17.

Томас провел меня через зал с редкими посетителями в полутемный коридор, на ходу проводя краткий инструктаж.

— Первый этаж — зал, кухня, кладовая, общая уборная и четыре комнаты для персонала.

Второй этаж и мансарда для постояльцев. Жить будешь здесь, —сказал он, толкнув массивную деревянную дверь, отозвавшуюся скрипом. —Комната рассчитана на двоих, но куда нам еще кого брать? Так что радуйся, твои хоромы.

За дверью обнаружилась совсем крохотная комнатка, страшно представить, как здесь можно жить вдвоем. А на это явно намекала двухъярусная кровать. Кроме нее, здесь притулился потемневший от времени деревянный шкаф с перекошенной дверцей и стул у подоконника. Последний, так понимаю, был и заменой столика, который впихнуть сюда попросту больше некуда. Скрипучие доски пола чуть припорошила пыль, давая понять, что сюда давно никто не заглядывал, но в целом было чисто. Да и на окне висела довольно симпатичная шторка. Которой, впрочем, тоже не помешала бы стирка.

— Фонарь выдам, — добавил Томас. — Девчонки скажут, где взять постельное белье.

Оставляй сумку и пойдем дальше, познакомлю со всеми.

Я, кивнув, поспешила за ним.

— Клариссу и Катрину ты видел уже, вон Маришка, — кивнул он в сторону русоволосой худенькой девчонки с нереальной красоты серыми глазами-озерами. В них, кажется, как раз утонул один из посетителей, которому девушка рассказывала, что сегодня в таверне на обед.

Мимо нас промчалась Катрина с подносом, нагруженным тарелками. На ходу умудрилась мне ободряюще подмигнуть и улыбнуться. Рыженькую я в зале не заметила, но мало ли чем она занята.

— Работаем мы с утра и до ночи, без выходных, — продолжил Томас, тяжело шагая по дощатому полу. — Но до полудня народу обычно мало, так что нет нужды всем торчать в зале. Работы и без того хватает: уборка комнат, кухни, двора, лошадиного стойла. Эти обязанности делятся между всеми. Кто свободен, тот и хватается за дело. Будешь увиливать — выгоню. Лодыри нам тут не нужны.

Я слушала его, внимательно запоминая каждую деталь. В воздухе витал запах еды — жирного жареного мяса, хлеба, травяных настоев. От этого в животе предательски заурчало, но я постаралась не подавать виду.

— Теперь пойдем, представлю тебя Люси, она тут у нас главная по кухне, —добавил Томас и повел меня дальше.

Как только мы вошли в кухню, нас встретили шумные звуки кипящих котлов и глухие удары ножа по доске. У плиты стояла дородная женщина с покрасневшим лицом и внушительными руками, в которых с легкостью можно было бы держать целого поросенка.

— Ну давай, показывай своего приблудыша, — ворчливо произнесла она, даже не поворачиваясь к нам. — На кой тебе столько работников, если платить нечем?

Томас промолчал, а Люси обернулась наконец, бросив взгляд на меня. Ее глаза расширились от удивления.

— Ты чего ж такой тощий, ребенок? — воскликнула она. — Томас, с каких это пор ты детей на работу берешь?

Я выпучила глаза от удивления. Томас тоже выглядел слегка растерянным. Но тут у меня в животе снова заурчало, громче, чем раньше, я невольно густо покраснела.

Люси всплеснула руками.

— Да ты же совсем голодный! А худой какой, одежда как на палке болтается, все ребра, наверное, пересчитать можно! — запричитала она и шагнула ко мне, разведя руки в стороны, будто собиралась меня обнять или пересчитать те самые ребра. Этого я уже допустить не могла, и так с натяжкой за парня приняли, пусть и малолетку. А тут грудь нащупает, и Томас точно выставит за дверь.

Я шарахнулась в сторону, увернувшись от объятий Люси, укрывшись за спиной Томаса как за стеной. Они с удивлением на меня уставились, не ожидая подобного.

— Простите, — тихо пробормотала я, понимая, что стоит объяснить свою реакцию.

— Мне просто... неуютно, когда меня трогают.

Люси ахнула, глядя на меня с неприкрытым сочувствием. В ее глазах мелькнула искренняя забота.

— Говорил же, смазливый слишком... — пробормотал Томас себе под нос, сдобрив крепким словцом.

Э-э, вы чего там такого все подумали? Я не того, не это имела в виду! Но продолжать развивать тему было бы странно, да и Люси уже сама перескочила на другую.

— Ну что ж, не будем трогать! — Она быстро поменяла тон, став мягче. — Давай я тебя сейчас лучше накормлю, парень, сразу сил прибавится. Тощий ты как жердь, а работы у нас много!

Я посмотрела на Томаса, он кивнул: — Да, Люси права. А то еще упадешь там с голодухи, что тогда с тобой делать? Как поешь, возвращайся в зал...

— Томас, совесть есть?! — перебила его Люси, угрожающе наставив на него половник. — Ребенок голодный, неизвестно еще, где его носило, аж шатается, смотри! А ты хочешь сразу на него все вывалить? Не осмотреться, не переодеться.

— Я не ребенок, мне почти пятнадцать, — вякнула я, совсем уже шалея от происходящего.

Но Люси от меня лишь отмахнулась.

— Да никто не будет грузить, поест сейчас, а там пусть посмотрит, как девки работают, чтобы потом не метаться перепуганной курицей, не зная, где у нас что, находится и что от него вообще требуется, — тут же пошел на попятную хозяин таверны.

На фоне первых событий с момента моего попадания в мир подобное отношение воспринималось просто как сюр какой-то. Мой взгляд невольно упал на гору грязной посуды в углу кухни.

— Можно я сначала перемою посуду? — робко предложила я. — Я привык знать, за что получаю свой хлеб.

Взгляд Томаса остановился на мне на пару секунд. Люси же воспользовалась этой паузой, чтобы взять слово: — Неужто в кои-то веки взял нормального работника, даром что мелкого? Девок твоих попробуй загони в кухню, все им надо юбками вертеть меж посетителей в зале!

Мужчина досадливо поморщился, но не стал с ней спорить.

— Ладно, сегодня тогда ты в распоряжении Люси, — выдал он наконец и, пока повариха не сказала ему еще что, показывающее, кто тут на самом деле всем руководит, поспешил покинуть кухню.