Глава 20
Я спускалась по мраморной лестнице, все еще чувствуя страшную боль в боку. Скорее всего там была жуткая ссадина, но у меня не было времени проверять. Кадиса была где-то здесь, и я должна была хоть что-то сделать.
Как только мой взгляд соприкоснулся с карими глазами маршала, в животе что-то сжалось, не давая мне сделать вдох. А видя, как он поманил меня рукой к себе, сердце окончательно превратилось в пластилин.
- Самсара, познакомься, - он приобнял меня за плечи, подводя ближе к седовласому грузному мужчине с добрым лицом, - это генерал Ройг. Он владеет несколькими шахтами на юге Харвады. Генерал, - теперь уже представлял меня, и я затаила дыхание, думая, как он меня назовет. – Это Самсара, моя… - запнулся лишь на секунду, - наложница.
Меня словно в холодную воду унижения окунули. Дыхание сбилось, и я даже не ответила на приветствие генерала.
- Простите, мне нехорошо, - жалко улыбнулась, чтобы не разрыдаться на месте, и пошла в сторону выхода. Туда, где когда-то мы заходили с Диаго.
Все произошедшее накатило на меня воспоминаниями, и я едва ли не залилась слезами, думая о боли, которую мне еще предстоит пережить.
- Самсара! – слышу его голос, но оборачиваться не хочу. Меня всю колотит, и я обнимаю себя руками.
Уже в следующую секунду Зейн обнимает меня сзади, прижимаясь всем телом и затопляя меня жаром. Едва не начинаю стонать от касаний его рук, и проклинаю слабость, которую вызывает во мне его близость.
- Что такое, девочка? – горячий шепот на ухо в полумраке холла. За поворотом стены нас ждет все высшее общество Харвады, но сейчас мы словно опять наедине. – Ты так резко ушла. Я испугался за тебя. – Его пальцы соскальзывают с моих кистей на грудь, и я громко выдыхаю, откидывая голову ему плечо. – Ты такая красивая в этом платье, - шепчет, проводя языком по раковине уха, и я чувствую его возбуждение. - Только моя…
- Наложница? – горечь в голосе непроизвольная. Она вырвалась из самой моей души.
Руки Зейна тут же перестают ласкать меня, резко поворачивая к себе.
- Что тебе не нравится, Самсара?
- Вот значит, кто я для тебя? – лицо кривится болью.
- Ты спишь со мной, и ты мне не жена. Это и есть роль наложницы в нашем мире. Посвящение было в моей постели.
- О, как…
Мне так больно, что грудь сдавливает спазмом. Слез нет, потому что я давно их выплакала.
- Как ты можешь быть так жесток? – потрясенно спрашиваю я, делая шаг назад, к стене.
- А на какую роль ты рассчитывала, с учетом своего прошлого? – кривится он, начиная ходить из стороны в сторону.
- Прошлого? – сама не замечаю, как повышаю голос. – Придуманного прошлого! Вранья, в которое ты поверил!
- Хватит! – рычит, хватая меня за шею и прижимая к стене. – Хватит, я сказал! – и в глазах снова только сталь, больше нет нежности, только моя боль. Прошлая и грядущая. – Я сделал вид, что все забыл. Ты живёшь словно свободная, ни в чем неповинная женщина. Ты делишь со мной постель. Я хороню все обвинения глубоко в себе, но я не забыл, Самсара! Не забыл! – его лицо тоже искажает боль, и я не выдерживаю.
- Зейн, я знаю кто предатель! – хриплю, хватая его за кисть. – Это Кадиса! Она пособница Мулцибера! Сегодня…
- Как удобно, - он зло смеется, приближая лицо ко мне, - вот и имя нашлось, а я все думал, когда ты начнешь обвинять других.
- Я не вру! Зейн!...
- Хватит! – приближается вплотную и шепчет в губы. - Мне не нравится твой тон.
- А мне не нравишься ты! Но я же как-то терплю… - Второе предложение я произнесла уже на несколько тонов ниже, потому что губы Зейна сжались в тугую нить, а мускулы на руках заиграли.
- Ты заговариваешься, Самсара, - прорычал он, ударяя кулаком в стену возле моей головы. – Ты не боишься, потому что я не притворяю свои угрозы в жизнь?
Захотелось сжаться в комок и исчезнуть.
- Зейн, прошу тебя!...
Оторвался от меня резко и зашагал обратно в сторону зала, небрежно бросая на ходу:
- Нравлюсь я тебе или нет, но ты будешь терпеть. Пока не надоешь мне. Молись, чтобы это произошло быстрее.
Я закричала от отчаяния и смахнула со стола вазу, разлетевшуюся вдребезги. Звук бьющегося стекла отозвался удовлетворением в голове. Жаль, я не могла расколоть лед сердца Зейна, как это стекло. Обхватила голову руками и захотела умереть. Прямо здесь и сейчас.
Мысль о Кадисе отдалась холодом в груди, и я заставила себя встать на ноги. Кое-как привела прическу в порядок, и вошла обратно в гостиную.
Мне не пришлось даже искать ее, потому что она уже находилась рядом с хмурым Зейном, смотревшим на нее как-то странно. К ним подошел официант с бокалами, и меня накрыло животным ужасом.
Времени на подумать не оставалось. Я бросилась сквозь толпу, сбивая женщин и мужчин. Они отзывались мне вслед возмущенными охами, но мне было плевать.
Подлетев к Зейну и Кадисе, я увидела, как он тянется к бокалу, и выхватила его первая.
- Самсара, что ты…
Удивление на лицах людей вокруг, потрясенный Зейн и ужас Кадисы.
Я все поняла правильно.
Если это было единственным способом, чтобы он мне поверил, что ж…
- За тебя, - горько произнесла я, а потом осушила бокал до дна.
Я поняла на какой эффект неожиданности рассчитывала Кадиса.
Водоворот лиц начался практически сразу, как яд попал в мой желудок. Мир присоединился к ним следом.
- Самсара! – сильные руки подхватили меня и начали трясти, но рассмотреть лицо Зейна я уже не могла.
Она была его тайным миром. Беря ее, подчиняя тело себе и гладя ее волосы, он словно сбегал от реальности, где не было ничего, кроме их взмокших от страсти тел.
Охрип, одурел от ее близости и понял, что наплевать, кем она была раньше.
Когда начинала перечить ему, заговаривая об отъезде на Землю, у него просто срывало все краны. Бесился так, что хотел убить ее лишь за мысль оставить его. Понимал, что сходит с ума. Двинулся на земной девке, и все равно продолжал вести себя как зверь. Хватал ее, пугая угрозами, которые никогда бы не решился претворить в жизнь. И сам себя ублюдком называл потом. А она продолжала изводить его своей непокорностью и этим дерзким языком.
Он и сам не знал, хотел ли бы, чтобы она оказалась невиновной. Если да, то это означало бы лишь то, что он чудовище. Грубый зверь, лишенный человечности, заставивший пройти через все муки ада невиновную молодую женщину.
Женщину, которую он любил.
О, да. Больше Зейн в этом не сомневался. Когда Мулцибер заговорил о сделке, он едва ли не отдал ему камень ваядума лишь за призрачную надежду бессмертия для Самсары. О каком здравом смысле могла идти речь, если он готов был выменять все, предать кодекс и предков, лишь бы никогда с ней не расставаться?
- Стоит ли одна жизнь целого мира, Зейн? Перед тобой нелегкий выбор.
Не было никакого выбора. Если бы Мулцибер попросил взамен его жизнь, то Зейн бы с легкостью ее отдал. Но демон просил предать его народ. А значило куда больше. До той поры, пока она не выпила яд, предназначавшийся ему.
Зашел в комнату, не стучась, и с порога задал лишь один вопрос:
- Почему?
Здесь его ждали.
Напуганный до полусмерти полковник Вакх сидел на кровати трясясь и обхватив себя руками.
Его жена, Кадиса, стояла возле зеркала, и явно ни о чем не сожалела.
- Во тьме, вне времени, да прибудет он с нами! – проговорила она, задрав подбородок.
Зейн уже слышал этот лозунг имени Мулцибера от его приспешников.
Но сейчас он сомневался. Все случившееся было лишено какой-либо драмы, а Архитектору Ада драма нравилась. Он не совершал ни единого действия без нее.
- Это слишком простой способ для Мулцибера, - спокойно проговорил Зейн.
Лицо Кадисы дрогнуло. Самодовольство пропало с него, и теперь она предстала перед ним полубезумной фурией, уже без своей маски.
- Да, он не отдавал мне приказ, - прохрипела она. – После его… Визита сюда, все планы были аннулированы. Я сама решила это сделать! Мулцибер был так близко, и передумал лишь на краткий миг. Я просто приблизила то, что и так бы произошло!
- Ты знал о том, что она безумна? – Зейн перевел спокойный взгляд на полковника.
Тот вздрогнул и забегал глазами.
На Харваде всю ответственность за поступки женщины нес ее муж. И маршал точно знал, что Кадиса не смогла бы прятать свою натуру от собственного мужа.
- Пощади! – прохрипел Доган, падая на колени. – Она вернулась такой из Обучающего центра! Я знал, что ее завербовали люди Мулцибера, но мы на тот момент уже были помолвлены! – пот стекал по его лицу мелкими струйками и губы маршала скривились презрением. Воины шивари никогда не встают на колени. – Я любил ее, по-настоящему! И потому поставил клеймо и скрыл ее преступление! Я знал, что с ним она не сможет творить задуманное!
- Но ты ошибся, - холодно отрезал Зейн, вновь переводя взгляд на Кадису. Она все так же безумно сверкала глазами, веря в то, что сделала это для Мулцибера, и теперь достигла своего предназначения.
- Вас обоих казнят утром, - сталью в голосе отозвался Зейн, и полковник взвыл на полу.
Его жена же громко рассмеялась:
- Ты лишь освободишь меня! Освободишь, слышишь! Для Мулцибера нет невозможного! Нет времени!
Зейн больше не хотел слушать этот безумный бред. Он вполне понимал, почему Вакх скрыл предательство своей жены. Теперь понимал. Но это не отменяло того, что они должны понести наказание.
Зейн кивнул Листату, стоящему на выходе, и двинулся быстрым шагом обратно, в комнату, где лежала та, ради которой он и сам бы сделал все в этом мире.
***
- Маленькая моя! Маленькая глупая девочка! – целует руки, а самого трясет как в лихорадке. Потому что чуть не потерял. Чуть не лишился сокровища, которым его наделила судьба.
Он знал, что любит ее.
Знал уже давно. Ведь это был единственный ответ на все вопросы, «почему». Зейн никогда в такое не верил. Думал это все эмоции подчиняется воле. И чем она жестче и непреклоннее, тем легче тебе обуздать любые чувства.
Любые, да. Но не эту его боль внутри, когда подумал, что она замертво упала. ИЗ-ЗА НЕГО! Если бы она дышать перестала в главном зале, то и он бы рядом с ней сдох. Просто не выдержал бы этой боли.
Подхватил на руки и отнес в их спальню. И орал на лекарей так, что дивился теперь, как они сами со страху не подохли. Он им всеми муками ада грозил, если девчонка глаза не откроет. И лекари знали, что исполнит каждое обещание, если и правда не вытащат ее с того света.
Эта злость была не на них. Она была на самого себя. За то, что позволил ей рисковать жизнью. За то, что поставил в такие обстоятельства. За все то, что сделал до этого.
Только в тот момент, когда Самсара осушила бокал и повалилась к его ногам замертво, он понял, каким идиотом был.
Ее подставили, зная, что в их мире слово иномирянина значит куда меньше, чем жителя Харвады. Зная нрав своего господина, настоящий предатель укрылся легкой ложью. Вот только никто не рассчитывал на то, что иномирянка станет для него всем миром.
Он не думал, что его кто-то сможет полюбить. Потому с такой легкостью поверил в ее предательство, а не в ее любовь.
Гладит ее волосы, а сам понимает, что недостоин это делать после всего, через что заставил ее пройти. Ее ресницы подрагивают, и он жадно ловит ее тяжелый вдох.
Лекарь сказал, что кризис прошел, и теперь остается только ждать.
Яд был смертельным. Кадиса точно знала, что делает. Поило убило бы его на том же самом месте. Самсару же спас камень ваядума, растворившийся у нее в крови после клейма.
И вновь сжал зубы от ненависти к самому себе.
Отрицал правду, зная, чувствуя, что она невиновна, и все равно мучил. Точно так же, как издевался над ним отец. Горько усмехнулся, узнавая проклятую генетику и в себе.
Зейн понимал, что Самсара никогда не сможет простить его за то, что он сделал. Он сам не мог простить себя. Но сейчас он готов был продать душу дьяволу, да хоть Мулциберу, лишь бы она осталась жива.
И он будет с ней до того момента, пока она не придёт в себя. Уйдет только после этого, чтобы она не видела его ненавистное лицо. Лицо, подарившее ей только боль.