Глава 19
Лена замерла от ужаса – обездвиженная, ошеломлённая. Поперёк горла легла, перекрывая кислород, тяжёлая мужская рука. А над головой, вжимая её своим телом в одеяло, нависает толком не проснувшийся Анатолий. Вторая рука мужчины с силой стискивала её предплечье, и Лена могла только испуганно таращить глаза, не в силах пошевельнуться.
«Синяки будут», - мелькнуло в голове, и тут Анатолий сипло выдохнул, дёрнулся, словно сбросил оцепенение, и, пробормотав что-то по-арабски, убрал сдавливающую её горло конечность.
Из глаз мужчины постепенно ушло дикое выражение, сменившись сначала узнаванием, а потом растерянностью.
- Лена, - выдохнул он, приподнимаясь. – Чёрт… Я не … Больно, да? Как ты тут оказалась? Комнаты перепутала?
Она отрицательно качнула головой.
- Твоя, - голос звучал хрипло, словно она простыла, - мама попросила тебя разбудить. Не подумай, что я вошла в твою комнату по собственной инициативе. И задела случайно – ты не отозвался, и я решила наклониться, покачнулась и…
- Прости, - в голосе Анатолия явственно звучало раскаянье. – Я спал. Снилось чёрте что… Ничего не успел осознать и понять, как тело отреагировало само, на рефлексах, годы тренировок всё-таки. На будущее запомни – нельзя прикасаться к чужому мужчине, когда он спит.
Слова ударили наотмашь, Елена забарахталась, пытаясь встать, но спаситель продолжал нависать, не давая возможности вывернуться.
«Чужому мужчине» - так и есть. Но почему эти слова больно ранят? Неужели она умудрилась привыкнуть к своему телохранителю? Нет-нет, это невозможно! Просто глупый страх, что без него она пропадёт, вот и всё. А так-то Анатоль совершенно прав – она ему никто. Чужая. Ходячая головная боль и всего лишь его работа. Долг, который он отдаёт Ирине Аркадьевне, присматривая за непутёвой невесткой «императрицы».
Стоило вспомнить о свекрови, как следом пришли мысли о муже, и настроение совсем испортилось.
- Извини…те, что потревожила, - буркнула она, повторяя. – Задела нечаянно, так-то не собиралась руки распускать. В следующий раз буду внимательнее.
- Лена…
- А теб…вам надо нервы лечить, иначе оставите заикой вашу девушку. Утром коснётся ненароком, а вы её придушите. Или покалечите. Да слезьте уже с меня, там нас ваша мама ждёт!
- Ты, Лена. Мы на «ты», - мужчина не спешил давать ей свободу, и хоть напрямую не удерживал, но всё равно она не могла встать – попробуй, сдвинь, если он не желает перемещаться! – И у меня нет девушки, я привык спать один.
- Вы… ты гей? – невольно она округлила глаза, лихорадочно размышляя – такой экземпляр – и голубой?! Нет, это было бы слишком несправедливо! И так нормальных мужиков днём с огнём не найдешь – то «разноцветные», то маменькины сынки, которым не жена нужна, а нянька, то альфонсы, то пьяницы или лодыри. А тут и фактура, то есть, сногсшибательная внешность. И начинка, в смысле, содержимое головы – умён, начитан, образован и воспитан. Невозможно, чтобы такой мужчина оказался… не совсем мужчиной! Но за всё время он ни разу не проявил к ней мужской интерес. И флиртующим с другими женщинами она Анатолия не видела… Впрочем, что она видела – в отеле-то? Там он ни на шаг от них с Любочкой не отходил, а здесь они живут слишком далеко, чтобы она могла наблюдать за его жизнью.
- Нет, - Анатолий смотрел серьёзно, - я до мозга костей натурал. Мне нравятся женщины и интересуют только они, а не представители моего пола. Но, по моему убеждению, спать в одной постели можно только с единственной, которой доверил своё сердце, а я пока её не... Она ещё не знает, что она – моя единственная. И, предваряя следующий вопрос – не монах, целибат не держу, но для удовлетворения естественной потребности совсем не обязательно спать вместе, достаточно пары часов на нейтральной территории.
- Как у вас, мужчин, просто, - воспоминание о похождениях Марка уже не причиняли прежней боли, но спокойно думать и говорить об этом она ещё не могла. – Это не естественные потребности, это распущенность и эгоизм. Марк…
- Пожалуйста, никогда не проводи между нами параллели! – резко ответил Анатолий. – Он женат, я свободен, это разные вещи.
- Тем не менее, они есть – вместо того, чтобы завоевать свою единственную и/или сообщить ей о своих чувствах, ты ищешь утешение на стороне. Ты лучше Марка во многом, но…
- Ты же ничего не знаешь, а судишь, - закрыв глаза, словно ему стало больно на неё смотреть, произнёс мужчина. – Я не могу ей ничего сказать, потому что она… у неё есть… обязательства перед другим.
Откуда-то из глубины дома раздался стук, словно что-то упало на пол.
Лена очнулась – их же ждёт Светлана Ильинична! – и густо покраснела, представив, как они выглядят со стороны – она лежит на кровати, над ней нависает почти обнажённый мужчина и спокойно рассуждает о «естественных мужских потребностях». А если сейчас в спальню войдёт его мама?
От страха – как после этого смотреть хозяйке в глаза? Что та подумает о гостье, которая не успела приехать, и уже в постели Анатолия? Как объяснить, что это всего лишь недоразумение? – Елену подбросило, и она нырнула под руку Анатолия, сбегая с кровати. И непременно приложилась бы об пол, да мужчина успел поймать в полёте, на пару секунд прижав к груди и опалив дыханием висок. А потом аккуратно вернул назад на кровать и тут же встал, отойдя к противоположной стене.
Лена невольно оценила его фигуру во всей красе. И пусть она уже видела его … в одних плавках, но на такое совершенство хочется смотреть и смотреть. Как на… произведение искусства.
Причём внушительный бугор в районе паха явно давал понять, что с потенцией у Анатолия точно также нет проблем, как и с хватательным рефлексом.
Поймав эту мысль, Лена почувствовала, что снова краснеет.
- Прости, - повторил мужчина в очередной раз. – Меньше всего я хотел тебя напугать. Скажи маме – я сейчас спущусь.
Кивнув, потому что у неё от волнения перехватило горло, Лена поднялась и выскочила за дверь, словно за ней гнались дикие звери.
Уже в коридоре она почувствовала, как бешено бьётся сердце, и пылают щёки. Показаться в таком состоянии хозяйке? Боже упаси!!
Хорошо, что дверь в её собственную комнату располагалась прямо напротив комнаты Анатолия – женщина зашла внутрь, ополоснула горящее лицо, пригладила волосы, и только убедившись, что выглядит почти нормально, спустилась вниз.
- Проснулся, сейчас придёт, - стараясь говорить спокойным голосом, сообщила она хозяйке. – Давайте, я вам помогу!
- А всё уже готово, - отмахнулась Светлана Ильинична. – О, вот и Толик!
Елена стремительно обернулась – Анатолий выглядел так, словно ничего не произошло. Словно он просто проснулся и спускается на ужин.
Прикусив губу, гостья опустила голову, ругая себя – и чего дергаться? Что такого случилось? Подумаешь, две минуты полежала под чужим мужиком, и не в том же самом смысле, а в результате недоразумения? Анатоль абсолютно спокоен, ведь ничего не было, да и не могло быть – и она не такая, и её спаситель, чтобы она ему не говорила – далеко не Марк. Он не станет бросаться на каждую юбку. Надо держать себя естественно, а то его мама заметит и начнёт выпытывать… Что она ей расскажет: что ей – вот кошмар! – понравились объятия её сына? Ни за что!!! А если об этом узнает Анатолий… лучше провалиться прямо на этом самом месте.
Чтобы отвлечься, она принялась передвигать посуду на столе, поменяв местами хлебную тарелку и плошку с маринованными помидорами. Занять руки и… мысли.
Тем временем Светлана Ильинична хлопотала над сыном, подкладывая ему вкусные кусочки и сетуя, что с таким графиком он себя совсем загоняет.
- Вот куда так спешить? Выспался бы, отдохнул – и утром на самолёт. Всё равно ночью ты не будешь работать, прилетишь и в отель.
- Перед Новым годом много дел, да, мама, и ночью тоже. Земля большая, у нас ночь, а в Америке день в разгаре, - отвечал ей Анатолий. – Стараюсь успеть по максимуму, завершить всё срочное, чтобы освободить несколько дней и вырваться к вам на праздники.
- На неделю? – с затаённой надеждой спросила мать.
- Нет, к сожалению, на неделю отойти от дел не могу. Но дня три-четыре урву обязательно, - мужчина промокнул рот салфеткой и потянулся поцеловать маму. – Всё так вкусно! Спасибо, родная!
- Что, уже? – расстроилась та, покосившись на часы. – Да, пора. На своей поедешь?
- Нет, вызову такси, - ответил сын. – Джип я в гараж загнал, пусть остаётся тут.
Лена сидела с замороженной улыбкой на лице, не принимая участия в разговоре.
Уезжает… Что же такое с ней происходит, что она до сих пор чувствует на своём теле жар его прикосновений и дыхание на виске? И боится встретиться взглядом, потому что её снова опалит воспоминание о горячем теле мужчины и удивительно приятном аромате его кожи.
Ладони тут же засвербело от странного желания ещё раз прикоснуться к груди Анатолия, провести пальцами по плечам и…
Боже, она сошла с ума! Видимо, это последствия простуды, а может быть, убегая, она и головой где-то приложилась? Иначе откуда у неё такие мысли? Чужой мужчина… Добрый, ответственный, надёжный, но не её… А ей хочется, чтобы обнял, защитил, укрыл и… поцеловал.
Вздрогнув, она резво вскочила, сообразив, что Анатолий уже вышел из-за стола.
Светлана Ильинична суетилась, пытаясь всучить сыну контейнер с пирогом, а тот, не желая обидеть маму, вяло отказывался, уверяя, что с едой в салон не пропустят.
Потом приехало такси, и Анатоль в первую очередь обнял мать, а потом подошёл к Елене.
- Не переживай, всё будет хорошо, - произнёс он, поймав взгляд женщины. – И не надумывай себе ничего. Вернусь – поговорим, хорошо?
- Хорошо, - язык еле ворочался, губы словно резиновые.
- Можешь звонить мне в любое время, поняла? Я вбил тебе свой личный номер, его никто не знает – только ты и мама. Больше никому с этого телефона не звони, твоих родителей ты предупредила, а подруги и остальные обойдутся.
Лена вспомнила, что Анатолий позаботился не только о ней, но и нашёл возможность сообщить её родителям, что с дочерью всё в порядке. Вернее, она сама поговорила с мамой, как только они выехали за МКАД. Пришлось соврать, что Елена едет в санаторий, где связи не будет – такие правила: никаких гаджетов, но у неё всё в порядке. Позвонит, как вернётся в Москву. Симку потом он вытащил, разломал и выбросил в окно автомобиля.
- - А если тебе будет неудобно разговаривать?
- Для вас с мамой я всегда свободен. Отдыхай, и помни, что ты только на ноги встала, не геройствуй. Мам, проследишь, чтобы она не забывала принимать лекарства, ей их еще пять дней пить? И не выскакивала на улицу раздетая. Но дома не сидите, покажи Лене Екатеринбург, по магазинам походите. В общем, ни в чём себе не отказывайте.
Елена дёрнулась возразить – у неё ни копейки, он и так на неё столько потратил, уж лучше она тихо посидит в доме, но Анатолий, коротко и неуклюже её обняв, уже вышел на улицу, к ожидающему его такси.
- Чего ты напряглась? – не пропустила её движение хозяйка. – Из-за денег? Не переживай, Толик для тебя карточку оставил, да у меня и своих хватает. Балует он меня, а мне и тратить не на что – всё и так есть. Эх, развернёмся мы с тобой! Иди-ка отдыхать, у тебя был сложный и долгий день, а уже ночь на дворе.
- А вы?
- А у меня бессонница, - улыбнулась женщина. – Пока со стола соберу, пока то да сё… Дождусь, когда Толик отзвонится. Сообщит, что сели в Москве, тогда спать пойду. Лететь два часа всего…
- Нет, давайте, вы посидите, а я займусь посудой? - предложила Лена. – Вы готовили ужин, мне убирать – всё по справедливости. У меня тоже бессонница…
Елена думала, что дни без Анатолия будут тянуться бесконечно, что она станет просиживать у окна, грустно глядя на улицу, но не тут-то было. Светлана Ильинична оказалась настоящим энерджайзером – сама без дела не сидела, и Лене киснуть не давала.
Женщины ездили в Екатеринбург, гуляли по посёлку, по очереди готовили разные вкусности. И разговаривали – Лена рассказывала о своих детстве и юности, мама Анатолия – о своих, периодически сворачивая на жизнеописания Толика. Они болтали о лучших способах засолки огурцов и моде, о разнице жизни в Эмиратах и на Урале, о преимуществах дистанционного обучения и методах воспитания детей. Единственная тема, которой они не касались – замужество Лены.
В Москве Анатолий пробыл недолго, почти сразу улетев в Европу завершать свои важные дела. Он звонил им каждый день – отдельно маме и отдельно ей, потому что Лена так и не смогла набраться храбрости и позвонить ему сама. Спрашивал о самочувствии, не скучает ли, интересовался, что она хочет в подарок от Деда Мороза.
Она ждала этих звонков с замиранием сердца, уверяя себя, что так волнуется из-за Марка и Ирины Аркадьевны – вдруг они догадались, где она прячется? Анатоль же предупредит, если это произойдёт?
Две недели пролетели, как один миг.
- А ёлку вы уже нарядили? – Анатолий позвонил Лене утром тридцатого декабря.
- Нет, - растерялась она. – Мы про неё забыли и не купили…
- Это хорошо, - неожиданно выдал Анатолий. – Ёлку в доме должен ставить мужчина, а украшать её нужно всем вместе! Ты уже встала?
- Что? Да, но…
- Тогда быстренько одевайся, зови маму и выходите к воротам, а то у меня всё в руки не помещается...
Пару секунд она хлопала глазам, пытаясь понять, что он имел в виду.
- Елена Евгеньевна, отвисни уже! Между прочим, на улице не лето, и если ты будешь так долго соображать…
- Ты приехал! – взвизгнула она и, сжимая сотовый, вылетела из комнаты.
- Светлана Ильинична, тётя Света, Толик! Анатолий приехал!!!
С трудом подавив первое желание – вылететь на улицу в чём есть - Елена накинула пальто, всунула ноги в сапоги и, едва не приплясывая от нетерпения, дождалась Светлану Ильиничну.
- Ах, Толик, Толик, - лукаво улыбаясь, бормотала женщина, пропуская гостью вперёд в дверь, - вечно он с сюрпризами. Леночка, ты беги к воротам, а то я пока дойду, Толик там совсем окоченеет. Вот же артист, и в кого только?!
В голове Лены мелькнула мысль, что артистические способности сыну явно от мамы достались – только вчера хозяйка с такой скоростью бегала по Покровскому пассажу и «Гермес-Плазе», что она за ней не всегда поспевала, да и по лестнице на второй этаж Светлана Ильинична взлетает вполне себе бодро, а не еле-еле, как она утверждала, отправляя гостью будить сына, а сейчас гляди-ка – снова едва ноги переставляет!
Но догадка о явно наследственной природе артистических способностей мелькнула и улетучилась, не успев зацепиться – единственное, о чём она сейчас могла думать – он приехал!!
Господи, да она соскучилась!
Отбросив неудобные переживания – уместно ли ей так радоваться чужому мужчине – Елена нажала на брелок, отпирающий замок на калитке, и распахнула её настежь.
За ней на самом деле стоял Анатолий, весь обвешанный коробками, пакетами и свёртками, словно новогодняя ёлка. И улыбался так искренне, так открыто, что у неё перехватило сердце.
- Ты приехал! – не отдавая себе отчёта, она подскочила ближе, обняла, на секунду прижавшись к холодной дублёнке мужчины. Тут же, испугавшись своего порыва, попыталась отступить назад, и замерла, попав в плен его рук.
Коробки, пакеты и свёртки посыпались на снег…
- А… Да… Вот, - казалось, Анатолий не меньше неё был растерян и смущён. Но, тем не менее, рук не разжимал, продолжая удерживать её в охапке.
- Толик, Лена, ну что вы там стоите, - голос Светланы Ильиничны вернул обоих в реальность. – Входите уже, не будем устраивать соседям представление! Толик, ты зачем столько всего накупил, у нас же всё есть?
Мужчина неохотно выпустил Лену и принялся собирать гостинцы, Лена бросилась ему помогать. В какой-то момент они случайно столкнулись руками, схватив один и тот же пакет, и вздрогнули, словно от удара током, рефлекторно разжав пальцы. Злополучный пакет снова грохнулся на снег и лопнул – из прорехи выпал ярко-оранжевый мандарин и мячиком покатился к воротам.
- Да ну вас! Марш в дом! Оба! – приказала Светлана Ильинична. – Больше поваляете, сама соберу и занесу.
- Нет, мама, что ты? Я сам! – Анатолий сбросил наваждение и махом сгрёб все покупки. – Ты только дверь мне открой.
Через несколько минут все пакеты переместились внутрь дома. И пока дорогой гость переодевался, Лена с его мамой торопливо готовили завтрак, по пути разбирая доставленные свёртки.
- Ты же хотел прилететь тридцать первого. Что-то случилось? – поинтересовалась мать у спустившегося со второго этажа сына.
Лена оторвалась от нарезки салата – Анатолий переоделся в домашние брюки и тонкий пуловер, ужасно ему шедший.
- Завершил дела пораньше. Или ты не рада, может, мне прийти завтра? - весело поинтересовался он у матери.
- Рада, конечно, но ты мог бы и предупредить, мы с Леночкой подготовились бы. А то завтрак обычный, дом не украшен, ёлку не купили. Сегодня собирались этим заняться.
- Вот вместе и займёмся!
Они позавтракали и отправились за ёлкой, накупив по пути новых игрушек, мишуры, гирлянд и прочей новогодней дребедени. Анатолий, не глядя, скупал всё, на чём останавливался взгляд женщин, и скоро тележка оказалась наполнена доверху.
- И это мы только ёлочные игрушки приобрели, - всплеснула руками Светлана Ильинична. – Транжиры! Толь, может, часть отложить – дома же полно старых запасов? Куда мы всё это денем, стен, ёлки и окон на всё это не хватит.
- Найдём, куда пристроить, - отмахнулся сын.
Лена украдкой бросала на него взгляды – соскучилась! Она на самом деле соскучилась, и это большая проблема! Ещё не хватало, не успев прийти в себя от предыдущих отношений, не разобравшись с мужем и не поставив точку в неудачном браке, влюбиться в другого! Всё-таки пока она бегала, то где-то точно приложилась головой, ведь раньше такая легкомысленность ей была совсем не свойственна! Как втюрилась в Марка, так совершенно перестала обращать внимание на остальных мужчин. Можно сказать, что другие представители сильного пола для неё превратились в некую абстракцию – вроде они есть, но ни их лица, ни фигуры, ни голоса не привлекали и не задерживались в памяти. А теперь? Да за последние две недели она чаще вспоминала Анатолия, чем собственного мужа! И с этим пора что-то делать…
Не хватало только из одной безответной любви, как в омут с головой, нырнуть в другую! Она для восточного знакомого только работа! К тому же, он сам признался, что у него есть любимая, просто пока они не могут быть вместе. Может быть, эта счастливица слишком молода или где-то учится – причина не важна. Главное, этот мужчина никогда не ответит Елене взаимностью, поэтому она должна унять мечты и не платить неблагодарностью за помощь и поддержку! Недопустимо виснуть у Анатолия на шее и ставить его в неловкое положение!
По возвращении домой они до вечера украшали комнаты, часть мишуры и шаров развесив на улице, благо во дворе хватало деревьев.
А вечером настала очередь пушистой ели, которую Анатолий установил в самой большой комнате. Лена подавала ему игрушки, он прикреплял их к колючим веткам, Светлана Ильинична советовала, где какой шар будет лучше смотреться.
А потом они в гостиной пили чай, любуясь на мерцающие огоньки гирлянд: ни дать ни взять – семейная идиллия!
Вспомнив, как обычно проходила встреча Нового года у Семерик, Лена тихо вздохнула – никакой ёлки не было, да и семейного застолья тоже. Родители Марка вместе с сыном отправлялись на великосветский приём, и никто её не спрашивал – хочет ли она встречать праздник вместе с высокомерной и насквозь фальшивой элитой. Должна сопровождать мужа, и точка! Правда Марку и самому претили такие сборища, поэтому покрутившись часа три, подняв со всеми вместе бокалы, они оттуда сбегали. И отправлялись веселиться в один из клубов, хотя Лена с гораздо большим удовольствием провела бы эту ночь дома, вдвоём с мужем.
Кстати, когда встречали этот год, она попыталась склонить Марка к домашним посиделкам, и муж сразу отреагировал: не возмущаясь, отвёз Лену домой. Но не успела она порадоваться, что эту новогоднюю ночь будут вдвоём, как муж пожелал ей не скучать. И унёсся к очередной Машке или Дашке. От обиды она тогда даже имя не запомнила. Невесёлый у неё получился праздник – прорыдала до трёх утра, а потом просто легла спать.
Марк появился только к вечеру первого января…
Передёрнув плечами, она прогнала воспоминания, и Анатолий немедленно отреагировал.
- Замёрзла? Сейчас прибавлю отопление.
- Нет, всё нормально! Просто вспомнилось… кое-что, - пояснила она, отведя взгляд.
Это была самая лучшая новогодняя ночь за последние годы!
В тёплом, уютном доме, под ароматы хвои и мандаринов, за уставленным вкусной едой столом, под гром салютов и добрые пожелания. Лена не чувствовала себя чужой, Светлана Ильинична и Анатолий сумели создать атмосферу настоящего семейного праздника, где каждый – единственный, каждый – ценен и дорог.
Укладываясь спать, она пообещала себе, что когда-нибудь у неё будет нормальная семья, и все праздники они будут встречать вместе, купая друг друга в любви и заботе.
«У меня будет такой дом, куда хочется возвращаться», - прошептала она, засыпая.
К сожалению, сказка не могла длиться вечно – уже третьего января Анатолию нужно было лететь в Австрию. Да и ей пора возвращаться, ведь нужно поставить точку в отношениях.
Две недели в доме, где царит любовь, а не деньги и «естественные мужские потребности» не прошли даром – Елена наконец выздоровела не только телом, но и душой. Она окончательно поняла, что устала любить за двоих, что больше не согласна на суррогат семьи, не хочет и не может терпеть мужчину, который не считает нужным хранить ей верность.
Детей у них нет, совместно нажитого имущества тоже, то есть им нечего делить, да она ни на что и не претендует. Значит, разведут их быстро и без проблем. Конечно, Ирина Аркадьевна может воспротивиться – урон репутации семьи и всё такое, но Лена настроилась отстаивать своё решение. В конце концов, у них договор, верно? Как только Елена признается Марку в любви, он будет обязан её отпустить!
Второго января она тепло простилась со Светланой Ильиничной и села в машину Анатолия.
В дороге они почти не разговаривали, погрузившись в собственные переживания. О чём думал Анатолий она не знала, но видно было, что мужчина собран и сосредоточен. Он бизнесмен, видимо, прорабатывает в уме стратегию и тактику каких-нибудь переговоров…
Елена не хотела его отвлекать и почти всё время провела на заднем сиденье, укрывшись с головой пледом. Пусть Толя думает, что она спит. Он и так потратил на неё бездну времени, надо совесть иметь, в конце концов! У него свои дела, заботы, любимая девушка…
Когда автомобиль повернул к дому тёти Любы, Лена сначала растерялась, а потом запротестовала.
- Нет, не сюда!
- А куда? – Анатолий притормозил и обернулся назад. – К мужу? Я против! Лена, мне нужно улететь буквально на три дня, вернусь, тогда вместе посетим твой дом, соберёшь вещи и при мне поговоришь с Марком. Я не хочу, чтобы вы встречались наедине, это неблагоразумно, понимаешь? Поживёшь у Любовь Александровны и Моти, я уверен, они будут счастливы.
- Зачем же стеснять их? – возразила Елена. – Не хочу, чтобы Марк узнал, где я отсиживалась, он может потом доставить тёте Любе неприятности.
- Тогда в отель, - решил Анатолий, разворачивая машину.
- Зачем отель? У меня же своя квартира есть! В Чертаново, - напомнила Лена. – И запасные ключи у соседки.
Мужчина с сомнением посмотрел на неё, но не стал спорить, отвёз по названному Леной адресу. Поднялся вместе с ней, убедился, что его подопечная попала внутрь квартиры, и сразу уехал, даже не попрощавшись.
Чтобы не разреветься, она принялась за уборку – и польза, и отвлекает от грустных мыслей. Анатоль не может всё время с ней нянчиться, пока привыкать к самостоятельности. И одиночеству!
Но восточный мужчина снова удивил – через некоторое время он вернулся с пакетами в руках и в сопровождении троих рабочих в комбинезонах, которые довольно быстро поставили ей металлическую дверь.
- Тут продукты, - коротко сообщил ей Анатоль, показывая на пакеты, - я постарался учесть всё. Надеюсь, не напутал.
- Спасибо, но я могла и сама, - она попыталась робко возразить, со стыдом подумав, что сама ничего не смогла бы, ведь у неё нет денег!
- Никаких «но»! Ты остаёшься одна, я не уверен, что твой супруг поведёт себя, как джентльмен, поэтому надёжная дверь – это необходимость. А продукты – повод не покидать квартиру, пока я не вернусь. На всякий случай, вот деньги и визитка – если что-то будет беспокоить – звони, это моё доверенное лицо, верю ему, как себе. Он в курсе твоей истории – без подробностей, конечно. Пожалуйста, дождись меня. Хорошо?
И она пообещала.
Анатолий позвонил ей из аэропорта. И ещё раз – когда приземлился в Вене…
Стараясь думать о предстоящей встрече с мужем и поисках работы, а не о нанятом для неё свекровью телохранителе, Елена отдраила квартиру, приготовила нехитрый ужин и уже села за стол, когда в дверь кто-то позвонил.
Вздрогнув от неожиданности, Лена решила подождать – она никого не ждёт, может быть, ошиблись квартирой? Звонок повторился – раз, ещё раз: тот, кто стоял в подъезде, явно не собирался уходить.
Этак он ей всех соседей перебаламутит!
Вздохнув, беглянка прошла в прихожую и посмотрела в глазок, вспомнив предостережение Анатолия – прежде чем открывать дверь, нужно выяснить, кто к ней пожаловал.
Сердце пропустило удар – напротив двери стояла Ирина Аркадьевна.
- Леночка, открывай, это я – мама!
Лена растерялась – что ей делать? Не открывать? Но Ирина Аркадьевна явно настроена доброжелательно. И что она может ей сделать, тем более, здесь стены, как картонные – стоит позвать на помощь как все соседи будут в курсе? Но Анатолий просил сидеть тихо, ждать его…
- Леночка, ну, что же ты? Открывай, это мама!
- Ирина Аркадьевна, - решилась она отозваться, - мне жаль, но мы с Марком больше не вместе, я собираюсь подавать на развод. Простите, я не хочу сейчас ни с кем разговаривать.
- Я знаю, милая, знаю, что натворил мой сын. И не оправдываю его! Может быть, ты впустишь меня? Мы просто поговорим, как мать и дочь. Разве я когда-нибудь тебя обижала?
- Нет, но…
Ирина Аркадьевна поджала губы – вот же, паршивка какая! Упрашивать её… Но ничего не поделаешь - надо держать доброжелательный тон, чтобы не спугнуть нахалку. Тем более что у этой сцены могут быть свидетели – вон, ещё три двери на площадку выходят. Наверняка хоть за одной да торчит любопытное ухо!
- В подъезде не особенно тепло, - матушка-императрица решила надавить на совесть. – Ничего страшного не случится, если мы попьём с тобой чаю, а потом я уеду.
Лена колебалась – держать под дверью мать Марка было неловко.
- А ваш водитель? - фигура мужчины маячила сбоку от воркующей свекрови.
- Петя пойдёт в машину! – твёрдо ответила Ирина Аркадьевна, и Лена увидела, как фигура качнулась и пропала.
Чёрт, и как ей поступить?
Покосившись на дверь, она набрала смс Анатолию.
«Приехала мать Марка, просится на чай. Не знаю, что делать».
Время шло, свекровь продолжала уговаривать, а сообщение висело в статусе «не доставлено».
Что ж такое-то? У Анатоля отключен телефон? Но почему, он обычно всегда на связи!
- Лена, на самом деле, меня обижает такое отношение – ты держишь меня под дверью, словно я тебе враг, а не родной человек. Потом, я не так молода, а здесь прохладно, - императрица решила пустить в ход последний аргумент. – В конце концов, если тебе жалко для меня воды и заварки, я уйду сразу, как отдам документы.
- Документы? – невольно переспросила Елена.
- Ну да, ты же всё оставила в вашей с Мариком квартире. И так понимаю, слишком обижена, чтобы самой приехать туда и забрать. Я привезла твой паспорт, телефон, сумочку, карточки…
Лена почувствовала, как лицо заливает краска стыда – к ней с добром, а она… Партизанка недоделанная!
Она опустила сотовый в карман халата, а потом, мысленно перекрестившись, отперла замок и выглянула за дверь – Ирина Аркадьевна на площадке стояла одна.
- Простите, я… Я боялась, что с вами Марк, - пролепетала Лена, протягивая руку за сумочкой. – Спасибо!
Но свекровь сумку не отдала, а, чуть подвинув невестку, протиснулась мимо неё в прихожую.
- Может быть, всё-таки напоишь меня чаем? Так замёрзла – ты целых полчаса меня в подъезде мариновала, а я даже без пальто! – упрекнула она молодую женщину.
И Лене стало безумно неловко за своё поведение.
- Конечно, идемте на кухню!
Она забежала вперёд, радуясь, что чайник как раз вскипел, ведь она собиралась поужинать! Не придётся ждать, и гостья надолго не задержится.
Свекровь не спеша прошла в комнату, заглянула в санузел, затем вплыла на кухню.
- Леночка, но это же собачья будка, а не квартира! Тут повернуться негде!
- Ничего страшного, мне одной вполне хватит, - ответила она, наливая чай. – Может быть, хотите поесть? Только у меня ничего такого нет, только картошка с курицей.
- Нет, спасибо, я не голодна. А вот чаю выпью с удовольствием, - мать Марка подсела к столу, взяла в руки чашку, покрутила её в руках. – А ты поешь!
Но как бы она ни проголодалась, Лена понимала, что под взглядом свекрови ей кусок в горло не полезет. Поэтому просто отодвинула тарелку в сторону – всё равно её содержимое уже совсем остыло – и чтобы не сидеть просто так, налила и себе чаю.
Ирина Аркадьевна покосилась на тарелку с нарезкой, затем на вазочку с конфетами – да, Анатолий расстарался, взял самое дорогое. Впрочем, он никогда на ней не экономил, но делиться этим с матерью Марка Лена не собиралась.
- У тебя есть деньги? – не выдержала свекровь.
- Да, было немного отложено, - машинально соврала невестка. – Ещё когда одна жила, оставила заначку в… книге. И вот – пригодилась.
- А…, - глубокомысленно кивнула женщина и отпила глоток. – Леночка, мне очень жаль, что у вас с Мариком вышло недопонимание.
Молодая женщина изумлённо подняла брови – недопонимание? Ну-ну…
Но императрица не дала ей и слова произнести.
- Конечно, для тебя всё выглядит ужасно, но Марик не виноват! Мы скрывали – эта проститутка не только к нему в постель влезла, однажды мы вытащили её из постели Андрея Александровича!
У Лены округлились глаза – да ладно? Ритка влезла в трусы к отцу Марка? Сложно поверить– тот слишком боготворит жену, чтобы смотреть на сторону! Хотя… В кого-то же Марк таким уродился… любвеобильным?
- В общем, я прошу тебя не спешить, не рубить с плеча. Дай Марику время, и сама остынь. Как твоё здоровье?
- Спасибо, в порядке.
- Да, Марик говорил, что ты три недели провела в санатории. Тебе там понравилось?
Очень! – Лена вспомнила Светлану Ильиничну и уральские каникулы. Губы невольно растянулись в улыбке.
- Я бы тоже не отказалась подлечить нервы, - продолжала свекровь. – Где он находится, далеко? Как называется?
- Ирина Аркадьевна, долить вам ещё чаю? – разговор принимал нежелательное направление, и Лена поспешила его перевести. – Берите конфеты, они вкусные! Кстати, а как вы здесь оказались? Я только сегодня вернулась, вы что – следили за домом?
- Нет, зачем бы мне это? Просто ехала мимо, вижу – свет в окне. Думаю, дай загляну, - ответила императрица и тоже перевела разговор. – А мёда нет?
- Мёд, - молодая женщина задумалась. – Кажется был. Я сейчас.
Она вскочила, повернулась к столу спиной и, размышляя, полезла в шкафчик – ну да, мать Марка просто ехала мимо, зачем-то прихватив с собой её сумку! Видимо, три недели возит её с собой повсюду… как сувенир.
Тем более, свекровь никогда тут не была, откуда она знает, где окна её квартиры, чтобы «проезжая мимо» сходу увидеть, что в них горит свет? Ой, темнит «мама». Наверняка за квартирой кто-то следил. Лишь бы не заметили рядом с домом Анатолия… мало ему хлопот с ней, еще не хватало неприятностей от всесильной императрицы!
Пока молодая женщина перебирала баночки на полке, мать Марка не ждала ни секунды – она извлекла откуда-то пузырёк и вылила его содержимое в чашку Лены …
Не так она планировала поступить, это был запасной вариант, но невестка не оставила ей выбора – уж больно настороженная и упёртая! Ладно, сама виновата: раз добром не вышло, будем брать катаньем!
Когда Елена повернулась с баночкой в руке, свекровь с безмятежным выражением лица спокойно потягивала чай.
- Вот, но мне кажется, он засахарился.
- Не пропал? – императрица понюхала содержимое баночки, потом отковыряла ложечкой кусочек вязкой субстанции и положила его на язык.
- М-м! Какой ароматный! Попробуй, это же чудо!
Как под гипнозом, Лена взяла и себе мёду, покатала сладость во рту и проглотила. Продукт на самом деле засахарился, и на языке после него стало липко и приторно. Чтобы перебить вкус, она сделала несколько глотков уже остывшего чая и не успела удивиться новому привкусу напитка, как провалилась в вязкий туман.
Идиотское состояние, словно она собака – всё вижу, всё понимаю, но ничего сказать не могу.
«Наверное, мёд всё-таки испортился!» – мелькнула вялая мысль.
- Ох, Леночка, ты так побледнела, - всполошилась свекровь. – Пойдём, присядешь.
Лена послушно встала и, еле переставляя ноги, перешла в комнату.
- Посиди, милая, отдохни. Я вызову врачей!
Ирина Аркадьевна с облегчением выдохнула и схватилась за сотовый.
- Поднимайтесь.
Через несколько минут в квартиру вошли двое мужчин.
- Пётр, со стола в холодильник, чашки вымой и на полки. Да, чтобы ничего не указывало, что она пила чай не одна. Костя, принеси из прихожей её пальто, сапоги. Сумку! Сумку не забудь. Да не эту, а ту, что я привезла, там её паспорт. Да, эту. Сунь ей в руку, как оденется, пусть сама несёт
- Леночка, я отвезу тебя к доктору. Одевайся. Вот так… Умница.
Тело слушалось со скрипом, поначалу ясное сознание с каждой минутой затуманивалось больше и больше. Не в силах возражать, Елена послушно обулась, натянула пальто и, поддерживаемая свекровью, покинула квартиру. Ни словом не возражая, словно заводная кукла спустилась по лестнице и села в припаркованный у подъезда автомобиль.
- Вот и хорошо, вот и умница, - приговаривала мать Марка. – Доктор тебя полечит, и всё будет хорошо!
Они куда-то ехали, она не понимала – куда и как долго. За окном машины царила темнота, перемежающаяся огнями большого города. Потом огни пропали, и они ехали в сплошной темноте, пока не оказались возле какого-то забора. Машина посигналила, ворота открылись.
- Приехали! – радостно сообщила Ирина Аркадьевна. – Выходи!
Лена послушно выбралась из салона, сжимая в пальцах ручку своей сумки.
- Ты поживёшь тут немного, тебя подлечат. Идём!
«Подлечат? Зачем, ведь я уже здорова», - вяло подумала женщина, но сил спорить со свекровью не было, и она просто шла, куда её вели.
- Тамара Николаевна, вот наша Леночка, - радостно сообщила кому-то императрица. – Деньги уже на вашем счету. Видели? Отлично. Как договаривались! Как думаете, сколько времени понадобится держать её на препаратах, чтобы гарантированно признали недееспособной? Понимаю, что всё индивидуально, но примерно? Не меньше месяца? Прекрасно. Да, она под реланкордом* (название вымышленное). Не знаю сколько, я влила полную дозу, но она выпила не всю чашку.
Лена с отстранённым видом слушала разговор свекрови с докторшей. Сил реагировать не было, но она понимала – её чем-то опоили, а теперь Ирина Аркадьевна договаривается, чтобы из Лены сделали овощ. Или сумасшедшую. Но раз её не стеснялись, значит, и свекровь, и эта докторша были уверены, что пациентка никому ничего рассказать не сможет.
И ведь Анатолий ей говорил – сиди тихо… А потом уехал и отключил сотовый… Дура она, дура!
- Тогда сейчас ничего ей колоть не будем, вам же летальный исход не требуется? – разговор продолжался.
- Нет!
- Ну вот. Тогда, чтобы пациентку не нервировать, мы сейчас не будем её трогать, просто отведём в палату, как есть. А завтра и переоденем её, и начнём терапию. Не волнуйтесь, она до утра не придёт в себя, - докторша взяла Елену за руку и потянула за собой. – Идём, милая! Ты в санатории. Немного отдохнёшь у нас, полечишься, и вернёшься домой. Пойдём, я покажу твою пала… комнату. Она тёплая, удобная! Идём! А мама к тебе завтра придёт. И послезавтра…
Докторша ухватила новую подопечную за предплечье и повела за собой.
Сопротивляться не было сил, да и смысла – это Лена даже затуманенным мозгом понимала, поэтому, глядя в пол, послушно переставляла ноги.
- Ну вот и твоя комната, - произнесла сопровождающая. – Смотри, как хорошо! Ложись спать, а утром я расскажу про распорядок дня и наши правила.
Больше всего Лена боялась, что докторша обыщет карманы халата, обнаружит телефон и отберёт последнюю надежду, но та ограничилась только проверкой сумки. Телефона там не было, а паспорт и карточки докторшу не заинтересовали. Женщина повесила сумку в шкаф, рядом с пальто Елены.
- Раздевайся и ложись спать! – строго повторила она и вышла.
До пленницы донёсся щелчок замка – заперли!
Видимо, препарат, которым опоила её свекровь, всё еще гулял по организму, поэтому действительность воспринималась несколько отстранённо. И совсем не было воли – тело женщины слово само по себе реагировало на приказы докторши, а раньше – Ирины Аркадьевны.
Оставшись одна, Елена с трудом преодолевая вялость и желание немедленно лечь в кровать, извлекла из кармана телефон и спрятала его под матрас. Затем разделась до белья и вытянулась под одеялом.
На краю сознания билась мысль – дурман медленно, но верно проходит, но завтра дозу повторят. Или сделают укол, после которого она снова потеряет вкус к жизни и способность самостоятельно принимать решения. Если укол – она обречена, а вот в случае таблетки или жидкого лекарства могут быть варианты задержать во рту и незаметно выплюнуть, например...
Но этот метод поможет временно, рано или поздно надсмотрщики обнаружат, что она их обманывает. Телефон она спрятала, но надолго ли? В комнате почти нет мебели – кровать, стул, стол и шкаф, служащий гардеробом. Стены голые, окна без занавесок…
Влипла по полной.
Зачем Ирине Аркадьевне такие сложности, ведь она, Лена, ни на что не претендовала? Наоборот, думала тихо развестись и никогда больше не пересекаться с бывшими родственниками. Судя по подслушанному разговору, свекровь собирается выставить её недееспособной. Больной, то есть. Зачем?
Мысли не давали уснуть, но с каждым часом голова прояснялась всё больше и больше. Наконец, Елена настолько оправилась, что смогла преодолеть приказ докторши и встать с кровати. Первым делом она посетила крошечный санузел, где вдоволь напилась воды прямо из-под крана.
Плевать, если вода не совсем питьевая, у неё сейчас есть более серьёзные проблемы, чем возможное расстройство пищеварения.
После водопоя стало намного легче, и она ещё несколько раз прикладывалась к крану, пока к ней не вернулась былая ясность мысли.
Итак, её увезли куда-то за город. Скорее всего, в частную клинику или лечебницу для душевнобольных людей. Из квартиры она вышла сама, любой, кто их видел, это подтвердит. Её родителям императрица может навешать спагетти полные уши – дескать, девочка на лечении (поправляет здоровье), не беспокойтесь, всё под контролем. А потом у неё диагностируют какую-нибудь шизофрению, и навсегда похоронят в этих стенах. Даже если мама с папой потребуют вернуть им дочь или провести новое освидетельствование, за месяц её тут гарантированно превратят в сумасшедшую или овощ. И ни одна комиссия не разберёт, что это было сделано искусственно…
Думай, Ленка, думай!
Что-то подсказывало ей, что Марк не в курсе задумки матери. Во всяком случае, она не могла в это поверить – муж гуляка, но не садист и не подлец! Но чем это ей поможет, до него же не добраться!
Паспорт!
Двигаться всё ещё было не очень просто, но она заставила тело переместиться к шкафу, вытащила сумку и проверила её содержимое.
Ирина Аркадьевна не обманула – действительно, в боковом кармашке её паспорт. Подержав в руке книжечку, Лена подумала, как лучше поступить – спрятать его под подушку или оставить на месте? И решила, что лучше не прятать. В конце концов, документы всегда можно восстановить, а если они исчезнут из сумки, то докторша может догадаться, что пациентка не так беспомощна, как должна бы.
И без подсказок понятно, что не одна Лена попала сюда не по своей воле, и огласка местным эскулапам совершенно не нужна – подсудное же дело! Никто рисковать не будет – вколют какой-нибудь препарат, и всё, финита ля комедия!
Чтобы не вызвать подозрений, нужно вести себя так, словно она по-прежнему под действием препарата.
И беречь телефон!
Кстати…
Вернувшись к кровати, женщина извлекла гаджет и, покопавшись в настройках, отключила звук и вибрацию, а потом проверила исходящие СМС: к сожалению, сообщение Анатолию так и висело в статусе «не доставлено».
А если позвонить?
Хорошо, что ночь – даже если в комнате есть камера, то в темноте не рассмотреть, чего это постоялица бродит туда-сюда. И пока никто не пришёл проверить, как она, пока у неё не отобрали сотовый – а ведь это дело времени, его обязательно обнаружат! – надо им воспользоваться, чтобы послать на волю весточку! Только не в комнате, а…
Она огляделась.
Да, в туалете! Пустить воду и…
Шаркая ногами, женщина вернулась в санузел и отправила вызов Анатолию.
Увы – «не абонент».
Позвонить родителям, но что они смогут против Ирины Аркадьевны? Только напугаются до полусмерти. Телефон Любы она на память не помнит, бумажка с номером доверенного лица Толи осталась в квартире… Есть номер Светланы Ильиничны, но чем она ей поможет, из Екатеринбурга-то?
Поколебавшись, Елена набрала ещё одно сообщение, подробно описав, что с ней случилось, примерное время, которое они потратили на дорогу сюда, имена мужчин и докторши, как к ним обращалась свекровь и подслушанный план действий похитителей. Нажала на «Отправить», отчаянно надеясь, что как только Анатоль включит телефон, то оба сообщения сразу будут доставлены.
И с ужасом обнаружила, что зарядки осталось всего две палочки. А зарядник-то дома остался! Значит, нужно экономить остаток, то есть, отключить гаджет.
Елена вернула сотовый под матрас, снова легла в постель и мысленно взмолилась: «Толя, помоги!»
Со стороны двери донеслись голоса – похоже, лечебница начала просыпаться…
К Лене зашли примерно через час – незнакомая, очень полная женщина, видимо, санитарка. Она посмотрела на пациентку, потом залезла в шкаф и проверила карманы пальто, заглянула в сумку и, хмыкнув, повертела в руке карточки. Паспорт бабищу не заинтересовал.
- Вставай, мыться надо! – рявкнула она на Лену, и та послушно поднялась, изо всех сил изображая покорность и равнодушие.
- Чем тебя накачали, на ногах еле стоишь? – недовольно буркнула бабища, когда подопечная споткнулась и едва не упала. – Голову расшибет ещё, а мне отвечай… Стой, я сама!
Похищенная замерла, терпеливо перенося неприятные ощущения, когда санитарка больно проводила по её лицу сначала рукой, а потом жёстким, словно накрахмаленным, полотенцем.
- Надевай! – бабища бросила ей сначала сорочку, больше похожую на смирительную рубаху, только рукава у неё оказались нормальной длины, а потом и халат, но не Ленин, а какой-то другой – желтоватого цвета и больше на пару размеров. Следом в Лену полетели носки и тапки без задников.
- Рита, ну что новенькая? – в комнату заглянула та докторша, которая принимала её ночью.
«Рита… Ещё одна. Везёт мне на это имя!» - удивилась про себя похищенная, неловкими движениями пытаясь попасть в рукав халата.
- Сами смотрите – еле шевелится, - ответила санитарка. – Наверное, перестарались с дозой – первый день, а она уже ни рыба ни мясо.
Докторша подошла ближе, подняла пациентке голову, больно прихватив подбородок пальцами, оттянула ей веко, потом зачем-то щёлкнула пальцами перед глазами.
Елена расфокусировала взгляд и мысленно повторяла таблицу умножения, чтобы ни тени эмоций не проскочило…
- Да, плывёт, - согласилась врачиха. – Вот что, Рита, тогда арбумин и ксенофер* (вымышленные названия) пока отложим, я передам медсестре. Пусть сначала из организма полностью выведется реланкорд, а то загнётся раньше времени. Накормишь её завтраком, выведи на прогулку на полчаса, а затем дай ей барриум* (вымышленное название), пусть спит до обеда. В обед, если будет такая же никакая – снова барриум и до вечера.
- На ночь тоже?
- Да, конечно. Думаю, к завтрашнему утру придёт в порядок, тогда и начнём курс. Проследи, чтобы она хорошенько ела, и обязательно отведи погулять – еда и свежий воздух поспособствуют скорейшему очищению организма. «Не всё выпила» - докторша явно передразнила свекровь. – Наверное, дозы три влила, не меньше!
- Гулять холодно же, - возразила санитарка. – Может, пусть посидит возле телевизора, со всеми?
- Ничего, за полчаса не околеет – вон у неё пальто какое! Тысяч сто стоит, в таком и в сугробе не замёрзнешь.
- Причем тут она? Это мне холодно, у меня-то пальто на рыбьем меху! Караулить её, пока бродит, - пробурчала бабища. – Только недавно грипповала, мне нельзя мёрзнуть!
- Ладно, в таком состоянии она всё равно никуда не денется – кругом лес, до жилья пять километров. Выстави на улицу, а сама в окно поглядывай, - разрешила докторша. – Значит, эта полностью на тебе, а к пятой и восемнадцатому я кого-нибудь другого поставлю. Пока курс не начнём, глаз не спускать!