18.

День тянулся бесконечно, как вязкая патока. Мокрые руки скользили по тарелкам, шурша губкой по уже стертым от частого использования золотым краям. Я перемывала посуду, затем нарезала овощи, чистила картошку и снова возвращалась к тарелкам.

Периодически Люси порывалась меня подкормить, но мне хватило сытного обеда. Да и работа не заканчивалась, лишь прибывала.

Тяжесть усталости нависала над мной, но я заставляла себя продолжать, чувствуя, как каждая мышца гудит от напряжения.

Люси, громогласная и полная энергии, болтала без устали. Ее голос, низкий и чуть хрипловатый, то и дело прерывался от смеха, когда она вспоминала очередную историю из своей жизни.

— Так откуда ты, говоришь, дитя мое? — с любопытством расспрашивала она, покачивая головой, словно отвечая самой себе. — А, да, слышала о вашем городишке. Даже разок была проездом. Не, мне там не по нраву пришлось совсем, немудрено, что и ты оттуда сбежал. Я-то думала, что ты с югов, они все там такие тонкокостные. Хотя тогда бы ты не был таким бледным...

— Мамка с юга, а бледным кажусь из-за освещения, да и нервничаю, что плохо справлюсь и меня отсюда выгонят, — пробормотала я, понимая, что для дворового, мальчишки я в самом деле слишком бледная. Эланира-то, понятно, в молитвах своих все время проводила, ее кожа и не знала солнечного света. А мне бы не помешало купить какой-нибудь тонирующий крем, что ли.

— Тю, да куда ж тебя гнать-то? Вона сколько мне сегодня дел переделал, — непосредственно фыркнула Люси и выставила передо мной еще таз овощей. — И это еще почисти и порежь, на ужин хорошо расходится баранина с тушеными овощами.

Я молча кивнула, сосредоточив внимание на своей работе, на каждом скрипе ножа, разрезающего морковку, на каждом ударе по картофелине, с которой надо было снять кожуру. Руки немного дрожали, но я старалась держать их уверенно.

— Все, это были последние, — наконец махнула кухарка рукой, когда я тупо уставилась в опустевший таз. Люси тем временем сняла фартук, кивнув на часы. —А мое время вышло.

Я тут работаю только до пяти. Завтра с утра увидимся.

Люси ушла, а вместо нее на кухню вошел хмурый Томас. Он не сказал ни слова, только посмотрел на меня долгим взглядом, что-то обдумывая. Похоже, они с Люси успели переброситься парой слов, и теперь я ждала вердикта.

— Давай, иди в зал, — коротко бросил он, выдержав томительную паузу. И, больше не глядя на меня, подошел к плите, где в двух больших котлах, уютно побулькивая, тушилась баранина.

Я вытерла руки о фартук, устало потянув мышцы спины, и шагнула из душной кухни в шумный зал. Стук кружек о деревянные столы, звон посуды и разговоры посетителей накатывали волнами, перекрывая друг друга.

Меня тут же подхватила Катрина.

— Ну, как ты? — шепнула она с лукавой улыбкой. — Люси хоть и добрая, но все тут ее побаиваются, работой заваливает так, что света белого не видишь. Живой?

Никого картошкой не огрел?

Я кивнула, устало улыбнувшись. Честно признаться, сил на разговоры не было. И я с ужасом думала, что после этого, в идеале, предполагается обслуживание посетителей в зале.

— Вообще, мы там все по очереди работаем, меняемся, кто в кухне, кто в зале, кто убирает комнаты. Это сегодня тебя, наверное, просто испытывают, чтобы понять, чего стоишь, — добавила Катрина заговорщицким тоном. На что я неопределенно.

пожала плечами. Если работу по кухне здесь не любят, то логично предположить, что ее теперь закрепят за мной на постоянку.

— Скоро начнется наплыв посетителей, пойдем, пока выдам тебе постельное и помогу протереть в комнате пыль, — бросила она тем временем.

Мне не оставалось ничего иного, как удивленно поблагодарить и последовать за ней.

Вдвоем мы справились очень быстро. Попутно девушка мне указала, где в кладовой что находится, чтобы я знала, когда придется перестилать то же белье для постояльцев.

Заодно упомянула, что Люси единственная из всех работников не живет в таверне, у нее свой дом неподалеку. К тому же она имеет строгий рабочий график и даже один выходной раз в неделю. А когда ее нет, куховарит как раз Томас.

Так за разговорами мы вернулись обратно в зал. Мой взгляд невольно скользнул в сторону Клариссы — той самой хохотушки, с которой я впервые встретилась. Она в этот момент сидела на краешке стола, кокетливо наклонив голову и что-то шепча очередному посетителю. Катрина пригнулась ко мне и шепнула на ухо: — Не обращай внимания, она так устраивает свою личную жизнь. Томас ругается, но давно махнул рукой, все же это ее жизнь. Но все равно следит, чтоб никто, ненароком нас не обидел.

А вскоре нам стало совсем не до разговоров...

Клиенты приходили один за другим, шум нарастал, а я старалась успевать следить за тем, как работают девушки, запоминая каждую деталь. Чей-то резкий смех, звон монет, разбросанных по столу, громкий удар ладони о столешницу — каждый звук отдавался эхом в голове, и я понимала, что это не просто таверна, а маленький мир, со своими правилами. И от этого мирка у меня уже понемногу плыло перед глазами. Оставалось надеяться, что здесь не каждый день так, иначе я долго не протяну.

В какой-то момент за одним из столов начался шум. Группа подвыпивших мужчин засмеялась, кто-то хлопнул кулаком по столешнице, их голоса становились все громче.

— ЭЙ, подавай сюда подавальщицу! — загудел самый здоровый из них, обращаясь к Катрине. Четверо его друзей согласно загудели. — Слышала? Хватит скакать тут, давай к нам, монету-то отработаешь!

И, потянувшись, схватил пробегавшую мимо него девушку за запястье. Катрина испуганно вскрикнула.

Маришка тут же подскочила к двери кухни и позвала Томаса. Через мгновение он появился в проеме и, сверкая глазами от злости, двинулся к компании, как грозовое облако.

— Какую еще девушку вы хотите? — хмуро спросил трактирщик. — Может, вы заведение попутали? Здесь порядочные подавальщицы работают, а не то, что вам взбрело в пьяную голову.

Повисла гробовая тишина, время будто замерло. Я оглядела компанию внимательнее: блеск пьяных глаз, недобрые ухмылки, сбитые костяшки на руках.

Они явно были не прочь устроить драку. А Томас у нас один... Несколько посетителей за соседними столами уже начали собираться уходить, предчувствуя неладное. Мой взгляд выхватил то, на что я до этого момента не обращала внимания: несколько сломанных стульев в углу зала. Только сейчас до меня дошло, что, чтобы их так сломать, нужно упасть на них всем телом или ударить это самое тело стулом. Пьяные дебоши здесь не редкость?

Мамочки...

Самый здоровый из компании начал привставать, когда я неожиданно для себя шагнула вперед, оказавшись между Томасом и пьяными мужчинами. Картинно хлопнув себя по лбу, выдала с жизнерадостной улыбкой: — Господа! Совсем забыл вам рассказать об акциях нашего заведения! На каждое шестое блюдо скидка в одну медяшку! А у вас, смотрю, пять. Давайте закажите шестое и сэкономьте!

И затараторила дальше, как заведенная расхваливая блюда.

— Кстати, советую попробовать тушеную баранину — она сочная, как губы прелестницы. А похлебка? О мой бог, что это за похлебка — горячая, как сердце влюбленного!

Зал замер, прислушиваясь к моему звонкому голосу. Пьяные ухмылки постепенно стали сменяться заинтересованными взглядами.

Я вдохновенно продолжила: — А эль? — Я подмигнула и заговорщицки понизила голос: — О-о, этот эль —просто магия! Один глоток — и чувствуешь, как по венам пробегает искра.

Один из мужиков фыркнул и пробормотал: — Эль здесь действительно хорош.

— Во-от! — воскликнула я, картинным жестом указав на говорившего. — Человек знает, о чем говорит, сразу видно истинного ценителя! Так что, я несу? Для начала пять кружек, а там... Ой, простите, что ж это я. Если к девчонкам идти, не стоит упиваться, а то как танцевать потом будете? Ничего, я вот еще немножко подрасту и сам буду с вами ходить!

На последних словах я театрально приосанилась, нахмурив брови, придавая себе умильно-серьезный вид.

Компания расхохоталась, по залу тоже раздалось несколько смешков. Здоровяк, который выглядел лидером, расслабленно махнул рукой.

— Ладно, пацан, убедил. Неси эль и жратву на свое усмотрение. Сколько нам там до этой вашей скидки? С каждого шестого медяшка? Неси тогда еще семь, хоть посидим с ребятами по-людски, — фыркнул он и, обернувшись к Томасу, добавил: — Не тронем мы ваших девок, и без баб отдохнем. Скажи спасибо мальцу, веселый он у вас.

Вот только взгляд Томаса, направленный на меня, не обещал мне ничего хорошего...