Глава 16

Кадиса вошла практически бесшумно. Комнату успели прибрать после беснований Зейна, и теперь она выглядела точно так же, как и до его вспышки ярости. Даже мебель принесли новую.

- Как ты, девочка? – Кадиса присела на краешек кровати и погладила мою ногу через одеяло. Любое чужое касание отдавалось болью во мне.

- Честно? Плохо, - отозвалась я, отворачиваясь на другой бок. – Я видела у вас такую же метку. Вы не захотели мне ее показать, но теперь я знаю, что за буква у вас на груди.

Рука Кадисы дрогнула.

- Он поставил на тебя клеймо? – прохрипела она.

- Именно.

Мы немного помолчали, и Кадиса набиралась сил перед тем, что хотела озвучить после:

- Самсара, я понимаю, что человек другого мира может подумать об этом, но… На Харваде клеймо – это признак одержимости мужа своей женой. Я и не слышала о том, чтобы такое ставили на наложницу. – Слова не впечатлили, и я громко фыркнула, проклиная тот момент, когда Зейн впервые посмотрел на меня с вожделением.

- Вы сумасшедшие здесь, - спокойно отозвалась я. – Я не желаю быть частью этого мира.

- Боюсь, что у тебя больше нет выбора.

От ее слов я резко повернулась, сталкиваясь с ней взглядами.

Кадиса смотрела на меня глазами любящей матери. На ней было темно-синее платье и россыпь сапфиров на шее, прикрывающее клеймо на груди.

- Что вы имеете в виду? – нахмурилась я.

И она рассказала.

О том, что на Харваде добывали не только металл ваядум. Безумно прочный материал, позволяющий строить самые надежные космические звездолеты. Существовал так же камень ваядум, - сгусток металла, который невозможно было разделить на части. Именно из него создавались мечи воинов шивари. Этот камень помнил первое касание материи и навсегда был прикреплен к своему владельцу. Сила притяжения частиц в этих камнях была сильнее любой гравитации.

- Поэтому меч воинов шивари читается неприкосновенным, - грустно улыбнулась Кадиса. – И если они отщепляют от него кусок, чтобы поставить на тело жены, то она будет навсегда привязана к своему мужу. Это действует как магнит, - ее губы скривились, словно от боли и она провела пальцами по своему клейму. – Даже сейчас, когда я не так далеко от дома, это место саднит. Я чувствую потребность вернуться обратно.

До этого я никогда в жизни не пугалась. Даже когда увидела стеклянные глаза Юты. Даже, когда Диаго пытался меня изнасиловать. Меня накрыл такой парализующий ужас, что я перестала дышать.

- Если… Если я вырву, - мурашки прокатились по коже уже от одной мысли о нестерпимой боли, - тогда я освобожусь от этой привязки?

- Нет, - Кадиса с сожалением покачала головой. – Частицы камня уже проникли в твою кровь. И они останутся там навсегда. Ни одно самое современное медицинское вмешательство не поможет тебе от него избавиться. Но есть и плюсы, - она грустно улыбнулась, - твоя кровь теперь более устойчива к любым видам интоксикации, метаболизм более быстрый…

Я даже не могла заплакать. Глаза остекленели. Губы зашлись в немом крике, и я просто не могла вымолвить ни слова.

- Только одно может избавить тебя от связи, - глаза Кадисы быстро метнулись на дверь, и она прошептала, - смерть владельца меча. В этот момент, сила камня, пробужденная его кровью, погаснет. И тогда ты будешь свободна.

Кажется, уши заложило от безумной мысли, проникшей в голову. Выход был, но он был мне недоступен.

- Не думай об этом, - Кадиса похлопала меня по лодыжке. – Я пришла на самом деле, для другого, Самсара.

- Для чего же? – ответила, но мыслями была не с ней. Я не могла перестать думать об ужасающем плане, который предлагало сознание. Я знала, что никогда не смогу убить никого. Тем более, Зейна. Но и думать об этом перестать не могла. Он не оставил мне выбора. Я не хотела быть привязанной к нему навеки. Воины шивари живут куда дольше землян. А это значит, я не освобожусь от плена Зейна никогда.

- Я говорила тебе, чтобы ты не играла с маршалом, - подняла руку, читая возмущение на моем лице. – Не спорь со мной. Я живу в этом мире долго. И знаю, как выжить. Послушай меня, если тебе дорога жизнь, и ты хоть когда-нибудь планируешься выбраться отсюда. Дай ему то, что он хочет.

- Я не могу! – выдохнула, подтягивая к себе колени. – Я больше никогда не вынесу этой боли!

- Разве ты чувствовала только боль? – она лукаво улыбнулась, и щеки бросило в жар. – Ты можешь получать удовольствие, если только перестанешь сопротивляться ему. – Все внутри меня кричало о том, чтобы послать ее к черту с этими советами, но вместо этого я напряженно слушала. – Маршал Зейн Мора будет брать тебя так часто, как он захочет. Как и любой мужчина в нашем мире поступает с принадлежащей ему женщиной. И только ты сама можешь сделать так, чтобы это не причиняло тебе боли, а приносило удовольствие.

- Как? – хрипло произнесла я.

- Лаской, - уверенно ответила Кадиса.

- Лаской? – тупо переспросила я.

- Да, Самсара. Будь с ним ласковой и податливой. Будь женщиной, а не врагом в постели. И тогда он вознесет тебя на грань блаженства.

- Я никогда не смогу его полюбить, - уверенно помотала головой я. – Не после того, что он со мной сделал.

- Этого и не требуется! – Кадиса наклонилась чуть вперед. – Это страсть, Самсара. Ты можешь вынашивать план его убийства, и получать удовольствие от близости. Поверь мне, это не такая уж и редкость, - она рассмеялась, и я поежилась, надеясь, что она говорит метафорами. – Отдавай ему, не сопротивляйся. Играй, если хочешь, но покорись. Иначе ты сама погибнешь от своей строптивости. Если ты отдашь ему по доброй воли то, что он хочет, то не искалечишь душу, не будешь чувствовать себя использованной и не сойдешь с ума. Просто подумай об этом, - она поднялась с краешка кровати, - выбор всегда будет за тобой.

Я глубоко погрузилась в мысли, размышляя над ее словами.

- А по поводу твоей свободы, - она понизила голос, держась за ручку двери. – Мы еще поговорим чуть позже.

- Мой маршал, министры требуют немедленной казни пособницы Мулцибера. Они недовольны.

- Этого не будет, - отвечает притворно спокойно, а самого выворачивает изнутри.

Да кто они такие, чтобы указывать ему, как поступать? Потому и отправили Листата. Знают, что друга, с которым он прошел не одну войну, не тронет.

- Как мне это объяснить? – Листат поднимал бровь вверх, но не прекословит. Знает, что маршал помешался на этой женщине, уже сведший в могилу Диаго.

- Скажи им, что на ней мое клеймо.

Листат потрясенно молчит, и Зейн поднимает на него глаза.

- Даже так?

- Да, так.

Он обезумел, сам знает. Она ему мозги наизнанку вывернула, и подчинила себе, словно какого-то сопляка. А он стал играть по ее правилам, не взяв женщину, принадлежащую ему безраздельно.

- Она теперь твоя?

- Она не хочет быть моей, - Зейн откидывается в кресле, а губы сводит ироничная усмешка.

Кто бы мог подумать, что у него будет проблема с женщиной? Раньше, они пачками укладывались к нему в постель сами. Та же Кадмина. Ее он понимал. А действия иномирянки, шедшие вразрез с его собственными представлениями, злили до исступления. Ему так и хотелось развести ей ноги и насильно овладеть плотью, глядя в непокорные глаза.

- Попробуй сделать по-другому, - хмыкает Листат.

- Как? – рычит Зейн, сам себя кляня за то, что унизился до разговоров о собственном сексе с подчиненным. Это неслыханно и унизительно для его положения.

- Зейн, - глаза Листата блестят, когда он подходит ближе и кладет ему руку на плечо. – Я бы сказал тебе брать ее силой до того момента, пока ее воля не сломается. Но что-то мне подсказывает, - быстро добавляет полковник, глядя в искаженное злостью лицо маршала, - что это тебе не подходит. Сделай то, что никогда не делал.

- Что, мать твою?!

- Попробуй завоевать ее.

Зейн едва не рассмеялся в лицо Листату. Хотел тут же выкинуть этот дебильный совет из головы, но не мог. Он застрял в мозгу, сигнализируя, что это единственный выход.

Эта женщина не была создана для грубых наслаждений. Ее нежная кожа горела уже под его поцелуями и уверенными касаниями. Она просто сломается, если он еще раз применит к ней грубую силу.

Не мог, не знал, как вытряхнуть ее из головы. Весь день провел, сходя с ума от желания к той, что не хотела его, что оттолкнула от себя и разрыдалась от близости тела.

Ему казалось, что это не он на ней выжег букву своего имени, а она вырезала на нем свою. На сердце, в глубине, там, где он думал у него чистый сплав из металла. Его шрам ныл, болел от одной мысли о ней.

Наслаждение обладания ею граничило с агонией. И горел он постоянно, каждую секунду. Самсара завладела им безраздельно, особенно после того, как он поставил на ней свое клеймо. Ему говорили о том, что после этого между мужчиной и женщиной устанавливается особая связь, но он считал это суеверными бреднями. Его мотив заключался только в том, чтобы она не сбежала. Зейн не подозревал, что в подарок получит одержимость этой дрянью. Он и так был безнадежно болен ею, а с клеймом это состояние усугубилось, превращая его в полоумного безумца.

Он проклинал это чувство в себе. Если можно было бы вырвать его вместе с сердцем, то он бы сделал это. Вот только знал, что это не поможет. Он будет дышать этим пламенем ада, пока не сдохнет окончательно от этой тяге к ней.

Запутался в гребаных чувствах, как в паутине. Думал, что это все для сопливых идиотов, и сам оказался на этом месте. Скривил губы в улыбке от жалости к самому себе, вспоминая, как не мог ни есть, ни спать, пока она лежала без чувств. Вот только ей было плевать на него. Иномирянка боялась и испытывала к нему только отвращение. А ему хотелось выжечь ее тело от этих взглядов, которые становились только жёстче и безжалостнее по отношению к нему. И самое поганое, что ему некого было винить в этом кроме себя. Повел себя как животное. Не смог совладать с бешеной похотью, которую иномирянка в нем порождала. И накинулся, вцепился пальцами и губами в ее тело, желая заклеймить не только снаружи, но и внутри. Наполнить своим семенем, чтобы она все пропиталась им, его запахом. Чтобы никто не посмел даже подумать о ней.

Идиот. Он забыл о том, что она пережила от его братца, уже павшего от страсти к этой ведьме. Кадиса сказала, удивленно глядя на него, что женщины нелегко справляются с такими событиями. И он вновь зарычал, вспоминая о том, как от бессилия пошел за советом к этой женщине.

- Вправь ей мозги, - сказал он жестко, но это уже не могло обмануть ее. По глазам видел, что Кадиса не верит в эту показную жестокость. Поняла, что девчонка веревки вьет из маршала.

Диаго пал. Сам выбрал свою участь, и Зейн сожалел о его судьбе, но понимал, что женщина не виновата в случившемся. Мужчина должен сам отвечать за свой выбор, нести ответственность за себя и семью. И Диаго сделал свой.

Зейн знал, что будет следующим в этой очереди. Нутром чуял, что она выжжет, сожрет его сердце и растопит волю, как масло. Его жестокость по отношению к ней была только актом подчинения. Он мог взять ее тело, но она взяла его душу.

Зейн вновь пришел, на этот раз накрывая меня своим телом сразу, снимая рубашку и ложась сверху.

- Я соскучился, - прошептал в губы так ласково, что у меня учащенно забилось сердце.

Попытался накрыть губы своими, но я отвернулась. Почувствовала, как напряглось его мощное тело на мне, а пальцы вцепились в скулы, поворачивая к себе:

- Я думал, мы уже прошли это, Самсара, - зарычал, пожирая губы глазами. – Ты теперь принадлежишь мне. И я беру свое тогда, когда я хочу. Твой выбор – отдать мне это по доброй воле и получить удовольствие, или по-плохому, испытывая боль.

Ненависть к его деспотичной натуре раскаляла меня, но я понимала, что утону в его жестокости, если буду сопротивляться. Кадиса была права. Я всего лишь женщина, и ничего не могу сделать. Я должна была уступить ему.

- Это не выбор, - произнесла я, глядя ему в глаза. – Это насмешка.

Почувствовав, что мои мышцы расслабляются, он прильнул губами к моей шее, шепча:

- Ты такая красивая, Самсара, я с ума схожу, когда смотрю на тебя, - целует, а кожа плавится под его губами, покрывается мурашками, предавая меня. - А когда не вижу, то не могу избавиться от мыслей о тебе. Ты мне мозги наизнанку вывернула.

Отстраняется, чтобы восхищенно оглядеть наряд, в который я облачилась: золотое платье на запах, под которым ничего нет. Какой в этом смысл? Только отстранять неизбежное.

И он тянет за шнурок на талии, а пальцы трясутся. Я вижу его, лежащего на боку, жадно разглядывающего мое тело, и самой становится жутко от того, какой он красивый. Какая смуглая у него кожа, строгий профиль и чувственные губы, опускающиеся на мой живот. Так выглядит человек, принесший мне только боль и слезы. Мышцы перекатываются на плечах и спине, при каждом его движении, и я начинаю учащенно дышать, проклиная эту свою слабость.

Оставляет след губами, накрывая пальцами грудь, сминая ее, а у меня глаза закатываются от этих прикосновений. Никогда не думала, что буду вот так вот сдаваться мужчине, который причинял и еще причинит много боли. В этом я даже не сомневалась.

- Что будет, когда я тебе надоем?

- Этого не случится, - не смотрит на меня, продолжая впиваться ртом в грудь, обводя языком сосок, а потом слегка на него дуя. Закатываю глаза, изгибаясь в его руках. – Я не отпущу тебя, Самсара. Можешь не думать об этом. Какая ты сегодня податливая… мне это нравится…

Прикрываю глаза от собственного падения, и пытаюсь думать о том, что так он не изнасилует мою душу. Оставит мысли моими, не сможет подчинить себе. Ему нужно только мое тело.

Зейн кусает мочку уха, и я вижу краем глаза, как он стягивает свои брюки, из которых вырывается огромный член.

Я вся каменею от ужаса, не понимая, как могла принять его в себя.

- Расслабься, - шепчет Зейн, проводя рукой по моему животу, касаясь кожи легкими поцелуями. – Тебе не будет больно.

Вновь впивается горячим ртом в грудь, слегка прикусывая сосок. Вскрикиваю, но не отталкиваю от себя, а как сумасшедшая запускаю пальцы в его мягкие черные волосы. Он сминает меня мощными руками, словно пластилин. И я послушно плавлюсь, выгибаясь под его разгоряченным влажным телом.

Зейн прикусывает мою губу, а затем нежно проводит по ней языком, показывая грань между болью и наслаждением. Не понимая, что делаю, я отвечаю ему, встречаясь с ним языком и лаская его упругие губы. Он стонет, когда я неуверенно обнимаю его мощную спину руками, и опускает руку между ног, начиная дразнить возбуждённую влажную плоть.

- Ты готова для меня, - смотрит глазами, затуманенными горячей страстью.

Одним движением переворачивает меня на спину и ложится сверху, разводя ноги своими.

Разводит пальцами мягкие складочки, и я вскрикиваю, чувствую, как он погружает их в меня, расширяя медленными движениями.

- Что ты со мной делаешь? У меня мозги на изнанку от того, какая ты горячая, как откликаешься мне, – шепчет, начиная скользить на мне, вдавливая в матрас, а пальцы сменяет что-то другое, на много шире. Он упирается в меня, и я застываю, готовая к боли, крепко сжимая веки.

- Прими меня, Самсара, - срывающийся шепот на ухо. – Ты вся течешь, ты тоже хочешь меня, я же чувствую. – И он напирает, толкается внутрь, заполняя меня собой.

Широко распахиваю глаза, и пытаюсь выбраться из-под него, чувствуя легкую боль внутри, но он удерживает меня за талию крепкой хваткой.

- Вот так, - хрипит и дрожит весь, но сдерживает себя. Вновь вгрызается в мое плечо и делает новый легкий толчок. – Ты такая влажная, такая нежная, моя девочка… Я думаю о тебе и твоем белоснежном теле… Постоянно думаю, Самсарааа… У меня стоит от твоего запаха, от того, как ты течешь для меня… - Новый толчок внутри. – Да… Вот так…

Невольно издаю стон и Зейн счастливо смеется, утыкаясь носом мне в затылок. Что-то внутри меня начинает ныть, просить большего. От его легкого скольжения внутри нарастает буря, стирая все мои запреты. С ужасом понимаю, что от мысли, что это именно его разгоряченное тело сверху не дает мне выбраться из-под себя, я уже схожу с ума. Сама мысль о Зейне возбуждает меня, порабощает сознание.

Зейн просовывает руку под мой живот, и я вновь издаю стон, чувствуя, как он выгибает меня, ставя на четвереньки, а потом кладя мою голову обратно на матрас. Его член скользит теперь еще глубже во мне, еще больнее. Но на этот раз боль так тесно переплетена с наслаждением, что я цепляюсь пальцами и зубами в простыни, не понимая, что со мной происходит. Зейн останавливается, замирая внутри.

- Тебе больно? – обеспокоенный шепот на ухо.

Молчу, учащенно дыша, не понимая, что происходит. А его член пульсирует во мне, но не двигается, срывая последние толики здравого смысла.

- Н-нет, - отзываюсь охрипшим голосом.

- Тебе нравится ощущать меня внутри? – хрипит и облизывает шею, прикусывая кожу. – Тебе нравится, Самсара? – сжимает грудь, лаская ее пальцами. - Скажи, чтобы я продолжил.

Молчу, сильно прикусывая губу, чувствуя, как медленно он входит, специально сводя меня с ума.

- Скажи, чтобы я продолжил, - и вновь легкое трение и вибрация внутри меня.

Ее мало, отчаянно мало. Хватаю губами воздух, сама бесстыдно прогибаясь ему навстречу.

- Продолжи, - хриплю пересохшими губами, и он разворачивает мою голову, накрывая губы влажным ртом, вторгаясь языком внутрь с тем же темпом, что и членом.

- Моя девочка, - он вновь начинает скользить внутри, заставляя закатить глаза. – Я почти полностью в тебе. Потерпи, я возьму тебя осторожно. Сегодня не будет боли.

Делает вращательные движение бедрами, и у меня из глаз искрит. Рычит на ухо, и я вновь понимаю, что сдерживается. Хочет сорваться, вдолбиться в мое тело как в ту, первую ночь, но почему-то не делает этого.

Толчок внутри, еще один, с каждым разом все глубже, все ближе к тому месту, где наступит моя точка невозврата. Впивается пальцами в бедра, а потом переносит их на грудь, сминая, а жадный рот блуждает по телу, выпивая всю меня до остатка.

Зейн доводит меня до исступления. Лоб и тело взмокли, а внутри нарастает что-то жуткое, животное, заменяя здравый смысл и включая голые инстинкты. Он полностью накрывает меня собой, укладывая обратно и ложась всем телом сверху, соединяя наши тела и двигая только бедрами, с хлопком кожи о кожу врезаясь в меня. Хрипло выдыхаю, и он срывает этот крик своими губами, не давая мне опомниться, ускоряет темп. Я перестаю дышать, ощущая, как он скользит и вибрирует во мне, даря боль и наслаждение, заставляя кожу гореть под его пальцами, задевая членом внутри самое глубокое, самое желанное наслаждение. И с каждым движением все сильнее, все чаще хрипит сам, рыча и терзая меня. Переплетает наши пальцы, и я почти не дышу от тяжести мокрого тела сверху и наслаждения, растопившего во мне лаву. Запах Зейна повсюду на мне, он проник под кожу и впитался, навеки заклеймив меня.

- Не могу больше, Самсара, - долбится в мое тело уже остервенело, не сдерживая себя, и я закатываю глаза, когда он врывается в меня с неистовым темпом. - Что ты со мной делаешь? – Хватает за шею, вжимая в матрас и упираясь до самого основания, а потом еще раз, и еще. Мучительно сладко и глубоко. Широко распахиваю глаза от того, какой он огромный внутри, достающий до предела боли. Пытаюсь отвести ягодицы подальше, но он возвращает меня на место, врываясь в мое тело полностью, заполняя собой, вызывая стоны боли и восторга.

- Ты создана для меня, - хрипит он, пронзая меня насквозь, - такая горячая, такая узкая, я не могу больше сдерживаться, Самсараааа… Я хочу, чтобы ты кончила…

Зейн опять ускоряется, перемещая пальцы на бугорок между нижних губ и делает вращательные движения, забирая мой разум, подчиняя себе. Я выгибаю спину, и он кладет руку на мою поясницу, удерживая на месте, не давая сдвинуться. Продолжает долбить мое тело своим огромным членом, расширяя с каждым движением, насаживая на себя. Боль окончательно отступает, оставляя только удовольствие от каждого безумного движения. Я вскрикиваю в такт каждому его толчку во мне. Бесстыдно выгибаюсь навстречу Зейну и чувствую, что изнутри начинает расползаться вибрация, затрагивая каждую клеточку тела. Кричу, взрываясь, распадаясь на мелкие частички и Зейн перестает сдерживать себя, падая на меня и издавая животный рык. Делает последнее мощное движение бедрами и внутри меня разливается его горячее семя. Наши обессиленные влажные тела все еще соединены, а до меня начинает доходить весь ужас произошедшего. Я презираю себя за то, что так покорно отдаюсь тому, кто вбирает меня в себя, пытается подчинить и разрушить волю.

Проблема в том, что я не могу отдавать ему только свое тело. Яужеотдала ему свою душу.