Глава 17

Когда я вошла в комнату к девочкам, сразу стало ясно, что даже у драконов есть предел.

Коэн, из которого получился великолепный нянь, сейчас вжимался в угол и пытался строго рычать на детей. Но с ярким макияжем на бородатом лице смотрелось это не очень грозно.

– Мужчины такое не носят! – отбивался воин, но сестрёнки Эданы были непреклонны в желании поиграть с большой говорящей куклой.

В руках старшей была расчёска и ворох разноцветных лент, а младшая в охапке держала женское платье, и обе смотрели на мужчину так умоляюще, что у него периодически подёргивался глаз.

– Не стану, и точка! А будете себя плохо вести, поставлю на горох…

– Гр-р-р-р!

Над головой Коэна закружил Волластон, осыпая воина тающими искрами, после которых кожа и доспехи окрашивались в розовый цвет. И это, видимо, стало последней каплей терпения.

– Только не это! – в ужасе воскликнул мужчина.

У меня даже в ушах зазвенело от его грозного рыка, а в следующий миг окна распахнуло сильнейшим порывом ветра, и Коэн выбросился наружу.

– Нет!

Выронив ленты и расчёску, Талилия кинулась спасать огромного воина и успела схватить его за ногу. Я дёрнулась её остановить, боясь, что девочка выпадет, но застыла от мгновенно изменившейся картины.

Коэн обратился в дракона. Красивый, серебристо-фиолетовый, с розово-лиловым хребтом, навевающим мысли о проказах Волластона, он пытался вырваться и изо всех сил махал крыльями, но Талилия, сжимая кончик длинного хвоста, легко удерживала его.

– Ах, да, – я улыбнулась и подошла к младшей. Присев, обняла девочку. – Я и забыла, что Тали у нас такая силачка!

– Ты не будешь её ругать? – Шэкет испуганно посмотрела на меня. – Тебе же не нравится, когда она так делает.

– Раньше не нравилось, – погладила малышку по волосам. – Но теперь всё изменилось.

Талилия медленно и осторожно втягивала Коэна внутрь, а дракон цеплялся за стены, не теряя надежды вырваться. Я поднялась и решительно заявила:

– А ну оба прекратите! Вы рушите наш дом!

Как ни странно, убеждение сработало. Талилия отпустила хвост и виновато втянула голову в плечи. Воин обратился в человеческую форму, оставшись сидеть на подоконнике, и тут я вздрогнула. Одежда мужчины разлетелась на лоскуты при первом обращении, и теперь Коэн был обнажён…

Был бы. Но всё тело воина покрывала фиолетовая чешуя, разрастающаяся в стратегически важных местах в довольно крупные пластинки. Было похоже на комбинезон, открывающий лишь кисти рук, шею и голову.

Вот только на тёмно-фиолетовой чешуе остались ярко-розовые пятнышки от магии Волластона.

«Ай, да Кахин! Ай, да драконий сын! – мысленно восхитилась я. – Мог бы так же прикрыться, но не захотел».

– Простите, миледи, – виновато произнёс Коэн. – Обычно я довольно спокоен и отличаюсь особой невозмутимостью, но…

Он смолк, и я подсказала:

– Дети могут даже чайник без огня довести до кипения! Уж я-то знаю, сколько лет в детском доме проработала!.. Хотела попросить вашего снисхождения. Простите моим сёстрам поведение, неподобающее для юных леди.

– Извините, – Талилия опустила голову и сделала книксен.

Но довольный взгляд исподлобья намекнул, что хитрюга ни грамма не раскаивается. Впрочем, как и младшая. Широко распахнув глаза, она с восхищением смотрела на воина:

– Розовый дракон! А папа говорил, что таких не существует.

– Он розовый лишь частично, – педантично заметила Талилия. – Волластон опять что-то начудил. Простите и его, господин Коэн!

Воин, убедившись, что в платье его нарядить больше не пытаются, осторожно заметил:

– Я не злюсь, юные леди.

Услышав это, я лишь головой покачала.

– Скажите прямо, повелитель вас за что-то наказал?

– Как вы догадались? – удивился тот.

– Вы невероятно добрый, – вздохнула я. – Детки вас на обед без сметаны сожрут!

– А тут вы ошибаетесь, миледи, – недовольно нахмурился воин. – Драконы не знают жалости!

– А можно покататься? – Шэкет сложила ладошки и умоляюще посмотрела на мужчину.

– Нет.

– Ну, пожа-а-алуйста! – протянула Талилия.

– Если только чуть-чуть…

– Жалости не знают? – глядя, как девочки оседлали снова преобразившегося Коэна, усмехнулась я. – Похоже, что к себе!