, что Йонас и правда полностью здоров.

К молодой маме вышла именно с этой новостью. Нюта вздохнула, напряжение с ее лица исчезло.

– Я вам верю, – закивала она. – Тогда я пойду посплю, да?

– Обязательно! Здоровье мамы едва ли не важнее здоровья ребенка, понимаете?

– Спи, – сказала Ярина. – Я разбужу тебя, когда Йонаса нужно будет кормить.

– С молоком все хорошо? – спросила я Ярину, когда Нюта мышкой прокралась в спальню и оттуда донесся скрип кровати.

– Сегодня было мало. Она ж не спит, не ест почти ничего. Хорошо, что ты пришла! Я уже не знала, как ей объяснить, что зря она переживает.

Ярина, кажется, и сама расслабилась. Заулыбалась, попросила меня подождать немного и ушла в кладовую. А вернулась с небольшим тканевым мешком.