15.

Внутри лавки ростовщика было темно и пахло затхлостью. Хозяин, низенький толстяк с лысиной и водянистыми глазами, сидел за прилавком, лениво перебирая в руках монеты.

Когда он увидел нас, в его взгляде мелькнул интерес, но едва заметный, как легкий ветерок, пробегающий по пруду.

— Что у вас? — проворчал он, лениво приподнимая голову.

Дед зашаркал ногами, подтолкнул меня вперед. Я нервно достала золотую вышивку и положила ее на стол. Ладони вспотели, и я сжала кулаки, чтобы не выдать свое волнение.

Толстяк поднял вышивку, прищурил глаза и начал внимательно рассматривать.

Тишина в лавке стала давить на уши. Казалось, было слышно, как мучительно медленно тянется время, как пыль оседает на старые полки.

— Сойдет, — пробормотал толстяк наконец, бросив вышивку обратно на прилавок, как будто она была ничем не лучше обычной тряпки. — Дам несколько серебрушек.

Да вот горсть медяков в придачу.

Я кивнула, не в силах возразить, и опустила взгляд, стараясь не смотреть, как он отсчитывает деньги. Когда серебряные монеты с тихим звоном упали на стол, я сразу же схватила их, чувствуя их холодный вес в ладони.

— Ну че? — пробасил ростовщик, поглядывая на деда. — Считай, малой, нормальная цена, не обманул.

— Да, спасибо, — пробормотала я, хотя толком и не знала, на сколько это тянет.

Когда мы с дедом вышли на улицу, я нервно потерла пальцами монеты в кармане и, собравшись с духом, тихо призналась: — Я... не очень разбираюсь в деньгах. Мы с мамкой жили бедно. В основном огородом да шитьем выживали, обменивали продукты и вещи. А цены в большом городе... они ведь, наверное, совсем другие.

Дед понимающе кивнул, взглянув на меня с сочувствием: — Ну, с таким набором монет ты не пропадешь. За одну серебрушку прикупишь себе пару штанов и рубаху, недорогих правда, зато по размеру. Одна серебрушка —это сотня медяков, а за десяток медяков можно снять комнату в таверне с ужином.

Так что заначка у тебя теперь приличная. Только смотри, не трать понапрасну. И ты мне, кстати, так и не сказал: зовут-то тебя как?

Я густо покраснела, осознав, что в самом деле так и не представилась. Понятное дело, настоящее имя не скажу, раз уж он принял меня за парня, но любое пацанячье можно было бы выдать еще в телеге.

— Простите, забыл. Я Лан, — вымученно улыбнулась я.

Он лишь кивнул, принимая мое имя. Мы двинулись дальше по улице, дед болтал без умолку, рассказывая про хозяйственные дела и про то, как лучше не тратить деньги на ерунду, и где можно купить недорого одежду, предметы личной гигиены, а где расположен небольшой продуктовый рынок, где все в основном хорошего качества и за адекватную цену.

Тарин вел меня по узким улочкам, оглядываясь на людей, толпящихся возле лавок.

В городе царила суета — крики торговцев, шорохи шагов, звон монет. От всего этого у меня кружилась голова, но дед уверенно шагал вперед, пока мы не подошли к старой таверне с облупившейся вывеской.

Она оказалась тем, чего я ожидала: не слишком чистая, но и не совсем уж грязная.

Местная публика была под стать — от рабочих до явно пропивших все забулдыг.

Зато здесь вкусно пахло тушеным мясом и дымом от камина. Дед, мимоходом поздоровавшись с парой человек, провел меня внутрь и сразу направился к хозяину. Тот, угрюмый мужчина с большим животом и густой бородой, протирал стаканы за прилавком.

— ЭЙ, Томас! — Дед махнул рукой. — Племянник мой, Лан. Работу ищет, бедолага.

Рукастый, смышленый парень, не прогадаешь, если возьмешь его на работу.

Хозяин недовольно прищурился, оглядел меня с ног до головы, явно не в восторге от такой перспективы. От этого взгляда мне захотелось уйти прямо сейчас. Однако я крепко держалась и опустила глаза в пол.

— У меня работников хватает, да и куда мне такого дохляка? Ни лошадь посетителю взнуздать, ни картоху с телеги выгрузить, — проворчал Томас. — Да и с оплатой туго... сам видишь, еле концы с концами сводим.

Дед не сдавался. Он наклонился ближе и заговорил почти шепотом: — За тобой должок! Уже забыл, как только открыл таверну и не знал здесь ни кому довериться, ни где ту самую картоху взять не прогнившую да за нормальную цену?

Неужели так быстро забыл добро? Всего-то и прошу пацана пристроить к делу.

Хозяин нахмурился, но потом, вздохнув, нехотя сказал: — Могу предложить разве что койку и еду. А заработок... если клиенты что оставят в виде чаевых, то его. Ну и так и быть, если впрямь такой хороший работник и выручка за вечер будет хорошая — накину пару медяков сверху.

— Это ж грабеж! — воскликнул дед, брови его взлетели вверх. — Где это видано —такие скотские условия? Да в другом месте...

— В другом месте и ищите, — холодно перебил хозяин. — А у меня что есть, то есть.

— Тьфу! Не ожидал от тебя, Томас, — проворчал Тарин с явным осуждением и, повернувшись к двери, махнул мне рукой: — Айда, Лан, не последняя таверна на свете, найдем еще куда тебя пристроить...

Но я, почувствовав, что времени у нас немного, выпалила: — Мне подходит!

Оба — и дед, и хозяин — уставились на меня, как на сумасшедшую.

— Чего? — Дед нахмурился. — Ты уверен? Лан, я понимаю, что вы с матерью довольствовались малым, но это нелюдские условия. Уверен, если поискать хорошо...

— Тарин, ты сам знаешь, что не сезон, да и торговые караваны сейчас идут другими дорогами, а народ из округи, кто не успел дотемна покинуть город, предпочтет переночевать по знакомым, дабы не платить лишнюю копейку —поморщился Томас. — Или ты думаешь, что я со зла не хочу его брать и предлагать, нормальную оплату труда? В элитных тавернах и элитные работники. Парнишку с улицы никто не возьмет. Я и сам-то соглашаюсь лишь потому, что не сегодня-завтра еще одну мою девку обрюхатят, работать станет совсем некому.

На этих словах он указал подбородком вглубь зала, где розовощекая хохотушка в фартуке подавальщицы сидела на коленях работяги, который с интересом заглядывал ей в декольте.

— Да что ж такое... — проворчал Томас себе под нос и, оставив нас, решительно двинулся в их сторону. До нас донесся его сердитый голос: — Кларисса, я сколько раз говорил, что обслужить посетителя — это принести ему пожрать и выпить? Все остальное решай, хотя бы когда Катрина или Маришка в зале. Где они, кстати?

Почему я их сутра еще ни разу не видел?

— Не сердись, они на полчаса отлучились на ярмарку, там торговцы завезли бусы и ткани из самой столицы! — виновато потупившись, ответила девушка, умудрившись при этом стрельнуть лукавым многообещающим взглядом на того самого посетителя.

Томас сердито прошипел себе что-то под нос и, кипя от злости, вернулся к нам.

— Ну, что надумали? Готов идти ко мне на моих условиях? — хмуро бросил он мне, и я под недовольным взглядом Тарина быстро закивала.

— Кларисса примет заказ и все тебе расскажет по обязанностям, а у меня сейчас мясо сгорит к бесовым детям! — выдохнул он и умчался куда-то в сторону кухни, откуда слегка тянуло горелым.

— Ох, Лан, ты уверен, что стоит? Томас хороший мужик, но я сам не ожидал, что у него сейчас дела не очень, — расстроенно покачал головой Тарин.

— Ничего, прорвемся. Сами же сказали, моя новая жизнь начнется как надо. Я вам верю и вашему другу — главное, что не обманет и человек хороший. А остальное приложится, — искренне улыбнулась я. — Спасибо вам и так за помощь. Вы же на ярмарку спешили. А со мной уже сколько времени потратили...

Дед тяжело вздохнул, почесав затылок.

— Ладно, прав ты, малец. Если домой вернусь с этими же мешками, бабка меня прибьет.

Он посмотрел на меня с теплотой, положил руку мне на плечо и сказал: — Удачи тебе. Не пропадай.

Стоило Тарину только выйти за дверь, как вернулся Томас из кухни, смерил меня очередным хмурым взглядом.

— Не ушел-таки? Ладно уж. Честно говорю: тебе повезло, что парень, девку не взял бы. С тобой хоть не будет проблем по отстаиванию чести и побегов на ярмарку за бусиками, тьфу! Но будешь плохо работать, выгоню взашей! — пригрозил он.

Я невольно сглотнула. Как раз собиралась сообщить, что Тарин перепутал меня с моим братом Ланом, а так-то я девушка... Кхм. Что уж, Лан так Лан. Может, оно и к лучшему. В самом деле посетители не станут приставать.

— Я готов работать. Если скажете, где можно оставить вещи, готов приступить к ‘работе прямо сейчас, — примирительным тоном сообщила я.

На этой фразе Томас вновь почему-то поморщился, кивнув вернувшейся к нам Клариссе.

— Грязнуль не потерплю. Кларисса покажет, где можно умыться. И бога ради, смени эти свои тряпки на нормальную одежду, ты же в них тонешь! — проворчал он, но уже гораздо мягче.

— У меня ничего другого нет, — виновато пожала плечами я. — А умоюсь без проблем, я просто упал...

Конец моей фразы утонул в недовольном рычании Томаса, но говорить мне он ничего не стал. Сердито бросив какую-то тряпку на стойку, ушел в кухню.

Кхм. Что ж, Ленка, по крайней мере теперь у тебя есть крыша над головой, работа и отличнейшее прикрытие от внимания дракона. Последнее, чего ожидаешь, это увидеть его в таком месте. Эта мысль вызвала у меня улыбку. Прорвемся!