ГЛАВА 18

Как оказалось – Ярина оплатила мне помощь с родами. В мешке лежали несколько картофелин, морковь, репчатый лук, маленький кулек печенья, небольшая плошка сливочного масла, три яйца, и куриный копченый окорок! Домой я возвращалась воодушевленная. Все-таки приятно осознавать, что переживать о голодных временах не стоит. Я ведь так боялась ехать в Отшельники, боялась, что нам с дочерью нечего будет есть, а оно вон как повернулось!

Дома, на удивление, было тихо и спокойно. Вероника читала книгу ничуть не уставшему Роберту, и мне даже показалось, что он выглядит заинтересованным. Надо признать, даже мне не всегда хватало терпения слушать, как ребенок еле-еле читает по слогам, после каждого слова протяжно набирая в грудь воздух. Роберт же лежал на полу на животе и, подперев подбородок кулаками, внимательно слушал сидящую на стуле девочку.

– Мамочка! – Вероника остановилась, завидев меня.

– Все хорошо? – поинтересовался Роберт, вскакивая с пола. – Мы читали о драконах, когда-то живших на островах Виверн.

– С Улей все в порядке. Скоро она сможет говорить.

– Отлично. А с Джори?

– Его я не застала дома, но Виви передаст ему, что я заходила. Вечером должен заглянуть ко мне, и я сообщу ему радостную новость.

Позже, когда Роберт ушел, а солнце уже закатилось за вершины гор, в дверь постучал Джори. Встревоженный мужчина теребил в руках шапку, которую частенько носил, когда ходил в лес. Видимо, он даже не успел переодеться.

– Ты хотела меня видеть?

– У меня для тебя радостные известия! – воскликнула я, втаскивая охотника в прихожую за руку. – Роберт пообещал, что один его хороший знакомый поможет тебе с твоей проблемой. Понимаешь, о чем я?

– Не очень.

– Его друг – лекарь в Мельсонской клинике, и он проведет операцию!

– Платить-то ему чем? – хмыкнул Джори, мгновенно загрустив.

– Оплаты он не потребует. Роберт напишет письмо своему другу, а ты его передашь главному лекарю. Ну а после операции возвращайся домой, и тут я тебя уж подлечу.

– С чего бы вдруг новенькому помогать мне? – недоверчиво спросил мужчина, нахмурившись. – Я ж его даже не знаю толком.

– Он просто очень добрый человек, – с мечтательной улыбкой я вспомнила то, какими печальными стали глаза Роберта, когда я сообщила ему о болезни Джори. – Так что ты давай, говори Виви, что нужно ехать в Мельсон, и собирайся. Потом зайди к Роберту, забери письмо.

– Если все это не злая шутка, то я… я очень благодарен и тебе, и Роберту… – мужчина вдруг стал заикаться. Он осекся и, не прощаясь, выскочил на улицу.

Еще один день остался позади. На следующее утро сама встала пораньше, потому что была уверена – кто-нибудь обязательно придет, едва солнце покажется на небе. И не ошиблась, потому что уже спустя час в окно увидела Роберта и Еугена.

Новенький тащил фермера на себе, практически буквально. Еуген цеплялся за его плечи, висел на нем, и только когда они подошли ближе, я с ужасом заметила, как неестественно вывернута левая нога фермера.

Роберт втащил Еугена в гостиную, положил его на диван и только потом обернулся ко мне:

– С коня упал.

– Вы же отличный наездник! – шокировано воскликнула я, глядя на багровое лицо Еугена.

Фермер промычал нечто невразумительное и застонал от нового приступа боли. Руками он пытался обхватить свое колено, но даже дотронуться до него боялся, и просто обмахивал ладонями, словно веером.

– Отвлеки Веронику, – попросила я новенького, и тот сразу же послушался.

Дочка уже стояла на пороге спальни и со страхом смотрела на ногу Еугена. Роберт увел девочку на кухню.

– Так, а вы… – я судорожно облизнула губы. Да за что мне все это? Ни роды принимать я не умею, ни переломы лечить! Герда как-то не так меня обучала, это уж точно. – Вам нужно быть сильным и терпеливым. А еще не ругаться – в доме моя маленькая дочь.

– Сделай что-нибудь! – вскрикнул Еуген и прижал к лицу маленькую подушку.

“Что-нибудь!” – легко сказать! Если рассудить логически, то вывернутую ногу следовало сначала вправить, а потом наложить деревяшки. Желательно, конечно, залить ногу гипсом, но у меня не было ни его, ни каких-либо знаний по заливке ног.

Я метнулась на улицу. В почти пустом дровянике отыскала четыре плоских, но достаточно крепких рейки. После, уже в доме, порвала одну из простыней на тонкие полоски. Все это будет служить каркасом для ноги, но только после того, как я ее вправлю…

– Обезболивающее… – бормотала я себе под нос, перерывая все баночки в стеллаже. Еуген одобрительно замычал.

Из обезболивающего у меня была только настойка полыни с каплей смолы, сдобренная коротеньким заклинанием сна. Заклинание-то короткое, а вот сон будет глубоким и долгим. Но выбора не было, и я залила настойку в открытый рот уже почти ругающегося в голос Еугена. Мужчина замер на секунду, а после обмяк, глаза закрылись.

Из кухни выглянул обеспокоенный Роберт.

– Я его усыпила, чтобы не потерял сознание от боли. И мне понадобится твоя помощь, боюсь, я не справлюсь… с этим вот, – я указала на ногу фермера.

– Конечно, я сам все сделаю.

Я только глазами хлопнула, как мужчина тут же оказался рядом с Еугеном. Громкий, противный щелчок, и нога встала на место, а спящий фермер и не пошевелился. Надеюсь, он не чувствует боль сквозь сон.

– Теперь нужно приложить вот это… – начала я, протягивая Роберту рейки.

– Нужно чем-то зафиксировать, – сказал он одновременно со мной.

– Я все же потом еще раз спрошу, кто ты такой, – усмехнулась я. – Часто приходилось лечить вывихи и переломы?

– Не часто, но бывало.

– Работал на стройке? В порту? Или ты воин?! – с последним вопросом я прикрыла рот ладонью. И как я сама не догадалась? Ну вылитый же солдат!

– Помоги мне, – Роберт кивнул на ногу Еугена. – Подержи вот так, пока я прикладываю рейки.

На вопрос он не ответил, и я поняла, что попала в точку. Сомнение в душе все еще ворочалось, но других объяснений у меня не было. Роберт говорил, что часто ходил в походы и умеет готовить пищу на костре. Теперь вот признался, что умеет вправлять конечности. Воин, как есть воин! И я так восхитилась этим мужественным человеком, что больше не могла не смотреть на него, как на божество.

– Ты прожжешь мне спину взглядом, – не выдержал мужчина.

Я и правда неотрывно смотрела на него, пытаясь в деталях представить, как он сражался на поле боя. Наверное, с мечом в руке он очень красив. А как двигается? Не сомневаюсь – превосходно.

– Все готово? – спросила я, когда Роберт поднялся с колен и отпустил конечность больного.

– Ему какое-то время понадобятся обезболивающие отвары. Сможешь дать с собой?

– У меня есть три пузырька, хватит?

– На первые три дня. Боль будет на протяжении месяца, но с каждым днем все терпимее.

– Я сделаю еще.

В гостиной появилась никем не удерживаемая Вероника. Еуген уже не стонал и не ругался, поэтому я не стала просить дочку выйти. Тем более, что она, под нашими удивленными взглядами, положила на грудь фермера Заплаточку.

– Милая, что ты делаешь?

– Ему она нужнее, мам. Заплаточка умеет лечить, правда-правда. Нужно только верить.

– Еуген будет верить, – отозвался Роберт.

– Но ты ведь так любишь эту куклу, – растерянно пробормотала я.

– Я с ней давно не играла. Я уже взрослая, а Заплаточке грустно одной. Пусть она приносит дяде удачу, у него ведь осталась всего одна нога.

Как так быстро Вероника стала “взрослой”, я спрашивать не стала. Еще несколько дней назад я немыслимым способом проникала в дом бывшего мужа, чтобы достать из него куклу, а сегодня дочь решила, что она ей уже не так уж и нужна.

Еуген во сне дернулся, обнял себя руками и прижал к груди Заплаточку. Молча мы решили, что ему она и правда нужнее.

– Я бы хотел пригласить тебя на свидание, – вдруг сказал Роберт, не отрывая взгляд от Еугена.

Я похлопала глазами. Слова мужчины влетели в одно мое ухо и вылетели из другого, не задержавшись ни на миг. К кому он обращался? Я покосилась на новенького с подозрением.

– Боюсь, Еуген тебя не слышит…

– Я не к нему обращался. Пойдешь со мной на свидание?

Вероника крякнула в кулак и мигом ретировалась за диван, сделав вид, что ее здесь нет.

– Твое предложение очень неожиданное.

– И неприятное?

– Непонятное, – поправила я.

– Прости, мне показалось, что ты… Я подумал, что ты будешь не против.

Мне хватило секунды, чтобы осознать, какая я дура.

– Я не против! – выпалила, пока он не передумал.

Стоило мне согласиться, как сердце пустилось вскачь, а ладони вспотели. Мне хотелось сказать многое, и про то, что свидание будет единственным, и то, что я когда-то уже была замужем, пусть и не официально. И зачем-то мне хотелось сообщить Роберту о том, что у меня вообще-то есть дочь, будто он сам этого не знает. Но все слова вылетели из головы.

– Я рад, – Роберт улыбнулся и вышел из дома. Не попрощался, не сказал, когда и где будет свидание. Просто ушел.

В любом случае я не смогу пойти на это свидание без дочери, и надеюсь, Роберт это понимал.

– Наверное, он поведет тебя в лес, – донеслось из-за дивана.

– Что?..

– В одной книжке я читала, какие бывают свидания…

– В какой такой книжке?! – я обмерла, панически осматриваясь.

– Я ее уже вернула на место. Мам, – Вероника высунулась из-за спинки дивана, – я очень рада, что вы с дядей Робертом влюбились.

На вдохе я поперхнулась. Малышке не объяснить, что мы не влюбились, а просто идем на свидание. Откуда она вообще знает такие слова?! Но в моей голове звенел колокол, взрывались фейерверки, а сердце пело. Недолго оно пело, почти сразу появилась мысль – с чего вдруг Роберт обратил на меня внимание? Невзрачная, простенькая, брошенка с ребенком. Или он извращенец? Наверняка с ним что-то не так, раз выбрал не молодую и симпатичную Катарину, а уже почти пожилую и с дитем.

Я так испугалась всех этих мыслей, что уже была готова отменить свидание, и вообще не встречаться с Робертом лишний раз. Но сердце, никогда не знавшее любви, противилось, и мозг ему поддакивал. Почему бы не попробовать? Просто попробовать начать новую жизнь, а если не получится – ну и пусть. Не впервой мне латать сломанную судьбу. И интуиция… дурацкая интуиция заставляла нервничать. Ну не верила я, что смогла заинтересовать такого мужчину, как Роберт!

– Мам?

Обеспокоенный голос дочки вырвал меня из раздумий. Оказалось, что я уже долгое время неотрывно смотрю в одну точку и тереблю поясок на платье.

– Идем, цветочек, нужно позавтракать.

– Я уже поела. Мясо и печеньки.

– И нужно выпить настой ромашки.

– Фу, – дочка скривилась, но послушно приняла из моих рук пузырек с лекарством.

– Как ты себя чувствуешь?

– Я не болею, даже не кашляла ни разу.

– Играть с Сэтом не отпущу, – заверила я ее, и девочка сникла, а я мигом решила, что слишком строга к ней. – Только в доме, чтобы я вас видела.

– Мы больше не будем уходить далеко. Ну, ма-а-ам!

– Я чуть с ума не сошла, пока искала вас по всей деревне, а нашла у болота! Милая, ты меня расстроила, понимаешь? И очень испугала!

– Прости, прости! – дочь бросилась ко мне и крепко обняла мои ноги. – Просто в книжке писали, что к дяде-королю нужно идти, когда темно.

– А я тебе сказала, что к болоту нельзя ходить совсем никогда.

– Я обещала больше никогда никуда не уходить.

Я сдалась с тяжелым вздохом. Не верить Веронике причин не было, но и отпустить ее сразу же после того, как подняла на уши половину деревни, чтобы найти ребенка, я не могла.

– У тебя будет испытательный срок, – начала я договариваться. – Через неделю я подумаю, можете ли вы с Сэтом играть без присмотра.

– Угу, – печальные глаза дочери меня не разжалобили.

Я легонько щелкнула Веронику по носу, и она расхохоталась.

Заготовкой обезболивающих настоек для Еугена я занялась сразу после ухода Роберта. Вероника же прилежно переписывала сказку из книжки в тетрадь, чтобы лучше запомнить буквы, натренировать руку, да и почитать заодно. Обе были заняты, когда фермер пришел в себя.

– Аленка… – его голос был хриплым ото сна.

Я в этот момент заливала кипятком полынь и шепотом читала заклинание, так что отвлечься не могла.

– Алена?

Глупо было молчать, когда Еуген меня видел. Я стояла к нему спиной, рядом с камином. Наконец, заклинание было полностью произнесено.

– Простите, – я сделала вид, что задумалась и не услышала мужчину. – Я готовлю для вас настойку, а ингредиентов нужно отмерять равное количество… Как вы себя чувствуете?

– Так, будто меня с горы сбросили, – бледный Еуген попытался улыбнуться и облизал пересохшие губы. – Дай воды.

– Не пейте слишком много, – сказала я ему, когда принесла кружку воды.

Мужчина проигнорировал мою просьбу, опустошил кружку одним махом и вновь откинул голову.

– Как я… так? Кто ж теперь за огородом-то будет смотреть? Скоро заживет нога?

– Не раньше, чем через месяц. Ближайшее время на нее вообще наступать нельзя, и домой вас придется нести на носилках. Я отыщу мужиков, чтобы помогли, но есть кому присматривать за вами дома?

– Да некому, – Еуген поморщился. – Жена померла, а у сына своя семья уже.

– Он определенно очень занят проблемами своей семьи, – кивнула я, скрипнув зубами.

Не успела я как следует обдумать возможность оставить Еугена у себя дома, как в дверь постучали.

– Аленка!

Пришла Дария. Я тут же впустила ее, и девушка ураганчиком ворвалась в гостиную.

– Я тебе такое расскажу!.. – начала она, и мне пришлось жестом показать ей, чтобы молчала.

– Отец твоего мужа плохо себя чувствует, – кивнула я на диван.

Еуген приподнялся на локте и, увидев Дарию, вдруг перестал быть таким бледным. Мне даже показалось, что его щеки заалели.

– О, как вы? – Дария мигом переключилась на мужчину. Метнулась к дивану, села на краешек. – Создатель, что с вашей ногой?! Алена, это ты замотала ее… палками?

– Палки нужны для фиксации, – объяснил Еуген. – Я ногу сломал, когда упал с коня.

– А я говорила, что это опасное животное! – Дария выглядела встревоженной. Даже слишком.

Я вернулась к заготовкам настойки, пока моя подруга общалась с фермером. Девушка все сетовала на то, какими опасными бывают лошади, и что к ним нормальному человеку вообще подходить нельзя. Еуген же успокаивал ее, говорил, что ничего страшного в переломе нет, и совсем скоро он вновь будет скакать, как молодой. Дария услышала “скакать” и взбесилась.

Я слушала их вполуха, разливая будущую настойку по пузырькам. Благо, этих самых пузырьков Герда оставила мне не на одно поколение – половина чердака ими завалена. Мне было приятно слышать, с какой теплотой в голосе Еуген общался с моей подругой, и в душе поселилась надежда, что, в случае чего, фермер вправит мозги своему сыну, но Дарию в обиду не даст.

Пока я складывала в плетеную коробку лекарство для Еугена, эти двое договорились, что Дария с Зафаром какое-то время поживут на ферме, и будут помогать ему с домом и огородом. Дария усомнилась в том, что Зафар захочет переезжать, но в помощи не отказала.

– Я, конечно же, перееду к вам прямо сегодня! – жарко воскликнула она, не отрывая жалостливого взгляда от сломанной ноги.

– Тогда настойку я дам вам с собой, – улыбнулась я, радуясь, что в моем доме не будет жить посторонний человек. – Еуген, вот эти три бутылечка, перевязанные бечевкой, нужно пить по одному в день ближайшие три дня. Остальные за это время настоятся и будут готовы, их тоже пейте по одному в день. Желательно перед сном.

– Обезболивающее? – спросил Еуген.

Дария вскрикнула, прижав пальчики к губам:

– Вам очень больно?!

– Ему будет очень больно, если он не будет пить вот это, – я потрясла коробкой, и Дария заверила меня, что обязательно проследит, чтобы ни одной капли не пролилось мимо рта этого “несносного наездника”.

Первой помощью от нее стал поиск мужиков, которые найдут носилки и помогут отнести Еугена домой. Фермер ворчал, что он не калека, и незачем ему позориться на всю деревню, но и Дария, и я были непробиваемы. Позор быстро забудется, а вот сломанная нога может зажить неправильно, и тогда ее придется заново ломать. На этом и договорились. Дария умчалась искать носильщиков, а я ждала ее на кухне, помогая дочке с заданием.

Спустя время, со двора донеслось голосом Михея:

– Хозяйка!

– Заходите! – крикнула я в окно.

Подруга привела Михея, Барда, Гаскона и Роберта. Последний подмигнул мне, и я почему-то машинально расправила плечи и принялась поправлять выбившийся из косы локон.

– Ты не на охоте сегодня? – спросила я у Гаскона, пока Михей с Бардом помогали Еугену оставить диван и занять место на носилках.

– Джори сказал, что он должен уехать в столицу, – отмахнулся мальчишка. – После его возвращения продолжим обучение.

– Тебе нравится охотиться?

– Я поймал зайца! – с детским восторгом в глазах воскликнул Гаскон.

– Молодец. Значит, Джори сказал, зачем ему в Мельсон?

– Да уж половина деревни знает, – Гаскон горделиво выпятил грудь и шепотом добавил: – Все-таки хорошо, что я Роберта приютил, да?

– Помоги-ка тут! – позвал паренька Михей.

Вчетвером они вынесли “сгорающего со стыда” Еугена, а в гостиной тут же появилась Дария.

– Я быстро расскажу тебе, что узнала, и побегу за ними! Слушай, Катарина на Роберта запала!

– Я давно это заметила, – буркнула я. Ревность вспыхнула, как фитилек – быстро и ярко.

– Да нет, ты не поняла. Она всерьез жаждет его заполучить! Ей как-то давно еще Герда делала приворотное зелье, но она им, видимо, не воспользовалась. Вот уж не знаю, почему, но это сейчас и не важно… – Дария осеклась, глаза ее распахнулись. – Вот гадина! Так она для Зафара это зелье брала?!

– Ну не использовала же, – нервно перебила я подругу. – Что там с Катариной? Как ты узнала, что она собирается сделать?

– Подслушала ее разговор с бабкой, совершенно случайно! Они во дворе обсуждали, как было бы здорово охомутать городского, к тому же, явно не очень бедного. Бабка-то ее и подначила, представляешь? Мол, я скоро помру, ты одна останешься, да кому ты нужна будешь… Катарина ей поддакивала, а потом и обмолвилась, что у нее есть совершенно беспроигрышный вариант охомучения.

Дария выпалила все это на одном выдохе, быстро попрощалась со мной, пообещала, что еще зайдет позже, чтобы обсудить “эту гадину”, и умчалась за Еугеном.