ГЛАВА 25

Мне не хотелось долгих прощаний. Мы ведь не на другой конец света уезжаем, в самом-то деле! Джори, вон, в одиночку на коне добрался до Мельсона, вернулся обратно, и ничего с ним не случилось. Мы приедем, и еще не раз, я это чувствовала. Всего неделя пути – разве это расстояние?

Клара все равно плакала и вытирала мокрый нос рукавом платья. Еся и Лелька обнимали меня с такой силой, будто хотели задушить, чтобы наверняка не уехала. Сэт сказал Веронике, что когда вырастет, найдет ее и женится. Моя дочь ответила, что подумает, но только если не встретит кого-нибудь другого.

Придется мне поговорить с Вероникой, что девочка не должна быть такой злюкой.

– Но я говорила правду, мам, – возмутилась дочка.

Робрет хмыкнул, а я поняла, что у меня закончились аргументы. Я ведь учила ее говорить только правду, а теперь что, учить иногда врать?

Экипаж увозил нас из деревни. Вот уже во второй раз я уезжала из Отшельников “навсегда”, но именно сегодня – с легким сердцем. Я не ощущала в себе какого-то особенного желания вернуться. Роберту верила безоговорочно, а он обещал, что мне будет спокойно в новом доме.

Было решено переночевать в Бирцане, в комнате, которая, как оказалось, была выдана Роберту Мировым Советом. Так как в ней была всего одна кровать, мы уложили на нее Веронику, а сами расположились на полу. Мы говорили всю ночь обо всем на свете, не затрагивая никаких важных тем. Обсуждали любимые книги, занятия, еду, и ничего более. Оба хотели узнать ответ на самый главный вопрос: “Удастся ли нам пронести наши чувства через года и не потерять их?”, но вновь заводили тему о булочках с корицей.

С утра Роберт ушел, чтобы найти экипаж, который отвез бы нас в Валос. Так как с нами был маленький ребенок, которому необходимо спать каждую ночь и, желательно, иногда в кровати, то было решено ехать не по главной Королевской дороге, а через поселения и города. Сначала Валос, потом Фейский, Импрун, Рыбацкий, а уже из Рыбацкого сразу в Каан. Но, как сказал Роберт, его поместье находится за городом. В самом Каане мужчина бывал редко, город тот крошечный, и развлечений в нем особенно нет. За впечатлениями все ездят в Мельсон – до него от Каана несколько часов пути.

Я никогда не была нигде, кроме Отшельников и Бирцана, и каждый раз, когда мы останавливались на ночевку в новом городе или поселке, тащила Роберта и Веронику гулять. Моя новая жизнь началась с путешествий, и я верила, что это и есть тот самый “свет”, о котором мне говорил Создатель.

Валос оказался крупным городом, не меньше Бирцана. Множество лавчонок со сладостями, посудой. Товарами для рукоделия, вышивки, шитья и вязания. Травяные лавки, в которых продавались все знакомые мне растения, и те, что заменяли фабричные порошки из кореньев. Торговцы сновали под ногами, навязчиво предлагая свежую газету, выпечку или красивую безделушку. Экипажи, грохоча колесами, носились по мощеным улочкам, едва не сбивая людей. Шумный город пах конским навозом, пылью и нагретым на солнце камнем. Мало зелени, много зданий и площадей. В Валос я бы не хотела возвращаться снова.

В Фейском поселке нам не удалось найти постоялый двор. Оказалось, что он был всего один, и то закрылся пару лет назад. Нас приютил у себя староста, живущий в большом двухэтажном доме. За несколько монет предоставил комнату, горячий ужин. За дополнительную плату затопил баню, и мы смогли помыться.

Импрун оказался ничуть не меньше Бирцана и Валоса, но гораздо более ухоженным. Изобилие скверов, парков, чистенькие фасады домов, беленькие скамейки вдоль дорог. Экипажи не носились, как угорелые, горожане чинно прогуливались по тротуарам в хороших платьях и костюмах. Для прислуги была выделена отдельная дорога, ведущая к рынку, чтобы повозки с провизией не красовались посреди стеклянных рестораций и гостиниц, утопающих в пышной зелени.

Роберт объяснил, что глава этого города тратит налоги на развитие и нисколько не прячет в карман, как делают многие другие. Из-за этого и богачи стремятся жить именно в Импруне.

Наш номер в гостинице оказался двухкомнатным с огромной ванной и окном во всю стену с видом на цветущий парк. Это был лучший день в моей жизни. На какое-то время я смогла забыть о проблемах и просто наслаждаться видами и вкусной едой.

Последняя остановка в Рыбацком утомила, едва мы въехали в поселок. Рыбный запах висел в воздухе плотными облаками, а когда дул ветер со стороны севера, то гнилая вонь заставляла нас зажимать носы. Как мне объяснили – в этом поселке живут исключительно рыбаки и снабжают рыбой едва ли не все королевство.

Ждать чего-то вроде номера в гостинице Импруна, нам не приходилось. Нас поселили в заброшенном домике, накормили рыбным супом и теплым хлебом, а на ночь выделили один комплект чистого постельного белья. Роберт предложил не оставаться ночевать, но если мы отдыхали в пути в карете, то наш возничий валился с ног от усталости.

Когда наконец мы въехали на территорию Каана, я не находила себе места от радости. До боли в груди мне хотелось обосноваться уже на одном месте, заниматься любимым делом, воспитывать дочку, строить ее будущее и не думать, что однажды ночью меня могут отправить на костер.

Я не столько радовалась нашей скорой свадьбе с Робретом, сколько была счастлива из-за того, что бег закончен. Сейчас я приеду в новый дом, разложу вещи, и больше никуда и никогда не уйду. Да, я могла бы подумать о том, что и Роберт однажды меня прогонит, но даже мысли такой не возникало – я ему свято верила и очень его любила.

Экипаж остановился у высоких ворот. Я в первую минуту боялась выглянуть в окно, переживая, что не смогу совладать с эмоциями, и медленно дышала, успокаиваясь. Вероника же прилипла к стеклу с открытым ртом.

– Это что, несколько домов?!

– Нет, – засмеялся Роберт. – Всего один, но в нем очень много комнат.

Теперь заинтересовалась и я. Возничий помог выбраться моей дочери, потом на улицу вышел Роберт и подал руку мне.

Я едва подобрала челюсть! Огромный… не дом, вовсе не дом, а на самом деле целое поместье! Здание буквой “П” окружал благоухающий сад с фонтанами, прелестными клумбами, садовыми фигурками. Мужчина в черном комбинезоне подстригал кусты, другой – чистил небольшой пруд сачком. Над алыми розами порхали десятки разноцветных бабочек, но были встревожены служанкой с плетеной корзиной и разлетелись.

– Прислуга живет в доме, – говорил Роберт, пока мы медленно брели по дорожке к главному входу. – Если тебе не понравится, как с тобой обращаются… Нет, Алена, это не значит, что такое обязательно произойдет. Но слуг здесь больше трех десятков, и у них у всех своя каша в головах. Если тебе станет некомфортно с кем-то из них, сразу же сообщи мне. В этом доме ты хозяйка. Поняла?

– Поняла, – икнув от волнения, кивнула я. Не нравилось мне, что Роберт так сходу начал предупреждать. Прислуга, и правда, может не принять меня?

– Вот и отлично.

Все оказалось куда проще. Слугам просто не было до меня никакого дела! Как и до Роберта, собственно. Нас быстро встретили, с улыбками и вкусным обедом, и вновь все разбежались по своим делам. Только дворецкий, пожилой господин Вейехоль, не спускал глаз с Вероники. Он то подливал ей чаю, отправив лакея “подышать воздухом”, то дважды переспрашивал у Роберта, какую спальню подготовить для маленькой гостьи.

Вероника смущенно хлопала глазами. А когда Вейехоль увел ее выбирать комнату, Роберт расхохотался.

– Не обращай внимания. Вейехоль ужасно любит ребятишек, он так страдал, когда понял, что в этом доме, кроме меня, других детей не будет. Я вырос, и уже лет пятнадцать он мучает меня одним вопросом: “Когда ты уже женишься?”.

– Дворецкий – друг семьи? – с удивлением спросила я.

– Можно сказать и так. Он работает в этом доме почти пятьдесят лет, на его глазах женился мой отец, родился и вырос я. Моя мама… Когда она бросила нас, Вейехоль занялся моим воспитанием вместе с Хильдой – кухаркой. С отцом у меня были сложные отношения, так что вырос я под опекой прислуги.

– Ты никогда не говорил мне об этом.

– Теперь говорю, – бросил Роберт. Он спрятал лицо за чашкой кофе. Было видно, что мужчине непросто дался этот разговор.

– Я не знаю, сколько тебе лет, – сказала я спустя несколько минут молчания. Пышные булочки с маслом оказались жутко вкусными, и я пережевывала их тщательно, наслаждаясь сливочным вкусом, а вовсе не потому что не знала, как вести себя в ситуации, когда мужчина открывается.

– Тридцать восемь. Слишком стар?

– Ты выглядишь прекрасно.

– Благодарю, – тонкие губы тронула улыбка. – Вейехоль будет рад наконец узнать, что я женюсь.

– Когда мы объявим об этом? А разве нужно? Наверное, все и так догадались… А твоя семья? Кто-то приедет знакомиться со мной?

– Мать не приедет, мы никогда не общались. Отец умер. У меня есть другие родственники, и живут они совсем рядом, но каждый из них ждет, когда же получит титул герцога. Ведь я единственный наследник, а работа у меня опасная… была. В случае моей смерти, мне некому было бы передать земли, и они отошли бы моему кузену. Да, нам придется с ними встречаться на званых вечерах, это наша обязанность, но общаться с ними в другое время вовсе не обязательно.

– Хорошо, – выдохнула я, и руки перестали дрожать. – Боюсь, меня хватит удар, если мне придется говорить перед толпой аристократов.

– У тебя будет достаточно времени, чтобы привыкнуть к новому образу жизни. Будет сложно, но я тебе помогу. Для начала нам стоит отдохнуть с дороги, после чего ты сама подберешь для себя и для Вероники камеристок. Познакомишься со слугами. На кухню ходить не советую – главная кухарка, Хильда, не подпускает к меню даже меня. Ты, конечно, можешь попробовать с ней договориться и изменить блюда на обед или ужин, но завтраки менять даже не пытайся. Хильда убеждена, что утром нужно есть плотно и вкусно. Впрочем, как утром, так в обед и вечером. Она учтет твои пожелания, если какие-то ингредиенты тебе не нравятся, но тогда будь уверена – придется съедать все, что ставится на стол.

– Хильда тоже очень давно здесь работает? – улыбнулась я. Мне нравилось, как говорил Роберт о своих слугах – с теплотой в голосе.

– Она родилась в этом доме. Хильда – дочь почившей личной служанки моей бабушки. Сейчас кухарке шестьдесят два года, и она ну о-о-очень вредная!

– Это я-то вредная?! – раздался возмущенный, но одновременно с тем радостный голос. – Вы, дорогая, не слушайте этого мальчишку! – обратилась ко мне Хильда. – Он считает вредными всех, кто хоть слово пытается ему поперек сказать.

Дородная женщина с нежной улыбкой в плотном платье, белоснежном чепчике и фартуке, всем своим весом навалилась на бедного Роберта. Ладонями, испачканными в муке, обхватила мужчину за щеки.

– Поисхудал-то как! А мне Вейхель говорит: там Роберт приехал, беги скорее встречать! Какой встречать? Я сейчас еще пирожков напеку, а вы не уходите. Обед должен быть плотным!

Я со смехом взглянула на стол, заставленный разнообразными блюдами. Одна только запеченная утка занимала огромную тарелку, а булочки, сладости и разнообразные сыры почти не помещались на узкий длинный стол.

Хильда еще раз потрепала хозяина по щекам, взъерошила его волосы и унеслась на кухню. Роберт смеялся. В этот момент я влюбилась в него во второй раз.

– Мне казалось, что слуги не имеют права вот так… Твой отец позволял такое обращение?

– Он не ужасный человек, Алена. Мой отец был строгим и немного жестким, но не злым. Его уважали, боялись, и Хильда ни за что бы не стала трепать его щеки, – Роберт со вздохом вытер муку с подбородка. – Я люблю Хильду, она мне заменила мать когда-то, и теперь приходится есть столько, что однажды я просто не влезу ни в одни свои брюки.

– Я все равно буду тебя любить, – сказала я тихо, заливаясь краской.

Роберт замер на мгновение, а уже через секунду обнимал меня за талию, стоя на коленях перед стулом.

Экскурсия по дому заняла больше часа. Уставшая с дороги, я не могла в деталях рассмотреть каждый предмет искусства, вензеля на стенах и чудесную лепнину на потолке, но осмотрела комнаты, доступные хозяевам – в крыло прислуги заходить запрещалось.

Маленький зал сразу же отметила как место, в котором буду проводить все свободное время. Пространство небольшого помещения занимал камин, мягкий полукруглый диван, танкетка, два кресла и деревянный столик. Одна стена, слева от входа, была заставлена высокими стеллажами с множеством книг. А еще к этому залу прилагалась безмолвная служанка лет двадцати – она сидела в кресле с книжкой, когда никого не было, а когда приходили хозяева – бегала по их поручениям. По-моему, чудесная работа у девушки!

Наши с Робертом покои находились на втором этаже. Я с волнующимся сердцем рассматривала широкую кровать, заправленную шелковым бельем. Нам сегодня предстоит спать вдвоем. Не так, как во время ночевок, когда мы ехали сюда, а по-настоящему. В нашем общем доме, в нашей постели. Щеки вспыхнули, и я поспешно перевела взгляд на камин у правой стены.

Здесь так же были и стеллажи с книгами, и высокие окна, и мягкий диван. Но еще оказалось три двери: одна вела в ванную комнату, другая – в кабинет, третья – в гардеробную. Увидев последнюю, я вспомнила, что у меня с собой из вещей только одно ночное платье, да то, что на мне.

– Швея приедет завтра утром, – сказал Роберт, перехватив мой взгляд. – Я дам распоряжение Вейехолю, и он пригласит ее.

– Спасибо. Посмотрим спальню дочери?

Вероника от переизбытка эмоций не могла усидеть на месте. Она носилась по своей комнате, заглядывая в каждый уголок, а дворецкий со счастливой улыбкой лично протирал пыль на подлокотниках кресла, отослав горничную.

Спальня моей дочери почти не отличалась от нашей с Робертом. Точнее, у нее также были просторные покои, но в более светлых и нежных тонах. Вероника недоверчиво переспросила, правда ли, что ванная только ее? Получила утвердительный ответ и радостно захлопала в ладоши.

Вечером, когда Хильда накормила нас вкуснейшим и, конечно же, плотным ужином, мы с Робертом и Вероникой отправились в малый зал. Расположились на ковре у камина, служанка Малия принесла чай и фрукты.

А я сидела и бережно прижимала к себе рюкзак из родного мира. Роберт открылся мне, а Вероника уже сможет понять все то, что я расскажу. Я ничуть не сомневалась, что поступаю правильно.

Малия потушила огни и вышла, оставив нас одних. Зал теперь освещали только пламя камина и небольшой фонарь-артефакт в виде оленя, стоящий на одной из книжных полок.

– Любимые, я должна вам кое в чем признаться, – мой тихий голос показался оглушающим в звенящей тишине.

– Мы знаем, что ты колдунья, мам, – неуверенно произнесла дочка.

– Она не колдунья, – поправил Роберт. – Колдуний в Ассоне нет уже больше шести столетий. Я потом тебе расскажу, в чем разница.

– Я не из Ассона, – прервала я их.

На меня уставились две пары глаз. Я взглянула на Роберта, потом на Веронику. На их лицах застыли ошеломленные выражения. Мне на миг показалось, что оба обдумывают, какому лекарю, специализирующемуся на душевных болезнях, стоит показать меня в первую очередь.

– Не перебивайте, – прошептала я, открывая рюкзак. Первым достала из него тетрадь и положила перед собой. – Меня зовут Королёва Алена Антоновна. Я родилась и жила до десяти лет в мире под названием “Земля”, в городе Краснодар. Это южный город, с очень теплым климатом…

Я прочистила горло. Погладила тетрадь кончиками пальцев и потянулась за остальными “драгоценностями”. Рядом с тетрадью на мохнатый ковер опустились транспортир, линейка, букварь и пуанты.

– Я занималась балетом. В день, когда я погибла в автокатастрофе, мы с группой ехали на выступление в честь Нового года. Оно проводилось в школе, в которой я училась, и тот день был в начале зимних каникул. Через три дня должен был наступить одна тысяча девятьсот двадцать третий год, но я его уже не могла встретить. Пуанты… Это такая обувь для балета. Букварь совсем новенький был… вот эту книгу, я везла своей младшей сестре. Она ждала меня в школе вместе с моими родителями, а после представления должна была поехать к бабушке на все каникулы. Букварь ей был нужен, чтобы подтянуть знания за выходные дни.

Я на миг зажмурилась, и слезы обожгли мои щеки, но голос не дрогнул.

– Нас погибло трое: я, Нюрка и Агата. Нам было всего по десять лет, и мы дружили едва ли не с пеленок. Наши родители общались, да и жили мы на одной лестничной площадке.

Перед глазами проносились яркие картинки из прошлого и тут же растворялись в темноте, словно оставляя меня навсегда. Я говорила, вспоминала, и тут же забывала все, что со мной тогда произошло. Словно мне, чтобы отпустить прошлое, нужно было только рассказать о нем.

– Я не почувствовала боли и даже испугаться не успела. Не знаю, как именно я умерла, но в какой-то момент мир застыл. В воздухе плавали осколки стекла, чьи-то буханки серого хлеба и молоко в бутылке, выпавшие из сумки. На лицах и в глазах людей читался испуг. Только я и две мои подруги могли говорить, двигаться, и мы недоуменно переглядывались, а спустя всего мгновение перед нами появился человек в черном. Он представился Создателем. Мы сразу ему поверили, потому что он не выглядел как обычный мужчина – его балахонистая накидка казалась туманной… не из ткани. Создатель сказал, что мы можем выбрать: умереть или получить шанс на новую жизнь, но в другом мире. Он не угрожал нам, нет, сказал лишь, что отпустит нить реальности, а мы погибнем, как и должны были. Нюрка тогда заплакала, а мы с Агатой так страшно любили сказки о принцессах, королевствах, сказочных мирах, что даже не раздумывали. Никто из нас не хотел оставлять родных, но мы все отчаянно хотели жить.

Я замолчала, перевела дыхание. Мой жених и моя дочь не проронили ни слова. Потеряли дар речи или боялись, что, если издадут хоть звук, я закончу рассказ?

– Создатель вытащил откуда-то сверток пергамента. Развернул его, и там оказалось очень много слов. Все это были миры. Его миры. Сотни или даже тысячи названий… Мы растерялись, он предложил нам выбрать какой-нибудь. Можно было выбрать разные, но мы даже не думали отправляться в неизвестность по одному. Втроем ткнули в первый попавшийся, и им оказался Ассон. Создатель привел меня в Отшельники и оставил в огороде Герды. Нюрку и Агату он почему-то забрал, и они исчезли. Теперь-то я понимаю, что для них была уготована другая судьба в этом мире, не похожая на мою. Я не знаю, где сейчас мои подруги, но Создатель пообещал, что мы скоро встретимся.

Я рассказала все, что помнила. Прислушивалась к треску поленьев в камине, рассеянно следила за голодными языками пламени. Вероника подобралась ко мне ближе, дотронулась ладошкой до моей щеки и прошептала:

– Я всегда знала, что у меня самая необычная и лучшая мама на свете.

– Я не мог понять, что в тебе не так, – проговорил Роберт задумчиво. – Несмотря на то что можешь считаться ассонкой, родилась ты все же не здесь. У тебя другая энергетика, ты по-другому говоришь. Мне казалось, что в твоем роду были северяне, поэтому у тебя такой акцент. А все оказалось проще – ты иномирянка. Честно признаться, я немного ошарашен… Да что немного – я сильно ошарашен! Легенды об иномирянах, приведенных в Ассон самим Создателем, тысячи лет передаются из уст в уста, но им никто не верит. Никто никогда не встречал человека из другого мира.

– Нас здесь, как минимум, трое, – я вытерла мокрые щеки ладонью. – И думаю, есть и другие. Миров в списке Создателя очень много, но перепуганные переселенцы наверняка выбирают первый попавшийся.

– Мне нельзя никому говорить о тебе, да, мам? Это будет наш секрет?

– Секрет, милая. Никто не должен знать правды. Я не уверена, что меня оставят в покое, если вдруг я объявлю, что прибыла сюда с далекой Земли. Мне бы хотелось жить тихо и спокойно, не привлекая внимания.

– Я клянусь, что эта тайна останется со мной навсегда, – сказал Роберт. – И с Вероникой, так ведь?

Дочка согласно закивала и обхватила меня ручками за шею.

За окном поднялся ветер, в стекло забарабанили крупные дождевые капли. А здесь, в маленьком зале огромного дома, было тепло и уютно. В окружение любимых и любящих людей, мне было вовсе не страшно вот уже в третий раз начинать новую жизнь. Я не сомневалась, что теперь все будет хорошо.